September 1st, 2014

0лева 2011

Осенний позитив

Двадцать лет кряду (с 1970 по 1989) я остро ненавидел эту дату — день бесповоротного окончания тёплой сказки под названием «лето», начало унылой девятимесячной каторги под названием «детский сад / школа / институт». Муки вставания тёмным и холодным осенним утром, гадкий творог со сметаной на завтрак, долгий путь по сырым и грязным улицам в советское учреждение, с дисциплиной тюремного типа, от которой тоскливо становится на душе...

А потом наступил 1990 год, в моей жизни одновременно закончились советская власть, Москва и учёба.
1 сентября стало просто календарной датой, которая в израильском климате никаких холодов с собою не приносила. А в производственном смысле приносила некоторое ощутимое оживление, новую движуху, планы, перспективы... Так что уже почти четверть века я жду осени больше с надеждой, чем с унынием. Октябрь вообще сделался любимым месяцем в году. В октябре у меня, как правило, случается всё самое интересное. И хрен с ним, с климатом. До тёплых берегов в любой день — всего 20.000 бонусных миль, если вдруг холода достали.
1 сентября в туркменской русской школе им. Пушкина
А сегодня мой сын Лёва идёт в первый класс. И мне ужасно приятно видеть, что для него это — радостное событие. Не каторга и не повинность, как для меня 41 год назад, а начало новой, интересной жизни, в обществе приятных ему ровесников и уже знакомых по подготовительному классу учителей. Мой сын реально мечтает пойти в школу, и не по неведению, а наоборот — отчётливо представляя себе, о чём эта песня.

Мне трудно пока оценить, насколько за последнюю четверть века изменилось качество преподавания и образования в средней школе. Приходится слышать про это самые разные мнения. Но одно совершенно очевидно: московская школа за эти годы перестала быть учреждением тюремного типа, и это само по себе меня безмерно радует.
ambulance

Два человека в одном

«Огонёк» публикует большое интервью Оли Ципенюк с Доктором Лизой.
Елизавета Петровна Глинка
Не про бомжей, онкологию и хосписы, а вообще за жизнь — про детство, любовь, семью, друзей, про деньги и про войну: куда от неё нынче денешься?!

Елизавета Петровна — человек совершенно удивительный, я таких практически больше не встречал. С одной стороны — танк непробиваемый, идущий напролом, ничего не боясь, не знающий ни сомнений, ни непреодолимых препятствий. С другой стороны, очень мягкая, женственная, доброжелательная, без пафоса вообще, и до сих пор не приучившаяся к восторгу малознакомых людей по собственному поводу. К наездам, оскорблениям, травле, угрозам привыкла давно, смотрит на ненавистников с брезгливым сожалением — а вот восторгами её и смутить, и вывести из равновесия можно с полуфразы...

В человеческом интервью у Оли видно обе эти стороны очень явно. И всё равно не понятно, как это в одном человеке может так органично сочетаться.