January 12th, 2014

0jobs

«Европечь» и Apple: кто кого наказал

Сперва прочитал, что от Apple требуют расторгнуть контракт с «Евросетью» из-за известных высказываний Ивана Охлобыстина.
Потом прочитал, что Apple будто бы уже отреагировала на эти обращения, и мы вот-вот узнаем о пересмотре договора.
Европечь
Это всё, конечно, очень здорово, но есть одна беда.

Как мы узнали в сентябре минувшего года из жалобы, направленной компанией «Евросеть» в Федеральную антимонопольную службу, особые отношения с «Эпплом» в России есть у совершенно другой компании, которая называется «Связной».

«Евросеть» как раз требовала от ФАС признать не соответствующим закону «О защите конкуренции» соглашение Apple и «Связного» о прямых поставках iPhone в Россию, заключенное осенью 2012 г. Как рассказал «Ведомостям» менеджер компании — партнера Apple, «Евросеть» считает, что Apple дала «Связному» неоправданные преференции: с другими ритейлерами у нее нет таких договоренностей.

Так что этого самого договора Apple с «Евросетью», который Тим Кук, будучи неофициальной гей-иконой Кремниевой долины, должен был бы расторгнуть, попросту не существует в природе. Скорее наоборот, можно было бы считать кровожадные гомофобские проповеди Ивана Охлобыстина скрытой местью Apple и лично Куку за предпочтение, отданное конкурентам аж в 2012 году.

Update для тех, кто в танке: нашлись люди, которые последнюю фразу моего поста восприняли всерьёз. Что поделаешь, дурость ненаказуема. На всякий случай, уточню.

Я не думаю, что Иван Охлобыстин когда-либо задумывался о сексуальной ориентации Тима Кука. Также я не думаю, что Охлобыстина вообще волнует бизнес «Евросети». Идея увязать высказывания Ивана Ивановича с имиджем корпорации, где ему платят почётную пенсию, принадлежала не Охлобыстину, а тем, кого он задел. На беду «Евросети» её руководитель сделал серию мудаковатых заявлений, из которых следует, что компания внимательно следит за всеми высказываниями своего креативного директора, даёт им нравственные оценки, но пока что ничего предосудительного не нашла. После этих заявлений лично я ни копейки не потрачу в «Евросети», покуда её возглавляет такой мудак, да ещё и, к стыду моему, в кипе.
sharon

Бегин, Шамир, Шарон. Жизнь после жизни

70-летний премьер-министр Израиля Менахем Бегин находился с визитом в Вашингтоне, когда пришло известие о смерти его жены Ализы. Вернувшись в Израиль, Бегин объявил о сложении полномочий, передал власть министру иностранных дел Ицхаку Шамиру (это был первый и последний в истории Израиля случай добровольной отставки главы правительства), после чего заперся в своём доме и больше никогда оттуда не выходил. Вернее, выходил раз в год — лишь для того, чтобы сказать поминальную молитву на могиле жены. Взаперти Менахем Бегин провёл около девяти лет, поддерживая связь с миром через секретаря. Он умер в марте 1992 и похоронен на Масличной горе в Иерусалиме.
Менахем Бегин и Ицхак Шамир в Кнессете во время голосования по мирному договору с Египтом, 20 марта 1979. Фото: Яаков Саар, Государственная пресс-служба Израиля
Ицхак Шамир, его преемник на посту премьер-министра, потерпел сокрушительное поражение на выборах 1992 года. После этого он ещё одну каденцию (до 1996) числился депутатом Кнессета, но особого участия в работе израильского парламента не принимал. Затем он и вовсе перестал появляться на публике. В 2004 году 89-летнего Шамира с прогрессирующей болезнью Альцгеймера поместили в дом престарелых. Министерство финансов Израиля категорически отказалось оплачивать уход и лечение бывшего главы правительства, сославшись на «растущую продолжительность жизни», из-за которой такое бремя в обозримом будущем оказалось бы разорительным для бюджета. В состоянии овоща Шамир просуществовал в хосписе ещё 8 лет, и скончался незадолго до своего 97-летия.
Ариэль Шарон. Фото: Кевин Фрэер, EPA
Ариэль Шарон, занимавший пост министра обороны в правительстве Менахема Бегина и министра строительства при Шамире, впал в кому в возрасте 77 лет, находясь в должности главы правительства Израиля. Последние 8 лет жизни он провёл на больничной койке без сознания, и умер вчера в возрасте неполных 86 лет.

Удивительная история про трёх лидеров одной страны, проживших яркую и полную драматических событий жизнь, в которой были войны, тюрьмы, пытки, подполье, ГУЛАГ и Холокост, многолетняя борьба за власть и окончательная в этой борьбе победа — а кончилось всё одинаково: тело каждого из троих на много лет пережило мозг...

И трудно избавиться от мысли, что чем успешней будет современная медицина в своих усилиях по продлению сроков человеческой жизни, тем больше таких историй — о людях, жизнь которых закончилась, а тело живёт — мы будем слышать и видеть вокруг. О чём-то подобном предупреждал ещё Джонатан Свифт в «Путешествиях Гулливера», когда рассказывал о струльдбругах и о проклятии вечной жизни без вечной молодости. В XVIII веке всё это читалось (и писалось) как назидательная фантастика и нравоучительный парадокс, но в наши дни судьба людей, умерших прежде смерти, становится вполне реальной проблемой. Бегин, Шамир и Шарон ушли из жизни, не дождавшись никакого вразумительного решения. А мы? Станем ли мы овощами, пыткой и обузой для своих близких на десятилетия? Не придётся ли нам, как Бегину, девять лет ждать смерти в одиночестве и взаперти, страдая от старческой депрессии?