Кризис, цензура, жизнь
Известия про табу на упоминания кризиса в подконтрольных СМИ продолжают поступать со всех сторон.
Истории, которые пару недель назад звучали как нелепый анекдот про чьё-то глупое цензорское рвение, сегодня уже находят отражение в статистике от Медиалогии.

Например, "обвал" применительно к российскому рынку в новостях Первого канала в последний раз (по данным "Медиалогии") упоминался 16-го сентября, на ВГТРК - 19-го, на НТВ - 17-го, на РБК (даже на независимом РБК!) - 19-го. После этого - как отрезало. Хотя в оценке ситуаций в Америке или Европе каналы в выражениях по-прежнему особо не стесняются, во всех красках описывая проблемы мировой экономики.

Из совсем свежих анекдотов — под цензурные ножницы на госканалах угодил в четверг зампред правительства РФ, министр финансов Алексей Кудрин. Его программное выступление про «семь тощих коров и семь тучных коров» было запрещено к показу в эфире ВГТРК, в связи с допущенной вице-премьером откровенностью оценок.

Некоторым особо впечатлительным гражданам в этой идиотской вакханалии цензуры видится свидетельство тотального краха всей отечественной экономики. О котором власти знают, но изо всех сил пытаются от нас скрывать. Рискну не согласиться. Мне представляется, что нет никакой связи между глубиной кризиса и степенью истерики в спецпропагандонском обозе.

Они паникуют не потому, что знают больше нас, а ровно наоборот: потому, что сами не понимают, что происходит.
Понятно, что многие из них потеряли какие-то деньги. На акциях и деривативах, на сделках РЕПО, на крахе компаний, в которых они имели долю или получали конверты за "покровительство". Понятно, что они из-за этого плохо спят, много пьют и испытывают проблемы с эрекцией. Всё это может объяснить их взвинченность и красноту глаз, но паника имеет более глубокие философско-экзистенциальные корни.

Их мир рушится не в физическом, а в метафизическом смысле.
В период «семи тучных коров» они привыкли к определённой модели мира.
В которой не просто цены на нефть растут, РТС растёт, а доллар падает, но вся реальность, российская и мировая, стопроцентно управляется через ящик.
Солнце в этой реальности встаёт и заходит исключительно потому, что Государь отдал соответствующее распоряжение.
Основные угрозы уже позади, Россия сейчас находится в списке фундаментально устойчивых стран, — как мы тут давеча уже цитировали.
И тут вдруг возникает какой-то Кризис, который всему этому привычному распорядку не подчиняется.
Мало того, что он отказывается рассосаться из-за того, что его запретили упоминать по ящику и разоблачили со страниц КП.
Страшно сказать, он не подчиняется даже прямым указаниям Государя. Тот супит брови, надувает щёки, топает августейшей ножкой и велит Кризису исчезнуть — а результат нулевой. Как будто бы не всё на этом свете — в воле Государевой. Страшно кремляди от такой мысли. И ничуть не менее страшно кремляди сознавать, что не ей одной она в голову пришла. А, может быть, и всему тому пиплу хавающему, которому вовсе мыслей иметь не положено. Весь пропагандонский обоз годами получал жалование за то, чтобы собственных мыслей у населения не возникало. И, вроде, справлялся.
А теперь вдруг — непонятно.
Вчерашние аксиомы редуцировались до гипотез. Чары доброй феи Розабельверде перестали казаться вечными.
Эйфория всемогущества и вседозволенности сменяется удушливым, липким страхом разоблачения.
Отсюда — паника. И её вполне можно понять.

Но её совершенно необязательно разделять.

Потому что это — их паника. Это их мир рушится.
Мы наблюдаем коллапс потёмкинской деревни и непристойную истерику её строителей.
Но к объективным экономическим реалиям вся эта истерика не имеет отношения.

Да, кризис. Да, серьёзный. Да, глобальный. Да, не кончится завтра.
Но этот кризис — не первый и не последний в истории мирового капитализма.
Кто-то на нём действительно потеряет (или уже потерял) сбережения, работу, бизнес, публичный статус.
Какие-то активы сменят (или уже сменили) владельца.
Но для тех из нас, кто не работает за спецпаёк подрядчиком на строительстве потёмкинской деревни, все эти потрясения — всего лишь эпизод.
Из которого хорошо бы выйти с минимальными потерями. И это нам, надеюсь, удастся.
Как удавалось уже не раз, в том числе и в 1998-м.
Я очень много знаю людей, потерявших в тот кризис деньги, иллюзии, работу, бизнес и статус.
Но не знаю никого, кто б не оправился от этих потерь за последующую пару-тройку лет.
Venceremos.