August 2nd, 2013

0solovyevorel

FAQ про антипиратский закон, часть I: текст закона

Очень много важного хочется написать про антипиратский закон, вступивший вчера в действие.
Фактологии хватит на увесистый FAQ, и в один пост всего не упихать, не стоит даже пытаться: слишком широкий круг тем затронут этим примечательным законодательством.
Поэтому буду публиковать по частям, а если потом соберётся связный документ — думаю, найдутся желающие его собрать по кусочкам и выложить одним документом.
Лицензия, как и на всё в этом журнале — copyleft, то есть свободное распространение приветствуется.
Сегодня — ответы на вопросы по самому закону и отдельным его положениям.

Вопрос №1: Будет ли этот закон работать на защиту авторских прав?

Ни при каких условиях закон в нынешнем виде не может защитить ничьих прав. Потому что прописанная в нём процедура обеспечительной блокировки через Мосгорсуд ничем принципиально не отличается от принципов ограничения доступа к ресурсам из Федерального списка экстремистских материалов Минюста. Он пополняется с 2002 года, и там к сегодняшнему дню перечислены 1989 наименований, подлежащих блокировке на территории РФ по решениям различных судов. Все интернет-объекты, подлежащие блокировке на основании их включения в Федеральный список, по сей день доступны любому желающему. За исключением только тех объектов, которых изначально не существовало в природе, когда российский суд выносил решение об их блокировке за экстремизм. Как не существовало в природе того ролика, за который райсудья Айзенберг в Комсомольске-на-Амуре распорядилась заблокировать доступ к сервису YouTube.

Понятно, что и ограничить обращение нелегальной музыки и видео в Интернете данный закон не в состоянии. Помните отключение домена torrents.ru? На целую пару часов оно затруднило доступ к его каталогу торрентов. Но даже не на один день.

Вопрос №2: Если это такой бесполезный, нелепый закон, зачем же лоббировали его принятие?

Тут очень важно понимать, как вообще работает система политического лоббирования у тех правообладателей, которые проплатили принятие данного закона.

Мы говорим о картеле информационных посредников (т.н. мэйджоров копирайтной индустрии), у которых прибыли исчисляются сотнями миллиардов долларов в деньгах 2013 года. Этот картель давно уже не знает, куда девать деньги, и содержит на службе во всех странах мира здоровенную свору юристов, пиарщиков, специалистов по government relations, лоббистов и прочих прототипов героя Де Ниро из фильма «Плутовство». В частности, это такие "некоммерческие партнёрства", как RIAA, MPAA и BSA, но ими список далеко не исчерпывается. В эти общаки индустрия сливает членские взносы, которые оттуда расходятся по адвокатским и лоббистским конторам, банковским счетам партий, карманам законодателей и госчиновников. Одна из важнейших задач некоммерческих партнёрств — лоббировать принятие "антипиратского" законодательства в США, Евросоюзе и странах Третьего мира.

Людям, которые писали, подсовывали Путину, впаривали депутатам Госдумы законопроект 187-ФЗ, совершенно наплевать, будет ли он работать, и удастся ли с его помощью правообладателям заработать хоть один дополнительный рубль. Потому что платят им не за это. Им платят за то, чтобы закон был написан, пролоббирован и принят. А будет ли от этого какой-нибудь полезный эффект для клиента — вообще не их проблема и забота. У них совершенно другие KPI.

Само по себе принятие закона для его авторов и лоббистов — самоцель, финишная ленточка, время откупоривать шампанское и разбирать конверты за успешный кампейн. Правила игры известны всем, и не менялись лет тридцать. Приняли этот закон, начинаем выдумывать следующий. А не закон — так судебный иск, проект ведомственного распоряжения или омоновский рейд. Работа найдётся всегда, покуда у заказчика есть сверхприбыли, и он привык от них отстёгивать на лоббизм.

Под заказчиком я тут имею в виду, разумеется, не тех печальных клоунов из российского кинобизнеса, которые потешно фронтируют законопроект на телеэкранах и встречах с Путиным (но с текстом почему-то не знакомы), а Motion Picture Association of America, на деньги которой в странах Третьего Мира принимаются немыслимые для США драконовские законы о защите киноприбылей от коварства туземцев.

Вопрос №3: если закон не будет работать, что в нём плохого?

Плохо в этом законе практически всё, от начала и до конца.

Во-первых, существуют некоторые цивилизованные процедуры разработки законодательства. Они требуют представления законопроекта на обсуждение и законодателей, и общественности, с обязательным участием экспертов той отрасли, которую закон затрагивает. Принятие сразу в третьем чтении законопроекта, который до этого никто не читал ни из представителей профессионального сообщества, ни даже в Госдуме и в Совете Федерации, — это вообще по ту сторону добра и зла. Даже малофеевский 139-ФЗ пару недель обсуждался по существу до принятия. После той процедуры, по которой у нас принимался "антипиратский закон", логичный следующий шаг — вступление законов в силу вообще без рассмотрения, голосования и публикации. Просто по факту объявления по Первому каналу: с завтрашнего дня гражданам запрещается загружать из Интернета любые файлы без письменного согласия правообладателя, спасибо за внимание.

Во-вторых, существует российский ИТ-рынок. Он, по сути дела, является единственной несырьевой отраслью российской экономики, развивавшейся в последние 20 лет на достойном мировом уровне. Единственной отраслью, в которой российские продукты и сервисы могут сегодня на равных конкурировать с зарубежными аналогами. Кто в танке, приглашается взглянуть на историю лётных испытаний Суперджета, на успехи российского автопрома и дюжину последних попыток вывода спутников на орбиту. Это всё достижения нашего вороватого государства — тех отраслей, которые оно плотно контролировало и обильно накачивало бюджетными деньгами. В Интернете того же периода не было никакого госконтроля, никакого госфинансирования и никаких мух, которые на него обычно слетаются, и лишь поэтому российские площадки могут сегодня на равных конкурировать за пользователя с Гуглом и Фейсбуком (что оказалось не по плечу интернет-компаниям даже таких технологически продвинутых стран, как Великобритания и Германия, Франция и Швейцария — они колонизированы калифорнийскими сервисами чуть более, чем полностью).

Естественно, в отличие от автопрома и кинобизнеса, российский Интернет за эти 19 лет ни копейки не попросил и не получил от государства. То есть деньги он привлекал от частных и институциональных инвесторов, в России и за рубежом. А кадры в нём работают такие, которыми живо интересуются рекрутеры ведущих зарубежных IT-компаний. 187-ФЗ всем этим инвесторам и всем этим кадрам даёт понять: вот оно, государство, оно пришло устанавливать тут свои правила, и ему вообще не интересно ничьё мнение на этом рынке. Если по анонимному доносу, поданному онлайн на сайте Мосгорсуда, окажется без рассмотрения заблокирован на 15 суток любой российский или зарубежный ресурс с десятками миллионов пользователей — для власти невелика потеря, и она не готова вообще почесаться, чтобы минимизировать подобный риск. Думайте сами, решайте сами, какие у подобного рынка долгосрочные перспективы, насколько защищены ваши инвестиции и ваши рабочие места, стоит ли вообще в такой юрисдикции тратить время единственной жизни на попытки что-то осмысленное создать и построить. Или лучше всё-таки тратить свои силы и вкладывать деньги в тех юрисдикциях, где подобный бред невозможен в принципе.

С этого момента совершенно уже неважно становится, заблокируют ли завтра Яндекс по доносу гражданина Масягутова Р.М., чьи права нарушены ссылкой на «Масяню» в результатах поиска, или всё-таки специалисты компании по GR как-то закулисно отобьются от подобного наезда. Важно другое: законодатели обеих палат и гарант Конституции, отдающий им команды, демонстрируют полную готовность к разгрому отрасли без оглядки на последствия. Помнится, был в России такой неглупый мужик, который дожил до сорока лет, но продолжал верить, что власть никогда не пойдёт на уничтожение ЮКОСа, потому что эта компания даёт работу 140 тысячам человек и является системообразущим налогоплательщиком в 33 субъектах федерации. С тех пор и у него, и у нас было 10 лет, чтобы по достоинству оценить и разрушительный потенциал власти, и степень её заботы о соблюдении единых правил игры на рынке. С принятием 187-ФЗ такой же в точности сигнал целевым образом послан российскому Интернету, его строителям и его инвесторам, местным и зарубежным. Любой сайт можно закрыть в любой день без судебного иска и без рассмотрения по существу. Просто по онлайновому заявлению, к которому приложено несколько аттачментов из программы Adobe Photoshop, предположительно доказывающих, что заявитель — не собака, и все исключительные права на «Крёстного отца» он действительно приобрёл в 1992 году у ООО «Копираст и сыновья» на Черкизовском рынке. Если через 15 дней за доносом из Фотошопа не последует никакого судебного иска, сайт разблокируют без извинений и выплаты компенсаций — до следующего доноса. Никакой ответственности доносителя за ущерб, причинённый интернет-компании его действиями, закон не предусматривает вообще. В статье 9 сказано, что владельцы пострадавшего сайта "имеют право жаловаться", но это всего лишь косноязычный пересказ некоей нормы, доходчиво изложенной более 20 лет назад в п. 1 ст. 46 действующей Конституции РФ. Никакой конкретной процедуры оценки и компенсации ущерба в связи с беспрецедентной практикой досудебно-внесудебно-бессудной блокировки сайта по онлайновому доносу в Фотошопе закон не предусматривает.

Тут надо заметить, что даже сенатор Гаттаров, которому выпала незавидная роль защитника закона на пресс-конференции в РИА «Новости» 31 июля, прямым текстом заявил журналистам, что отсутствие ответственности за заведомо ложный онлайновый донос в этом законе — ситуация неприемлемая. И пообещал, что при доработке закона в светлом будущем её исправят. Но такое обещание делалось и соавторами закона 139-ФЗ весной 2012 года: что мы, мол, посмотрим, какие там косяки всплывут с 1 ноября, и оперативно их исправим в осеннюю сессию. В результате ни в осеннюю сессию 2012, ни в весеннюю 2013, Дура к этому вопросу не возвращалась, хотя косяки в том законе известны были уже на момент его принятия полтора года назад: в случае применения IP-блокировки по адресу хостера под раздачу неминуемо попадают другие сайты на том же хостинге — а в случае такого хостера, как Яндекс или Гугл, может нечаянно наступить блокировка почтового или файлового сервиса для десятков миллионов его постоянных пользователей, которые о пропаганде самоубийств не задумывались до самого дня блокировки их почты. То есть до 1 ноября 2012 года речь идёт о том, что такая блокировка теоретически может наступить, а после 1 ноября появились уже реальные примеры из практики, когда именно это и случалось. Но 139-ФЗ никто не собирался править, а теперь у нас есть ещё и 187-ФЗ, где блокировка по IP снова предлагается в качестве минимальной обеспечительной меры, со всеми вытекающими отсюда разрушительными последствиями для неопределённого круга посторонних ресурсов и неограниченного числа их пользователей.

Вопрос №4. Вот тут депутат Роберт Шлегель внёс пакет поправок в 187-ФЗ...

Ценю и одобряю желание Роберта запомниться нам чем-то большим, чем торопливое нажимание на кнопку «ЗА» по свистку вышестоящих товарищей. Но до сегодняшнего дня его выступления по существу говнозаконов, которые ему по-человечески не нравились, звучали всегда одинаково: у меня есть моё собственное мнение, но я с ним не согласен, и проголосую, как партия прикажет. Все поправки, которые Роберт сегодня внёс, при утверждении 187-ФЗ в Думе уже были отвергнуты без рассмотрения по существу — причём он же сам и голосовал за их игнорирование. Если вдруг случится маленькое чудо, и с подачи Шлегеля те же самые поправки окажутся вновь поставлены на голосование и поддержаны теми же депутанами, которые ровно месяц назад не желали их даже выслушать, то Роберта можно будет поздравить с большим персональным успехом. Но покуда этого не случилось, инициатива Шлегеля — лишь проходной эпизод в бесконечном ряду обещаний совестливых думцев подтереть за собой там, где они нагадили. До сих пор ни одно из таких обещаний исполнено не было.
кровожадный жид

Перевернутый мир: дело Фарбера

Как выясняется, Владимиру Путину показалось странным, что Вячеславу Опалеву, отвечавшему за деньги «Кировлеса» как должностное лицо, дали условный срок, а Навальному, который к тем деньгам не притрагивался вообще — пять лет лагерей. Это Путину ещё забыли рассказать, что Опалев с 12 января 2001 года проходил обвиняемым по другому уголовному делу, никак не связанному с Вятской лесной компанией, и оно куда-то волшебным образом улетучилось, стоило ему дать показания против Алексея Навального. Но Путин, как известно, забанен на Гугле, так что не будем придираться к пробелам в его эрудиции. Тем более, что по сути он задал совершенно правильный вопрос: как может случиться такое чудо, что один и тот же ущерб в исполнении должностного лица тянет на условный срок, а в случае его предполагаемых сообщников без должности — на 5 лет и 4 года лагерей?! Казалось бы, "те же деяния, совершённые должностным лицом с использованием своего служебного положения" — это формулировка, которая на протяжении всей Главы 22 УК РФ (Экономические преступления) усиливает ответственность за содеянное. А в деле «Кировлеса», наоборот, освобождает.

Но тут даже не вятское судилище интересно, а тверское, потому что там ещё чудесатее проявлен изумивший Путина принцип выворачивания ответственности за ущерб наизнанку.

Как мы помним, сельский учитель Фарбер получил 7 лет строгого режима и штраф в 3 миллиона рублей за то, что он за откат в 300 тыр подписал подрядчику Юрию Горохову акт сдачи-приёмки строительных работ на 2,5 миллиона, при том, что Горохов этих работ не выполнил ни в срок, ни позже срока. И тут напрашивается интересный вопрос: а сколько лет лагерей и сколько миллионов штрафа присудили подрядчику Горохову? Ведь весь фигурирующий в деле ущерб, причинённый бюджету, связан с действиями как раз Горохова, а не Фарбера.

Ответ ещё более умопомрачительный, чем в случае с Опалевым. Тому хотя бы формально нарисовали условный срок по одному из дел. А Юрий Горохов совсем ни в чём не обвиняется и даже не подозревается. В деле учителя Фарбера он вообще потерпевший. Действия его компании, получившей госзаказ, взявшей деньги и не выполнившей работ, никакого ущерба никому не нанесли. А весь ущерб — в том, что Фарбер пытался меньше одной восьмой части не заработанных Гороховым денег получить с него обратно. Можно верить или не верить Фарберу, когда он говорит, что 300 тысяч требовал с Горохова в счёт строительных работ, которые сам же и провёл в клубе на собственные деньги. Тут есть широкий простор для дискуссий, кому мы хотим верить — сельскому учителю, или строительному подрядчику. Но с ущербом-то как быть? Либо он есть — и тогда должен быть истребован с Горохова. Либо его нет — тогда что компенсирует Фарбер, приговоренный к штрафу в 3 миллиона рублей?!

Жаль, что Путина пока никто не попросил прокомментировать дело Фарбера.
Потому что оно настолько же странное, насколько дело «Кировлеса» простое и понятное.
ommagendavid

Запрещённый текст о запрещённом журналисте

Восхитительная привычка у «Московского комсомольца» — острые критические статьи в адрес властей различного уровня втихаря убирать с сайта после публикации, без объяснения причин. На каких условиях убирают, неизвестно: то ли бизнес такой, то ли есть куратор с правом телефонного вето забесплатно... в любом случае, выглядит, с точки зрения читателя, достаточно позорно. Если статья убрана в связи с тем, что сама редакция сочла её ошибочной, недостоверной, клеветнической — что мешает на месте прежнего текста разместить простое извинение, мол, "факты не подтвердились, извините". Нормальная, цивилизованная практика. Все приличные, уважающие себя СМИ так поступают, если облажались. А у МК вместо этой практики — специальная хайтечная наработка в CMS сайта, не имеющая аналогов ни на медийном, ни на поисковом рынке. Статьи, которые втихую удалены с сайта МК, сразу же вычищаются и из локальной поисковой базы. То есть в кэше Яндекса и Гугла мы можем текст прочитать (в том числе и через партнёрский поиск Гугла на сайта МК):
Статья МК, удалённая с сайта, находится поиском Гугла
Зато в собственном поиске mk.ru кэш очищается от неугодной статьи немедленно. То есть практика подчистки настолько частая, что не поленились даже софтиной специальной для неё озадачиться. Можно гордиться: по внесению цензурных правок поисковик МК опережает и Яндекс, и Гугл с их неоперативным обновлением кэша! (Хотя, конечно, можно предположить, что там просто примитивный локальный поиск без кэша — так тоже бывает).

А по существу — вот она, статья из вчерашнего номера газеты. По-моему, уморительно смешная:

ПУСТЯТ ЛИ МИНИСТРА ОБОРОНЫ В 38-й ОТДЕЛЬНЫЙ ПОЛК СВЯЗИ ВДВ?
Журналистку не пустили в войсковую часть из-за небезопасной фамилии


В преддверии Дня ВДВ все армейские службы, видимо, были переведены на усиленный режим работы. Результаты не заставили себя ждать. На территорию войсковой части №54164 (38-й отдельный полк связи ВДВ в Щелковском районе) не была допущена журналистка еженедельника «Наше Подмосковье» (издается издательским домом «Московский комсомолец» совместно с правительством Московской области).

Бдительностью военных можно было бы только восхищаться, если бы корреспондент «НП» не входил в журналистский пул врио губернатора Московской области Андрея Воробьева, который приехал поздравить десантников с праздником. Следовательно, наш корреспондент был заранее аккредитован на это мероприятие, имел с собой журналистское удостоверение и российский паспорт.

Но тем не менее в допуске на объект ему отказали «по соображениям безопасности». Видимо, «соображения безопасности» десантников заключались в имени и фамилии нашей корреспондентки — Элизабет Ахмед Мохамед.

Чтобы избежать нудных моралите в адрес военных, предлагаю им самим решить: пустят ли они в свой полк министра обороны Сергея Шойгу, имеющего «небезопасное» отчество Кужугетович. Ну а заместителю министра обороны Руслану Хаджисмеловичу Цаликову в 38-й полк ВДВ уж точно лучше не приезжать.

Вадим (извините) ПОЭГЛИ


Не могу знать, по чьему указанию эту статью убрали с сайта МК, и не люблю конспирологических гаданий без вводных. Но совершенно очевидны две вещи. Во-первых, история действительно была, т.к. в Фейсбуке можно прочитать подробности, не вошедшие в статью на сайте газеты. Во-вторых, удаление журналистки с нехорошей фамилией и удаление статьи про этот идиотский случай из МК — безусловно, звенья одной грёбаной цепи. Потому что оба решения — симптомы одной и той же болезни.

И наши штатные кремлёвские пропагандоны, и наши как бы оппозиционные ксенофобы, одинаково охотно пугают публику страшной болезнью толерастии, которая уже сгубила Европу, и вот-вот сгубит Америку. До определённой степени эта тема действительно интересна для обсуждения. Потому что какая бы пиранья ни была маленькая и хрупкая рыбка, которую взрослому ничего не стоит раздавить в кулаке, всегда есть ограниченный срок, в течение которого человек может выживать в одном бассейне с пираньей, если он твёрдо решил до последнего уважать её гастрономические предпочтения. Рано или поздно она такого толераста сожрёт живьём, хоть он вообще-то был и крупней её, и сильней, и эволюционно более продвинут. Чтобы этого не случилось, нужно всё же принудить рыбку к ограничениям в диете. Не в веганство обратить, потому что она к этому не приспособлена, а, например, кормить специально для этих целей закупленным мясным фаршем (мы же кошек и собак не переучиваем в веганы, правда?). Если же пиранья будет настаивать, что ей непременно нужно жрать живую плоть, тогда стоит всё же раздавить её в кулаке раньше, чем момент это сделать будет упущен. А будет ли пиранья настаивать, или удовольствуется фаршем — вопрос, нуждающийся в отдельном исследовании.

Действительно, и Европа, и Америка заигрались в поддавки и с субкультурами беженцев, отрицающих цивилизованные демократические ценности, вроде уважения к чужой жизни, и с лоббистами разнообразных "угнетённых" групп в обществе, действующими по принципу «дай им палец — попытаются откусить руку». Отсюда проистекли разнообразные эпидерсии, вроде возникновения в Англии целых курдских езидских анклавов, куда полиция боится соваться, датского карикатурного скандала и шведских инициатив, направленных на принудительное преподавание гомосексуальности в детских садах. Но фокус заключается в том, что в Англии, Дании, Швеции и США давно и эффективно работают демократические институты. В один прекрасный момент швейцарцы решают, что исламисты распоясались — и назавтра имеем запрет на строительство мечетей в одной отдельно взятой Конфедерации. Правозащитники могут по этому поводу верещать до усрачки, но фокус в том, что носителем суверенитета и единственным источником власти в Швейцарской Конфедерации является ее многонациональный народ. Если он решил, что хватит мечетей, то их и не будет. Любой толерастии в странах Запада может положить конец их многонациональный народ, через механизмы референдума и честных выборов политиков всех уровней.

В России таких механизмов не существует года примерно с 1996-го, поэтому у нас носителем суверенитета и единственным источником власти является забаненный на Гугле гражданин Путин В.В., который сам по себе вполне европеец, ни разу не расист, готов дружить и вести бизнес с немцем и евреем, с чеченцем и украинцем, лишь бы получался профит. Но по образованию, основной специальности и образу мыслей он гебист. То есть мастер вербовки и разводки. В школе КГБ его учили, что главный приём вербовки — говорить каждому собеседнику то, что собеседнику понравится услышать. А главный способ нейтрализовать любые угрозы — это стравливать разные группы потенциальных противников между собой. Пока они там грызутся, тебе ничего не угрожает. Как только они найдут способ между собой договариваться, они начнут договариваться против тебя.

Поэтому, в то время как гнилой Запад наступает на грабли толерастии, Россия гордо и уверенно прёт в западню прямо противоположного свойства. Власть любовно пестует, холит и лелеет любые формы нетерпимости граждан друг к другу. Город натравливают на деревню, провинцию — на столицу, пролетариат — на интеллигенцию, фанатов — на мигрантов, стрейтов — на пидоров, Уралвагонзавод — на Болотную площадь. Кадыровским при этом разрешают в Москве не только носить золотые пистолеты, но и отстреливать тут кровников, с любым количеством случайных жертв и изнасилованных среди прохожих. Сделана стратегическая ставка на войну всех против всех. При этом власть — и для внутреннего, и для внешнего потребления — должна позиционироваться как пресловутый единственный европеец, удерживающий общество от гражданской войны, которую она же сама усиленно провоцирует.

Такая ситуация в России однажды уже была, ровно 100 лет назад. Тогда царское правительство организовало дело Бейлиса, чтобы ненависть народа к евреям как-то уравновесила его претензии к самодержавию. Ставка, как мы знаем, не сыграла. У путинского правительства в рукаве — сто разных бейлисов на выбор. Хочешь, ненавидь мигрантов. Хочешь — иностранцев, геев, креаклов, олигархов, москвичей, лиц кавказской национальности, косоглазых, богатых, хипстеров, волонтёров... Кого б ты ни решил ненавидеть, Путин тебе союзник. Он поможет тебе прижать любого, кого ты мечтаешь прижать. Главное — не пытайся ни с кем найти взаимопонимание, кроме Путина.

Поскольку работа проделана гигантская, результаты налицо. Суды Санкт-Петербурга объявляют граждан Тувы нелегальными иностранцами, хотя никто пока что родину С.К. Шойгу от России не пытался отделить. Ведомство самого С.К. Шойгу выражает уверенность, что если пустить на территорию войсковой части журналистку с нерусским именем Ахмед Мохамед, её тут же линчуют десантники срочной службы. Кураторы «Московского комсомольца» убеждены, что информация об этом запрете в МО РФ вызовет волну антирусских настроений среди поклонников Пророка. А их достаточно много в рядах Вооружённых сил. И все они смотрят телевизор, ожидая сигнала: пора уже резать горло гяурам, или нет. Если услышат, что Мохамеда не пустили на территорию базы, могут решить, что пора. Покуда их самих не придушили, как того Мохамеда. Этого никак нельзя допустить.

Я очень сочувствую Администрации президента РФ в её попытках локализовать ею же разведённый пожар гражданской войны. К сожалению, я не очень верю, что его удастся потушить при существующих темпах подливания казённого бензина в национальный костёр.