Посмотрел Есенина на DVD

Сериал разваливается на три составляющих, как переваренный пельмень.
Одна — милицейско-гебешный детектив, действие которого разворачивается в 1985 году.
Другая — исторический biopic, с разной степенью аккуратности реконструирующий мемуары и документальные свидетельства эпохи.
Третья — собственно версия умучения Есенина жидами (справедливости ради отметим: в сцене убивства поэту по ошибке проламывает голову канделябром русский чекист, но нанятый Блюмкиным по приказу Троцкого, чтобы спасти репутацию Каменева и Зиновьева).

С первыми двумя составляющими - назовем их условно "вода" и "мясо" — все предельно ясно.

Детектив 1985 года — откровенно беспомощен и скучен. Бесконечные разговоры картонных персонажей, которые в одну минуту убеждены, что Есенин, безусловно, убит, а в следующую уже так же горячо отстаивают официальную версию. И такие, слабо мотивированные, перемены убеждений случаются у них по 5 раз на дню (причем не только в связи с Есениным, но и по любым другим вопросам, вроде отношения к соввласти, ЧК, собственному долгу), потому что герои абсолютно картонные, без отчетливых душевных свойств и убеждений, без правдоподобной мотивации. То они за правду умереть готовы, то им на нее насрать и розами засыпать. Их флюгерность отражает потребность сценариста в резких сюжетных поворотах, которые ему не под силу обосновать. Реконструкция реалий, лексики и дискурса 1985 года — на уровне американских фильмов про СССР того же периода, то есть ничего даже отдаленно похожего на правду жизни.

Biopic очень занятен: немало хорошей актерской игры (отдельно мне понравился Хабенский в роли Троцкого), реконструкция персонажей, событий, мест, жизненных обстоятельств. С точки зрения датировок и следования фактам эта часть не выдерживает ни малейшей критики, зато освежает в памяти кое-какие имена, события и коллизии, стимулируя зрителя к самостоятельным разысканиям, а это уже само по себе хорошо. Да и просто желание воссоздать на экране, хоть бы и в эпизодах, "живого" Блока, Пастернака, Мандельштама, Маяковского, Крученых, Мариенгофа, Мейерхольда, Райх, а тут же с ними рядом — Троцкого, Каменева, Зиновьева, Сталина, Дзержинского, Фрунзе, Кирова, Блюмкина и Ко — вызывает симпатию, даже если сама попытка в основном спотыкается о неряшливость сценария.

Что до версии убийства — этого "теста", призванного придавать пельменю цельность и рамку, склеить воедино полностью вымышленный 1985 год и псевдоисторический сюжет 1920-25 гг. — тут меня ждало самое большое разочарование сериала. Я вполне готов был бы поверить, что Есенина в самом деле убили, и что к этому приложили руку люди, чьей основной специальностью в те годы и в том месте было — убивать людей. Но, чтобы всерьез рассматривать какую-либо теорию на этот счет, должен, мне кажется, выполняться ряд простых условий:

* хорошо бы версия убийства оказалась как минимум сравнима по правдоподобию с версией самоубийства, и не требовала от нас забыть общеизвестные обстоятельства, которых "ревизионисты" не смогли опровергнуть
* у убийц (вернее, у людей, назначенных автором версии на эту роль) должен присутствовать осмысленный мотив, в который можно было б поверить
* нестыковки официальной версии, дающие основания для ее ревизии, должны указывать на наличие хоть какой-нибудь злой воли, а не простой халатности участкового
* реальные "ревизионисты" не должны быть сильнее (политически) ангажированы в своем разыскании, чем гипотетические убийцы и их укрыватели

При полном несоблюдении создателями "Есенина" первых трех пожеланий, четвертый пункт буквально выпирает из сериала колом.

Прямым текстом объясняется, почему надо доказать, независимо от исторической правды, что Есенина именно убили.
Дело в том, что в фильме из довольно-таки последовательного воинствующего идейно-практического безбожника (каким был Есенин, если читать его тексты, а не сценарий) лепят православного святого, "страдальца-великомученика, жертву большевистского режима" (© С.Безруков). Подтасовать для этого его собственные тексты — легче легкого, и возражений ни у кого не вызывает. У Есенина сказано "Стыдно мне, что я в бога верил", в фильме — "Стыдно мне, что я в бога не верил", и пипл хавает, и ура. С отдельными фактами биографии — еще того проще. Их можно либо опустить вовсе, либо вывернуть наизнанку (например, ближайших друзей героя выставить врагами, и наоборот). А вот с самоубийством все эти мелкие подтасовки не проходят, потому что оно принадлежит к числу тех редчайших фактов про Есенина, которые твердо известны публике, много лучше прочей его биографии или стихов. При этом самоубийство нельзя, с точки зрения поставленной религиозной задачи, "отмыть" сочувственной интерпретацией, или списать на "загадочную русскую душу", что так легко удается в отношении разврата, мордобоя, финансовой нечистоплотности и даже участия героя "по блату" в чекистских расстрелах. Самоубийство можно только отрицать. Его и отрицают. Именно из этой установки, а отнюдь не из экспертных сомнений в официальной версии, вырастает на пустом месте весь детективный сыр-бор.

А жаль, честно говоря. Я совершенно уверен, что Борис Акунин или Леонид Юзефович сумел бы на месте Безрукова-старшего выстроить связный сюжет, отвечающий первым трем требованиям ровно постольку, поскольку оба названных автора отвечают четвертому. А оставаясь в рамках религиозной доктрины, наверняка с этой задачей отлично справился бы Г.К. Честертон.