Четверть века
Я никому из молодых соотечественников, наверное, не смог бы сегодня объяснить, что я почувствовал, когда новость о смерти Брежнева подтвердилась официально.

Это была не радость и не печаль, не надежда и не страх, а скорее чувство глубокого охуения.
Возможно, так же себя чувствовали 11 сентября 2001 года жители Америки, когда на их глазах рушилось нечто, считавшееся до тех пор незыблемым, вечным и безальтернативным.

Хотя за пару дней до смерти Брежнев ещё виден был на трибуне Мавзолея, по случаю парада 7 ноября, членораздельные звуки он перестал издавать задолго до этой даты. Многие его подданные были убеждены в том, что он давно уже умер, однако же для сохранения внешней стабильности Системы его безжизненное тело в качестве некоей царствующей мумии будут долго ещё показывать по телевизору и поддерживать в пригодном для этой цели состоянии. Не зря же без малого 60 лет трудился над задачей придачи мумиям жизнеспособного вида целый государственный институт.

А тут вдруг выяснилось, что зря он трудился. И что есть такая Смерть, которая сильней Советской власти.
Возможно, это открытие оказало больше влияния на последующее развитие событий, чем даже решение Саудовской Аравии отпустить цены на нефть в 1985 году, которое Е.Т. Гайдар называет первопричиной коллапса советской системы.

Андропов, пытавшийся напоследок закручивать гайки, продержался меньше полутора лет. Не в политическом смысле, а снова в патологоанатомическом. Черненко — чуть больше года.
Геронтократия, которая при Брежневе выглядела как триумф совка над законами Природы, к тому моменту уже перестала восприниматься иначе, кроме как власть кучки обречённых маразматических смертников. После 10 ноября 1982 года единственный вопрос, который остался у граждан СССР относительно своего руководства — что же случится, когда они все умрут.

Ждать ответа не пришлось слишком долго.