February 5th, 2013

probka_nl

Снег идёт, и всё в смятеньи

Неделю назад моя фейсбучная лента была завалена восторгами израильских друзей (ивритоязычных и русскоязычных — примерно поровну) по поводу выпавшего в Иерусалиме снега. Как я тут однажды уже рассказывал, подобное в израильской столице случается нечасто, и запоминается надолго. В основном — как экзотика и приключение, о котором можно будет рассказать внукам.

Сегодня моя фейсбучная лента полна стенаниями московских друзей по поводу снегопада в Белокаменной:
Красная площадь 4 февраля, фото Дениса Тырина, РИА «Новости»
Для москвича снегопад — ни разу не экзотика и не приключение, а самое заурядное погодное явление, наблюдаемое семь месяцев в году. Тем не менее, из года в год снежные бури воспринимаются в Москве как стихийное бедствие.

Можно тут, конечно, вспомнить анекдот советских времён о том, что на пути развития социалистического сельского хозяйства встали четыре непреодолимых препятствия: зима, весна, лето и осень. К работе коммунальных служб Москвы за те 46 лет, что я с ними сталкивался, этот анекдот применим на 100%. Гришин, Ельцин, Попов, Лужков, Собянин — фамилии разные, а жопа одна на всех. Но, вообще-то, сдаётся мне, что проблема тут вовсе не в коммунальных службах. К их беспомощности как раз привыкнуть легче всего. А к снегопаду — практически невозможно.

Я думаю, что вся проблема тут — в мегаполисе как явлении. Потому что в сельской местности, где снегопад приносит куда больше хлопот (дверь замело — из дома не выйти, для начала), ужасаться снегу никому не приходит в голову. Даже тем же самым горожанам, если их метель застала в загородном доме, она даёт больше поводов для умиления природой, чем для жалоб на жизнь. Ну, поработал лопатой, пораскидал снег от крыльца, откопал ворота — всё это приятные хлопоты, от которых лишь раскраснеются щёки и нагуляется здоровый аппетит.

В городе при выпадении снега жизнь рушится не потому, что замело дороги, и метель бьёт в лицо. А потому, что само городское существование противоестественно для человека. Который при этом может быть совершенно не готов это сознавать и, как правило, вообще не мыслит для себя иного образа жизни, кроме существования в одном из отделений разбитой на клетки каменной коробки, окружённой со всех сторон другими такими же коробками (я, например, не мыслю, хоть и прожил в деревенском доме последние 8 недель). Но при столкновении с превосходящими силами природы житель мегаполиса обречён испытывать примерно такие чувства, которые у селянина припасены на случай вторжения инопланетян. И это ещё в Москве не случается веерных отключений электричества — страшно подумать, какой отклик вызвал бы подобный катаклизм у жителей моего родного города.
prophet

Счастливого пути, Махмуд

В меру человекообразный президент Ирана Махмуд Ахмадинеджад, чей второй срок истекает в июне 2013 года, готов отправиться в космос вслед за легендарной обезьяной по имени Пишгам.

Хочется пожелать Махмуду счастливого пути. Думаю, лучшее, что он может совершить в этой жизни — стать космическим мусором. Потому что на Земле мусора и без него хватает.
0marcius

О людях, животных и чиновниках

В ЖЖ Веры Кичановой рассказана простая и печальная история — о том, как чиновники из управы Южного Тушина за один день уничтожили ветеринарную клинику. Кичанова в этой связи сожалеет о четвероногих пациентах, оставшихся без доступной медпомощи, и их хозяевах. Тех и других жаль, спору нет, но по-моему, это история не про звериное, а как раз про человеческое бесправие.

Ситуация, когда любой успешный, нужный и важный бизнес может быть разрушен одним росчерком пера никому не известного чиновника, к сожалению, привычна. Это как раз тот уровень вмешательства власти всех уровней в жизнь людей, от которого и происходит мечта успешных россиян не знать, кто в стране президент. Смысл этого незнания состоит вовсе не в том, чтобы отказаться от активной жизненной позиции, от собственного мнения по важным общественным вопросам, или от участия в их решении.

Смысл в том, чтобы нормальные люди могли спокойно заниматься своей работой, не испрашивая на это каждый день разрешения у очередного коррупционера из управы того или иного уровня. Чтобы профессионал, уплативший налоги, мог спать спокойно, как говорилось в известной рекламе, а не жить в постоянном ожидании очередного наезда со стороны непрерывно растущей армии чиновников, которые чем дальше, тем больше уверены в своём всемогуществе и безнаказанности.

У бессмертного Салтыкова-Щедрина есть про это хорошая сказка, входившая в советское время в школьную программу: Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил. Сказке той полторы сотни лет, но увы, из проходивших её в средней школе вырастают всё новые поколения тех самых генералов. По-прежнему свято уверенных, что мужику от их тупой указки деваться некуда.

Иногда с тоской и ужасом спрашиваю себя: а вдруг они правы?
goya_son

Кто рано встаёт...

Многие несостоявшиеся дауншифтеры полагают, что одна из главных радостей постоянной жизни у тёплого моря — возможность не вставать с утра в несусветную рань, а блаженно валяться по утрам в постели, покуда не надоест. Отчасти это заблуждение питается воспоминаниями о собственных отпусках на юге, с их ночными загулами и утренними отходняками.

В действительности, люди, постоянно живущие в Гоа, встают по утрам в такие часы, когда в Москве не спят лишь таджикские дворники и работники метрополитена. Кто-то с рассветом отправляется на йогу, другой — на рыбалку, третий усаживается медитировать на крыше дома, четвёртый совершает утренние пробежки по морскому и/или речному берегу. Привычка вставать ни свет ни заря примерно к третьей неделе жизни на тёплом юге становится неискоренимой.

Я в последний месяц каждый будний день просыпаюсь в семь утра по местному времени (5:30мск), чтобы умыть, одеть, покормить и собрать в школу сына Лёву. Школа его расположена в 17 километрах езды от нашего деревенского дома, и учится он там пять дней в неделю. Встаёт мой малыш без слёз и уговоров: просыпается он в те же самые семь утра, что и я, а долго лежать в постели с открытыми глазами непоседливому ребёнку скучно.

При этом каждый раз, отправляя Лёву в школу, я вспоминаю свои собственные вставания в школу 30-40 лет назад, и какой это был неизменный ужас, пытка и мука. После окончания института в 1989 году жизнь моя устроилась так, чтобы ежеутренние подъёмы в ней остались лишь тягостным воспоминанием из детства. Работал ли я журналистом, занимался ли стартапами, путешествовал — никогда и ни за какие деньги не брал на себя обязательств, связанных с утренним вставанием раньше полудня. Гибкий рабочий график в последние 24 года жизни казался мне одной из важнейших и фундаментальных личных свобод. Но теперь, прожив больше месяца подряд в индийской деревне, просыпаясь по графику Лёвиной школы, я ловлю себя на мысли, что совсем уже перестал понимать, в чём вообще проблема с ранним утренним подъёмом.

Конечно, можно это списать на возрастные изменения организма (хотя до пенсии мне, прямо сказать, далеко, и никакие болезни спать по ночам не мешают). Но ведь должны же здесь быть и другие какие-нибудь объяснения. Может, дело в климатическом поясе: ведь ужас ранних подъёмов в Москве 7 месяцев в году связан с мраком и холодом за окнами. А может быть, это всё та же проблема жизни в мегаполисе, враждебном и природе, и биологическим часам, и всякому человеческому естеству.

Честно говоря, у меня нет уверенности, что я знаю ответ на этот вопрос. Как и в том, что такой ответ, единый для разных людей, вообще существует.

А вы как думаете?
dead cash

Их нравы: Зимбабве

Страна Зимбабве приняла на 2013 год бюджет в 3,8 млрд долларов.
Но в январе, впервые за долгое время, заплатили зарплаты госслужащим, и к концу месяца в государственной казне осталось 217 долларов.

С Российской Федерацией такого случиться, конечно же, не может. Мы умнее Зимбабве: у нас есть нефть, газ и заначка, оставшаяся от Кудрина.