March 21st, 2015

ya100

Беня говорит мало, но он говорит смачно

Удивительное ток-шоу Коломойского ночью на ступенях «Укртранснафты».
Что-то совершенно из Бабеля, только без купюр:

Даже не верится, что за такой дивертисмент можно получить служебный выговор от президента страны.
Никакого чувства юмора у людей.
reading

Осмысление и понимание

«Преступление и наказание» я читал в этой жизни три раза.
Сперва — в совсем каком-то раннем возрасте, когда пихал в себя классику просто всю подряд, особо не разбираясь, и не понимая половины прочитанного.
После — в том школьном году, когда этот роман входил в программу (год был примерно 1981, а мне, соответственно, было лет 15).
Наконец, третий раз — ещё 5 лет спустя, когда сам был ровесником Родиона Романовича Раскольникова, и многие его ницшеанские идеи были мне вроде как по летам (хоть и не зацепляли совершенно).
Иллюстрация с сайта spbhorror.ru
Теперь вот, начал вдруг перечитывать — и о, ёб твою мать, оказалось, что именно в нынешнем-то моём возрасте и можно получать полноценно удовольствие от этой книги, недоданное мне в 1980-х годах. От её композиции, персонажей и их описания, диалогов, от языка и ритма повествования... На каждой странице радостно натыкаюсь на какие-то удивительно точные и безупречно объясняемые вещи, которых мне при прежних прочтениях было даже не оценить. Вот, например, первое описание Петра Петровича Лужина, состоящего на линии жениха:

Действительно, в общем виде Петра Петровича поражало как бы что-то особенное, а именно нечто как бы оправдывавшее название «жениха», так бесцеремонно ему сейчас данное. Во-первых, было видно и даже слишком заметно, что Петр Петрович усиленно поспешил воспользоваться несколькими днями в столице, чтоб успеть принарядиться и прикраситься в ожидании невесты, что, впрочем, было весьма невинно и позволительно. Даже собственное, может быть даже слишком самодовольное, собственное сознание своей приятной перемены к лучшему могло бы быть прощено для такого случая, ибо Петр Петрович состоял на линии жениха. Все платье его было только что от портного, и все было хорошо, кроме разве того только, что все было слишком новое и слишком обличало известную цель. Даже щегольская, новехонькая, круглая шляпа об этой цели свидетельствовала: Петр Петрович как-то уж слишком почтительно с ней обращался и слишком осторожно держал ее в руках. Даже прелестная пара сиреневых, настоящих жувеневских, перчаток свидетельствовала то же самое, хотя бы тем одним, что их не надевали, а только носили в руках для параду. В одежде же Петра Петровича преобладали цвета светлые и юношественные. На нем был хорошенький летний пиджак светло-коричневого оттенка, светлые легкие брюки, таковая же жилетка, только что купленное тонкое белье, батистовый самый легкий галстучек с розовыми полосками, и что всего лучше: все это было даже к лицу Петру Петровичу. Лицо его, весьма свежее и даже красивое, и без того казалось моложе своих сорока пяти лет. Темные бакенбарды приятно осеняли его с обеих сторон, в виде двух котлет, и весьма красиво сгущались возле светло выбритого блиставшего подбородка. Даже волосы, впрочем чуть-чуть лишь с проседью, расчесанные и завитые у парикмахера, не представляли этим обстоятельством ничего смешного или какого-нибудь глупого вида, что обыкновенно всегда бывает при завитых волосах, ибо придает лицу неизбежное сходство с немцем, идущим под венец. Если же и было что-нибудь в этой довольно красивой и солидной физиономии действительно неприятное и отталкивающее, то происходило уж от других причин.

А вот прекрасная беседа двух ремонтных рабочих (трудовых мигрантов, как мы б теперь сказали), клеящих новые обои в квартире старухи-процентщицы, о женщинах и журналах:

– Приходит она, этта, ко мне поутру, – говорил старший младшему, – раным-ранешенько, вся разодетая. «И что ты, говорю, передо мной лимонничаешь, чего ты передо мной, говорю, апельсинничаешь?» – «Я хочу, говорит, Тит Васильевич, отныне, впредь в полной вашей воле состоять». Так вот оно как! А уж как разодета: журнал, просто журнал!
– А что это, дядьшка, журнал? – спросил молодой. Он, очевидно, поучался у «дядьшки».
– А журнал, это есть, братец ты мой, такие картинки, крашеные, и идут они сюда к здешним портным каждую субботу, по почте, из-за границы, с тем то есть, как кому одеваться, как мужскому, равномерно и женскому полу. Рисунок, значит. Мужской пол все больше в бекешах пишется, а уж по женскому отделению такие, брат, суфлеры, что отдай ты мне все, да и мало!
– И чего-чего в ефтом Питере нет! – с увлечением крикнул младший, – окромя отца-матери, все есть!
– Окромя ефтова, братец ты мой, все находится, – наставительно порешил старший
.

Совершенно не удивляюсь, что 29, 36 и 31 год назад мне недоставало и жизненного опыта, и обычного чувства литературного языка, чтобы в полной мере получить от таких пассажей удовольствие. Я тогда не понимал даже, зачем все эти случайные и одноразовые персонажи, которыми в романе населён каждый эпизод, мельтешат перед глазами у читателя, поминутно уводя повествование от основного сюжета... Это теперь только они стали восприниматься как необходимая и бесценная часть повествовательной ткани, без которой этот роман вообще непредставим...

Подозреваю, что для литературы близких к нам эпох (когда писатели приучились жить в среднем дольше 35 лет) это некий универсальный принцип: нужно любую книгу читать в том возрасте, в каком автор её писал.
inversia1eye

Где искать Византию

На самом деле, у Византии после 29 мая 1453 года остался в этом мире лишь один наследник.
И совершенно не тот, который на этот статус претендовал.
То есть не султан османский и не царь московский.

И в культурном, и в интеллектуальном, и в государственном, и в экономическом, и даже в религиозном смысле Византии полноценно наследовала лишь Светлейшая республика Венеция.
Мозаика в Соборе Св. Марка
Тут, понятное дело, можно очень много размахивать руками, напоминая про 1204-й год и IV крестовый поход.
В самом деле, заметная часть «наследования» случилась ещё при жизни покойника, путём довольно беззастенчивого грабежа константинопольских богатств.

Но, во-первых, по этой статье Венеция ничем не хуже двух других претендентов, которые Византию тоже много и с удовольствием пограбили (корсунский поход князя Владимира был далеко не первой карательной экспедицией русов против Царьграда).

Во-вторых, и для самой Византии такой способ «наследования», когда сын выкалывал глаза отцу и заточал его в тюрьму, чтобы занять его престол, тоже являлся многовековой местной традицией, от которой Энрике Дандоло отошёл лишь в том смысле, что никому глаз не выкалывал, будучи сам слепым. Кстати, останки старика по сей день покоятся под каменной плитой на хорах Святой Софии — хотел бы я посмотреть на московского царя или османского султана, который захотел бы там упокоиться.
Могила Дандоло
В-третьих, если мы попробуем поискать следов византийской культуры, искусства, учёности или духовности на Босфоре или берегах Москвы-реки — выяснится, что ни османы, ни московиты о сохранении этого «наследства» не парились ничуть. Всё, что интересовало и тех, и других, — это формальный статус, титулы и воображаемые права, которые из них вытекают. Венеция же, наоборот, интересовалась культурными, интеллектуальными и духовными богатствами ромеев. И как-то так само собой вышло, что тысячи беженцев из разорённого османами Константинополя потянулись в XV веке не в Москву, а как раз в Светлейшую — составив там самую многочисленную диаспору. Совет Десяти разрешил им учредить религиозное братство, построить церкви, создать скуолу...
Греческая церковь Св. Георгия
На протяжении последующих веков именно Венеция, а вовсе не Стамбул или Москва, стала центром греческой культурной и интеллектуальной жизни (чему способствовало и раннее развитие в Республике книгопечатания). И идеи возрождения греческого национального государства в XVIII веке тоже зародились на берегах Лагуны.

Так что лучшее, что осталось от Византии, стоит сегодня искать в Венеции.
В Стамбуле можно посмотреть Святую Софию, храм Христа Спасителя в Полях и сомнительной древности камни на месте императорских дворцов и Феодосиевых стен.
А худшее, чем известна была миру Византия — злопамятство, ксенофобия, лукавство, двуличие, культ государства и великодержавная самооправдательная ложь — унаследовано российской госпропагандой.
Даже для восхваления товарища Сталина как радетеля византийских традиций нашлось место.
dead cash

Рубль снова безудержно укрепляется

Сегодня в эфире программы «Вести в субботу» на телеканале «Россия 1» министр финансов Антон Силуанов заявил, что рубль нашёл свою точку равновесия, и курс его не будет теперь снижаться даже при падении мировых цен на нефть. Также Силуанов подтвердил оценку ЦБ, по которой рубль сегодня недооценен на 10%, и вскоре можно ждать его укрепления.
Прогноз Силуанова от 7 ноября 2014
Это тревожный признак, потому что в прошлый раз Антон Силуанов говорил эти же самые слова — и про прекращение спада, и про неизбежное укрепление рубля — 7 ноября прошлого года, при курсе 45,8 рублей за доллар.

Коллеги из РБК подготовили отличную подборку прогнозов курса валют от всех эффективных менеджеров российской экономики — включая и министра финансов, и председателя правительства, и главу Центробанка, и советника президента по экономическим вопросам — за последнее полугодие. Закономерность, прямо сказать, просматривается: чем хуже рублю, тем ярче сияют улыбки на лицах парней и девчат. Осталось лишь понять, какая тут связь: прямая или обратная. То ли чем хуже игра, тем лучше у них мина, либо наоборот, их хорошая мина предвещает плохую игру.

Я в принципе вполне могу допустить, что курс доллара вокруг 60 устаканился, и в ближайшие месяцы расти не будет: при спаде внешнеэкономической активности такое вполне возможно. Но как только эти начинают успокаивать, так сразу становится тревожно. Воистину, иногда лучше жевать, чем говорить.