Про пиратство
Кто б мог подумать.
Тема пиратства, заявленная в передаче ТВ Центра, по-прежнему кого-то ещё волнует, и не только в ящике.
Тогда выскажусь.

Я думаю, что есть два формальных подхода и один реалистический.
Формальные подходы диаметральны, и одинаково тупы.
Формальный подход "против" гласит: пиратство — уголовное преступление, Поносов должен сидеть в тюрьме. Использование нелицензионного софта и бесплатно скачанной музыки есть форма соучастия в уголовном преступлении.

Формальный подход "за" гласит: information wants to be free, а культурные ценности создают в основном не те корпорации, которые на них наживаются. Поэтому давайте тиражировать последний диск Земфиры, последнего Акунина, последний фильм Бодрова. Нечего дистрибьюторам нас доить. У нас бедная страна. А баннеры на сайтах будем резать.

В реальности, разумеется, объёмы потребления интеллектуальной продукции, за которую потребитель не платил, огромны. И, может быть, превышают объёмы её же потребления за деньги. Значительная часть халявы совершенно легальна. Когда я покупаю диск Земфиры в Евросети, то за эти 140 (или 365) рублей получаю не только право его один раз послушать. Точно так же я получаю право поставить его своим гостям, скачать себе на iTunes или в iPod, сделать резервную копию в любом формате, или, послушав, подарить диск другу. Всё это называется fair use, и ни по каким законам на свете не может преследоваться. Так же, как не может (и не должно) преследоваться бесплатное прослушивание музыки в ресторане, или бесплатное чтение книги в библиотеке.

То есть нет решительно никакой проблемы с халявой. Напротив, в ней даже есть некоторый промо-компонент: примерно 100% людей, платящих за книги, софт и диски, когда-либо в прошлом знакомились с этими текстами, программами и музыкой бесплатно.

Зато есть очень большая проблема, когда халява превращается в криминальную индустрию с миллиардными оборотами.
И это, в конце концов, не проблема тех легендарных корпораций, которые "наживают" на лицензионных копиях.
Это проблема той страны и того рынка, где такая практика стала нормой жизни.

Поясню простым примером.
Скажем, существует благотворительная раздача продуктов бедным. В рамках которой крупы, хлеб и молоко раздаются нуждающимся бесплатно, или за четверть цены.
Сегодня утром, например, такая раздача имела место в двух кварталах от моего дома, возле хосписа на Доватора.
Есть в городе какое-то количество людей, для которых подобные акции являются редким шансом обеспечить себя пропитанием.
А теперь представим себе, что некто подогнал к месту раздачи грузовик, забрал все продукты, предназначавшиеся бедным, и отвёз их в близлежайший продмаг, где выставил на продажу.
Допустим, организаторы акции, увидев, что продукты кончились, выставили ещё партию. Но приехал второй грузовик...

Чудес не бывает. Утратив смысл, благотворительные акции закончатся.
Бедные лишатся своей еды.
И в соседнем продмаге дешевизна тоже благополучно на этом прикроется.

Пираты занимаются ровно этим: они выстраивают бизнес-модель на торговле краденым.
При этом, естественно, их деятельность прямо описана в ст. 146 УК РФ, поэтому за крышу они обязаны платить властям всех уровней: и местным, и федеральным, и милиции, и прокуратуре. Не заплатишь — долго не поторгуешь.
Именно этими взятками и объясняется тот удивительный на первый взгляд факт, что среди пиратской продукции на лотках такое огромное количество брака, о чём они заранее предупреждают покупателя, всучая чек для обмена (хотя, казалось бы, при бытовом копировании между цифровыми носителями ошибки чтения/записи — экзотика). У пиратов в реальности, несмотря на халявность копируемых объектов, нет никакой сверхприбыли. Они вынуждены экономить копеечку и на носителях, и на аппаратуре, и на рабочей силе. Сверхприбыль тут есть только у чиновников, стригущих львиную долю пиратского дохода лишь за "покровительство".

А общество в целом и рынок в целом от пиратства страдают очень сильно.
И дело тут совершенно не в том, что Земфира или её дистрибьютор не купит себе роллс-ройс.
А в том, что на одну Земфиру, которую мы знаем и слушаем, потому что её случайно откопал продюсер Мумия, приходится десять таких, о которых мы никогда не узнаем.
Потому что при таком уровне пиратства неоткуда взяться независимым лейблам, которые вкладывались бы в поиск и раскрутку малоизвестных талантов.
Вся отрасль схлопывается до пары-тройки попсмахерских фабрик, афилиированных с ящиком, пропагандирующих весьма специфический уровень и вкус.
Плюс международные лейблы, выгребающие татушек по остаточному принципу.
Для полноценного культурного процесса пираты воздуха не оставляют.

В программной отрасли положение ничуть не лучше.
То, что в нашей стране невозможно производить программы для некорпоративного использования, и с этого кормиться, оборачивается десятками тысяч уехавших программистов, сотнями тысяч не созданных рабочих мест, неизвестным количеством программ, которые могли бы быть написаны в России, но никогда не будут здесь написаны, потому что их потенциальным авторам нужно найти себе другие способы зарабатывания на жизнь.

У меня нет иллюзий, что решение этой проблемы может лежать в сфере уголовного права.
Законы у нас были, есть и останутся кривы, а люди, отвечающие за их исполнение — сверху донизу коррумпированы, сращены с криминалом, как сиамские близнецы. Под лозунгом "борьбы с пиратством" они будут преследовать сельского учителя из Пермской области, оппозиционную газету в Коми, или челябинскую фабрику, но не поднимут руки на завод пиратских дисков с миллиардными оборотами, расположившийся в уютной близости от МКАД. Скорей они будут такой комбинат доблестно защищать от внимания прессы.

Это, однако же, совершенно не значит, что пиратство нельзя победить.
Разумеется, можно — и мы его побеждаем.
Не в масштабах всей страны, разумеется, но в масштабах одной человеческой жизни многие из нас могут спокойно победить пиратство.
Не покупать краденое.
Не ставить баннерорезки.
Не становиться в очередь за бесплатным супом, если можешь себе позволить поесть за честно заработанные деньги.

Если каждый сделает то, что от него зависит — проку будет больше, чем от всех наших силовых структур и законодательных органов, вместе взятых.
Это наш город.