December 14th, 2013

probka_nl

Хуже, чем в СССР

Неделю назад отпустил шофёра в отпуск по его семейной надобности, и близко знакомлюсь теперь с организацией общественного транспорта в Белокаменной.

Очень понравилась «Тройка» — московский аналог лондонской Oyster card, нью-йоркской metrocard и парижской Carte orange. Для человека, который пользуется общественным транспортом от случая к случаю, а не строго по рабочему расписанию, условия выходят ощутимо выгодней, чем в большинстве других оптовых схем оплаты: радует и 90-минутный тариф, и тот факт, что деньги на карте не сгорают по истечении ограниченного периода, как это происходит с проездными билетами.

Но организация движения и обслуживания пассажиров на автобусных маршрутах — это по ту сторону добра и зла, никакого мата не хватает. Совершенно очевидно, что чиновники Дептранса, вдоволь покатавшись по заграницам, насмотрелись на существующую там систему, и тупо механически попытались её перенести на нашу почву. Результат вышел, мягко говоря, позорный. Даже при советской власти не было такого уродства — хотя никаких приятных воспоминаний о поездках на автобусе я из школьных и институтских лет не вынес.
Посадка в 233-й автобус на метро «Речной вокзал»
Чтобы в сегодняшней Москве сесть в пустой четырёхдверный автобус на его конечной остановке, нужно выстоять огромную очередь, потому что из всех дверей впускают только через переднюю, и пропускная способность там — строго по одному человеку за раз. Казалось бы, ведь и в лондонский автобус, и в нью-йоркский тоже посадка через переднюю дверь. Но только там я таких очередей никогда не видел, и не стоял в них. И не потому, что в иностранных мегаполисах пассажиропоток меньше московского. А по трём совершенно иным причинам:
* чиновники там сменяемые через механизм выборов
* должностные лица сами пользуются общественным транспортом
* нет укоренившейся традиции считать пассажиров за скот.
Покуда у нас не выполняется толком ни одно из трёх этих условий, никакое заимствование зарубежных придумок не поможет. Но вернусь к своим наблюдениям на местности.

Отдельных ласковых слов заслуживает организация конечных автобусных остановок на моём родном «Речном вокзале». До половины из них можно просто дойти от метро. До другой половины нужно добираться перебежками по проезжей части, потому что остановки расположены на островках посреди большой площади, где ни одного пешеходного перехода не предусмотрено. Островки эти огорожены высокими металлическими заборами, и люди попадают на них через выломанную заднюю панель в будке автобусной остановки. Как пел Борис Борисович Гребенщиков, попадись мне, кто все так придумал — я бы сам его здесь придушил.

Разумеется, нигде в пределах огромной площади, откуда стартуют три дюжины автобусных маршрутов, местных и загородных, нет ни понятных указателей, ни схем движения с перечнем остановок, не говоря уже о каких-нибудь электронных табло, извещающих о времени прибытия следующего автобуса. Геолокация, пятый год позволяющая сотням миллионов пользователей карт Гугла совершенно бесплатно отслеживать местоположение друг друга на карте, давно внедрена в Москве такими сервисами, как Яндекс.Такси и Gettaxi, но для Дептранса с его 316-миллиардной программой развития транспортной системы в Москве это по-прежнему mission impossible.

К сожалению, проблема тут, похоже, не только в городских властях. Судя по «Тройке», в руководстве Дептранса сегодня представлены не только дураки и жулики, но и люди, способные продумать и внедрить какие-то очень разумные и эффективные точечные решения. К сожалению, даже эти передовые люди, став шестерёнками в здешней модели управления, оказываются не в состоянии инициировать какие бы то ни было системные изменения. Они могут подсмотреть за границей и перенести на нашу почву какие-то отдельные методики, в основном касающиеся учёта, контроля, пропускной системы и приёма платежей. Но главная беда нашей транспортной системы, как и всего сегмента госуслуг — в никуда не годном системном подходе. До тех пор, покуда система видит свою задачу не в том, чтобы обслуживать живых людей за их деньги, а только в том, чтобы управлять человеческой массой, направлять её и регулировать — каких-то ощутимых улучшений ждать попросту глупо.
bluetrain

Мы стали более лучше платить

В моём вчерашнем посте про общественный транспорт ничего не было сказано о предстоящем повышении цен на метро.
Но эта тема, разумеется, всплыла в комментариях.
Станция московского метро
Нашёлся даже читатель, способный внятно и доходчиво объяснить, что предстоящее подорожание — забота о людях и важный этап большого пути по решению транспортных проблем столицы. Он написал:

Для того чтобы получить удобный ОТ нужно отменить все льготы и дотации и приватизировать его. Повышение цены на метро — только первый шаг.

Мне так понравилась формулировка, что я не поленился найти полную хронологию этих самых «первых шагов» по улучшению общественного транспорта за годы путинского правления. С июля 2000-го таких шагов было сделано 11 (прописью: одиннадцать), а с 1 января 2014 года нас ждёт двенадцатый. Вот полный список мер по борьбе за удобный общественный транспорт в Москве за этот период:

В июле 2000 года стоимость поездки в московском метро увеличилась с 4 до 5 рублей. Были введены "Единые транспортные карты" для поездок в метро и на пригородных поездах.
С 1 октября 2002 года одна поездка в московском метро обходилась пассажирам в 7 рублей, с 1 апреля 2004 года — 10 рублей, с 1 января 2005 года — 13 рублей, с 1 января 2006 года — 15 рублей.
С 1 января 2007 года одна поездка в метро стала стоить 17 рублей, с 1 января 2008 года — 19 рублей, с 1 января 2009 года — 22 рубля, с 1 января 2010 года — 26 рублей, с 1 января 2011 года — 28 рублей. Продавались проездные билеты на 2, 5, 10, 20 и 60 поездок.
Со 2 апреля 2013 года стоимость одной поездки в московском метро составила 30 рублей. Введены в обращение единые билеты для проезда на метро и наземном городском пассажирском транспорте, а также билеты "90 минут", которые дают право на 1 проезд в метро и неограниченное количество пересадок на наземном транспорте в течение 90 минут.
С 1 января 2014 года стоимость билетов на одну поездку в московском метро увеличится до 40 рублей
.

На всякий случай, учтём девальвацию рубля. До июля 2000 года билет в метро стоил 14 центов США, с июля — 18 центов, с января 2014 он будет стоить $1,22 по текущему курсу. Итого, цена одной поездки на московском метро выросла за этот период в 8,7 раз (на 771%) в долларовом выражении. В том числе за три года пребывания у власти команды Собянина цена проезда увеличилась на 53,84% в рублёвом эквиваленте и на 42,6% в долларовом.

Если б московские городские власти, прежние и нынешние, умели бы как-нибудь транслировать удорожание своих услуг в повышение их качества, нам давно обзавидовались бы Шанхай и Цюрих.
cash

Российский рубль — валюта эсперантистов

Знак рубля, над официальным признанием которого Центробанк России бился 6 лет и 6 дней, давно присутствует в символьной таблице MacOS:
Знак валюты Spesmilo
Правда, он там символизирует не российскую денежную единицу, а предложенную французским математиком и эсперантистом Рене де Соссюром в 1907 году международную валюту spesmilo. Она использовалась для расчётов в ряде британских и швейцарских банков до начала Первой мировой войны, а Ĉekbanko Esperantista вёл операции в этой валюте до самого своего закрытия в 1918-м. С тех пор этот знак использовался для расчётов лишь в эсперантистской версии игры «Монополия».

Официальный символ спесмило, включённый в таблицы UNICODE под номером U+20B7 (₷) с апреля 2008 года, совершенно не похож на знак рубля. Но почему-то именно в символьной таблице МакОСи вместо общепринятого изображения валютного знака спесмило используется именно тот символ, который ЦБ РФ на неделе утвердил в качестве знака рубля.

По иронии судьбы, курс спесмило к российскому рублю в 1907 году был 1:1.
Поскольку этот курс был привязан к цене золота, сегодняшними деньгами один спесмило стоил бы 959 рублей.
cash

Российский рубль — валюта эсперантистов

Знак рубля, над официальным признанием которого Центробанк России бился 6 лет и 6 дней, давно присутствует в символьной таблице MacOS:
Знак валюты Spesmilo
Правда, он там символизирует не российскую денежную единицу, а предложенную французским математиком и эсперантистом Рене де Соссюром в 1907 году международную валюту spesmilo. Она использовалась для расчётов в ряде британских и швейцарских банков до начала Первой мировой войны, а Ĉekbanko Esperantista вёл операции в этой валюте до самого своего закрытия в 1918-м. С тех пор этот знак использовался для расчётов лишь в эсперантистской версии игры «Монополия».

Официальный символ спесмило, включённый в таблицы UNICODE под номером U+20B7 (₷) с апреля 2008 года, совершенно не похож на знак рубля. Но почему-то именно в символьной таблице МакОСи вместо общепринятого изображения валютного знака спесмило используется именно тот символ, который ЦБ РФ на неделе утвердил в качестве знака рубля. Там, где под Windows 7 мой браузер видит просто кубик, на экране Макинтоша отображается символ рубля: ₷. Впрочем, до устройств под iOS этот символ тоже пока не доехал.

По иронии судьбы, курс спесмило к российскому рублю в 1907 году был 1:1.
Поскольку этот курс был привязан к цене золота, сегодняшними деньгами один спесмило стоил бы 959 рублей.
kid sanskrit

Пул райзеров и бейкеров

Что русский язык постоянно заимствует иностранные слова, не пытаясь даже подобрать им соответствие в собственном лексиконе — это скорей непреложный исторический факт, чем повод для серьёзных переживаний. В светском обиходе традиция восходит к XVII веку, в церковном — ко временам крещения Руси, и периодические попытки ей противостоять — от адмирала Шишкова до В.В. Жириновского — выглядят довольно нелепой клоунадой.

Непонятно другое: почему в наши времена, когда, вроде бы, глобализация на дворе и безграмотность в целом ликвидирована, заимствование новых английских терминов происходит с таким количеством лексических, фонетических и смысловых ошибок?!

Взять наш благотворительный сектор. Даже в Википедии есть уже статья с жутким названием «Фандрайзинг». Хотя какой же он нахрен "райзинг"?! Rising — это восхождение (как правило, светил на небосвод). А слово «фандрейзинг» (fundraising) происходит от глагола to raise, поднимать. В русском языке с приходом капитализма тоже появилось близкое по смыслу выражение — «поднять деньги». Но нет же, блин, в благотворительности будем говорить райзинг вместо рейзинг. И это ещё мягкий пример, потому что в конце концов два этих отглагольных существительных в английском языке — предположительно родственные.
Exit pool
А пресловутые экзит-пулы, которыми нам трахают мозг социологи с девяностых годов? Откуда могло там взяться слово pool (лужа, бассейн), или pull (тянуть)?! В оригинале был poll, что буквально означает "опрос общественного мнения". Но даже в Словарь иностранных слов русского языка эта бредятина пролезла с буквой "у"!

Ну, и самый свежий пример — из нарождающейся в России практики краудфандинга. С лёгкой руки создателей сервиса Kickstarter люди, вносящие деньги в поддержку тех или иных проектов, называются по-английски backers (буквально — сторонники, от глагола to back, поддерживать). Но энтузиасты нашего молодого краудфандинга почти поголовно называют тех, кто платит деньги, "бейкерами". Спасибо, конечно, что не "байкерами". Но товарищи дорогие, "бейкер" (baker) — это пекарь. Никакого отношения к краудфандингу его весьма уважаемый и полезный для общества труд отродясь не имел. Так же, как соцопрос на выходе с избирательного участка не имеет отношения ни к лужам, ни к бассейнам.