?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Disclaimer !!! Памяти Антона Носика Previous Previous Next Next
Живые записки Антона Носика
Anton Nossik at LiveJournal
dolboeb
Вернувшись из Европы, прочитал обширную полемику по поводу выборов в Костроме. Почему они закончились тем, чем закончились, кто виноват, и какие нужно сделать оргвыводы.
Илья Яшин, фото РИА Новости
Лично мне представляется, что ошибка там была сделана ровно одна. И совершенно не та, о которой пишет Кац.

Ошибка всех участников кампании (включая Каца, исключая ЕдРо) состояла в том, что они на эти выборы вообще полезли. Единственный смысл ввязываться в драку — это серьёзное намерение в ней победить. В Костроме, по ряду объективных причин, локальных и федеральных, шанса такого не было. А значит — не стоило и лезть. Ни с теми деньгами, которые были, ни с теми, о которых Кац пишет, что их можно и нужно было грамотно собрать и с умом потратить.

Вообразим на минуту, что Партия народной свободы, сумев привлечь сосчитанные Кацем миллионы от сторонников, набрала бы в Костроме не 2,28%, а заветные 40% (таков, по оценке Навального, уровень поддержки соответствующих сил и лозунгов в Москве). По результатам выборов сформировалось бы очень прогрессивное костромское заксобрание, состоящее на 60% из единороссов, и принимающее только те решения, за которые эти 60% проголосуют. Что от этого изменилось бы в России в целом, или в одной отдельно взятой Костроме? Жизнь? Власть? Температура воздуха? Уровень платежей за услуги ЖКХ?

За год, предшествовавший единому дню голосования, власть превыше сомнения доказала всем, кто следил за руками, что посторонних в местных органах самоуправления она не потерпит. Даже в качестве претендентов на выборную должность в ЖЭКе. Если б условная коалиция демократических сил (которую не удалось сформировать) получила бы в Костроме большинство — тут же был бы принят закон, по которому за местным заксобранием закрепляются сугубо представительские функции, а все вопросы, связанные с областным бюджетом, переводятся в компетенцию губернатора, полпреда президента, местной ячейки ОНФ, да мало ли специалистов. Как полномочия выборных органов перераспределяются задним числом при неудачном для власти результате выборов, мы видели на примере Екатеринбурга. А как в удобную для власти сторону пересматриваются утверждённые избиркомом результаты голосования — нам скоро покажут в Псковской области.

Кострома оказалась тем местом, где власти изначально не потребовалось никаких таких художеств. 68% избирателей области на выборы тупо не пришли, а из учтённых бюллетеней 99.460 было подано за «Единую Россию». Которой, как обычно, хватило поддержки этих 18% от списка избирателей, чтобы получить 100% контроля в заксобрании региона. Результат абсолютно предсказуемый, заранее всем известный, на который ни у кого из оппозиционеров не было способа как-либо повлиять — ни словами, ни деньгами, ни плакатами. Что называется, знай и люби свой край.

Если вы хотите спросить меня, какую альтернативу я предлагаю, то вы, наверное, невнимательно читали написанное выше. Альтернативой выдвижению кандидатов на заранее проигранные выборы является невыдвижение кандидатов на эти выборы, и точка. Как могли бы сложиться судьбы России, если б ПАРНАС не участвовал в выборах в Костроме, и что стала бы говорить княгина Марья Алексеевна — вопрос не ко мне. Я всего лишь констатирую, что вся эта затея с борьбой за демократию в одной отдельно взятой Костромской области изначально не казалась мне продуктивной. У симпатичных мне политиков была возможность на практике доказать мне мою ошибку, и они честно попытались. Но возможность была, а шансов не было.

Результат известен, и в комментариях не нуждается.

Метки:
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

121 комментарий or Оставить комментарий
dolboeb
Рядом с перепечаткой моего недавнего поста о французском радио на сайте «Эха» — разъяснения «О беженцах в Венгрии» из Фейсбука живущей и работающей в Будапеште Марии Хованской. Очень много интересной фактической информации о том, как проходит первичная абсорбция, сортировка и дальнейшая транспортировка в Австрию добравшихся до венгерской столицы сирийских беженцев — от человека, который непосредственно занят их приёмом и отправкой на вокзале Келети в Будапеште.

Текст этот важен хотя бы потому, что речь, безусловно, идёт о личном и незаинтересованном мнении человека, который сам не сириец, не беженец, не сторонник Асада или ИГИЛ, а вполне себе трудоустроенный легальный житель и налогоплательщик Евросоюза. Человека, который всю эпопею с беженцами видел своими глазами с близкого расстояния, и впечатлениями делится в Фейсбуке.

Но там, где заканчиваются личные впечатления автора и начинаются оценочные суждения о перспективах трудоустройства сирийских гостей, я реально столбенею:
Сирийские специалисты готовятся спасти европейский рынок труда. Фото Associated Press
К сожалению, Венгрия упустила шанс пополнить ряды своей рабочей силы. В Германию уехали образованные сирийские врачи, инженеры, учителя. Очень жаль, они бы и тут пригодились, — пишет Мария Хованская.

Надеюсь, никому из читающих эти строки не нужно объяснять, почему не существует даже теоретической возможности трудоустройства сирийских врачей и учителей в Венгрии без нескольких лет предварительной переподготовки, стажировки, экзаменов по специальности и языку. Та же Мария Хованская в комментариях сообщает о себе, что не сдала ещё все свои экзамены по венгерскому, но работает над этим. Сирийцев же она готова от этих экзаменов освободить — видимо, мечтает при следующем походе к врачу в дополнение к венгерскому подучить ещё и арабский. Готов согласиться, что семитские языки попроще угро-финских, но сам я предпочитаю лечиться у врачей, которые в состоянии не только выслушать мои жалобы, но и понять их. Думаю, что венгерский налогоплательщик тоже этого заслужил, при всей любви к сирийским беженцам.

Самое удивительное в аргументации всех сторонников неограниченного доступа сирийцев в Европу — что от слушателя обязательно требуют в какой-то момент отключить головной мозг. Который мог бы подсказать, что абсолютно любая большая миграция — даже такая в целом полезная, как репатриация евреев в Израиль, без которой это государство не состоялось бы как проект — подразумевает возникновение некоторых проблем, хлопот, расходов и сложностей. Которые полезно осознавать и обсуждать на берегу, хотя бы для того, чтобы максимально эффективно с ними потом разбираться. Особенно если ты заинтересован в том, чтобы абсорбция гостей прошла успешно. Почему-то никто из сторонников колонизации Европы сирийскими беженцами ни об одной из этих проблем всерьёз разговаривать не готов. Вместо этого предлагаются какие-то глупейшие успокоительные мантры, противоречащие и здравому смыслу, и общеизвестным фактам из полувековой истории расселения выходцев с Ближнего Востока в Европе. Нам предлагают поверить, что никто из сирийцев не связан ни с Асадом, ни с ИГИЛ; что все беженцы — сплошь высококвалифицированные специалисты, готовые хоть завтра выйти на работу в любой европейской стране; что компактное расселение беженцев не приведёт к созданию гетто; что все выходцы из Сирии мечтают трудиться, а не получать социальные пособия; что само по себе желание сирийцев попасть в богатейшие страны Старого Света доказывает их готовность интегрироваться; что жители будущих сирийских анклавов помогут европейским спецслужбам выявлять и нейтрализовать исламистов в своей среде (которых среди них, конечно же, нет, но вдруг из космоса прилетят).

Умом этой аргументации не понять. В неё, как в тютчевскую Россию, можно только верить. Беда состоит в том, что если европейцы всерьёз в подобные мантры поверят, то все очевидные проблемы, сопряжённые с приёмом беженцев, застанут их врасплох, как это случалось уже не раз на протяжении последнего полувека. А хорошая новость состоит в том, что любителей отключать мозг и слушать сказочки за эти полвека в Европе сильно поубавилось. Не потому, что там все умные, а потому, что не все там поголовно идиоты.

Метки: , ,
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

305 комментариев or Оставить комментарий
dolboeb
Артемий Андреевич изучил талебовский бестселлер 2012 года Antifragile, и вынес оттуда одну полезную мысль:

Если у вас есть больше одной причины сделать что-то (например, выбрать врача или ветеринара, нанять садовника или иного работника, жениться или выйти замуж, отправиться в путешествие), просто не делайте этого. Это вовсе не значит, что одна причина лучше двух; просто если вы предлагаете себе больше одной причины, значит, вы пытаетесь в чем-то себя убедить. Очевидные решения (неуязвимые в отношении ошибок) требуют не больше одной причины.

Разум мой категорически противится аргументации Талеба. Я готов привести бесчисленное множество жизненных примеров, опровергающих его утверждение. В том числе даже не из моей биографии, а из его собственной.
Ливанцы, которые не уехали
Скажем, 90% христиан, в одно время с Нассимом Талебом родившихся в его родном Ливане, в последующие годы оттуда уехали. Тем самым они во-первых спаслись от угрозы физического уничтожения, которая для ливанских христиан стала весьма реальной с введением в страну сирийских войск в 1976 году. Во-вторых, многие эмигранты из Ливана создали за его пределами успешные бизнес-империи (как покойный Рафик Харири, ставший в Саудовской Аравии миллиардером, или тот же Насим Талеб, сколотивший состояние торговлей на американской бирже). В-третьих, ливанские эмигранты смогли дать своим детям нормальное западное образование (как родители всё того же Талеба, закончившего в Париже университет). В-четвёртых, большинство стран, куда с 1976 года устремились беженцы из Ливана, имеют более высокий уровень жизни, медицинских услуг, развития социальной сферы, большую life expectancy, причём их окружает более низкий, чем в Ливане, уровень бедности и преступности. Соответственно, и ливанцам во всех этих Европах, Америках, Канадах и Австралиях живётся лучше, чем в стране, откуда они уехали. Все эти 4 причины — достаточно весомые по отдельности. Уверен, что родители Талеба думали обо всех этих вещах. Но если Насим Талеб впрямь пытался уговорить их остаться в Ливане, потому что серьёзных причин оттуда уехать было больше одной, то он, как мы видим, не преуспел. И сам живёт/работает в Нью-Йорке, хотя мог бы исправить ошибку родителей, и по какой-нибудь одной причине вернуться обратно в родной Ливан. Например, потому, что там тепло. Или кедры. Или Родина. Или ещё почему-нибудь.

Но на самом деле, невзирая на всё вышесказанное, Нассим Талеб совершенно прав. Просто нужно правильно понимать, о чём он говорит.

В любом поступке значение имеет не мотивация, а собственно действие. Для совершения действия всегда достаточно одной решимости, и совершенно не важно, насколько правильно мы понимаем её истоки. Настоящая причина любого действия — наше желание его совершить. А второе, третье, четвёртое обоснование — это всё рефлексии на тему уже созревшего один раз решения. И, когда оно созрело, рефлексировать не надо. Надо действовать. If you wanna shoot, shoot. Don't talk, как сказал герой Элая Уоллаха, изрешетив из пистолета своего непрошенного гостя в бессмертном вестерне Серджо Леоне. Отмерь хоть семь, хоть семьсот раз — но один раз, сука, уже отрежь, не отвлекаясь на внутренний спор с самим собой. Потому что рефлексия мешает исполнению уже единожды принятого решения, и должна быть любой ценой преодолена.

Но это действительно не значит, что четыре причины чем-то хуже той одной, которая побудила тебя к действию.

Метки:
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

34 комментария or Оставить комментарий
dolboeb
Скандальный текст Дмитрия Быкова о Довлатове вызвал страшное возмущение — в особенности, среди людей, которые так и не удосужились его прочесть. И это, в сущности, нормально для наших времён, когда у каждого есть в запасе час-другой, чтобы высказать собственное мнение, но нет секунды на то, чтобы услышать чужое.
Сергей Довлатов в 1980 году
В своей колонке про Довлатова Быков ставит в упрёк покойному писателю то, в чём Довлатов нисколько не виноват: посмертный культ, сложившийся в русскоговорящей ноосфере после его смерти. Я лично знаю немало людей, для которых Довлатов — важнейший и актуальнейший прозаик XX века, круче любого Бунина и Набокова. Меня это нисколько не раздражает, я не рвусь в арбитры в делах вкуса. Но Быкова, с его учительской привычкой расставлять писателям оценки и ранжировать их по уровню гениальности, понять нетрудно: он пытается строго блюсти границу между Литературой с большой буквы и развлекательной беллетристикой, оттого так нетерпим к попыткам провозгласить Довлатова главным русским писателем прошлого столетия. Другой вопрос, что если ты не мыслишь о писателях в быковских категориях «великий / талантливый / заурядный», а просто получаешь от чтения их текстов своё читательское удовольствие, то тебе нет никакой причины втягиваться в этот спор вокруг табели о рангах. Это ж не про одного Довлатова история: есть Михаил Веллер, например, о значимости которого для великой русской литературы пусть судят потомки, а «Легенды Невского проспекта» — очень важная для меня книга, которую я безо всякого сомнения могу рекомендовать всякому, кто её не читал. Или, скажем, Исаак Бабель, про которого я с полной уверенностью могу сказать, что Литература с большой буквы там близко не ночевала, просто он виртуозный стилист, так что читать и перечитывать его рассказы — сплошное наслаждение. Даже если он сам себе не может объяснить, кто в них герой, а кто — последний ублюдок, и его морализаторские потуги всякий раз выглядят попыткой провинциального комика сыграть шекспировскую страсть. Слёзы бабелевских комиссаров над трупами легендарных одесских бандитов — это совершенно картонная, трёхкопеечная симуляция человеческого чувства, so fucking what. Просто мы забываем эти беспомощные концовки с потугами на многозначительность, едва перевернув страницу, а искромётные диалоги помним и цитируем всю жизнь.

Если отвлечься от быковской претензии к довлатовскому культу и обратиться к содержательной части его разбора, то выяснится одна безумно смешная вещь. Быков в своей «антидовлатовской» колонке пишет об этом писателе всё ровно то же самое, что и самые горячие поклонники Довлатова в своих панегириках. То есть в содержательной части и Быков, и те, кто от него Довлатова защищают, и те, кто славословят Довлатова безо всякой оглядки на быковский разнос, совпадают в формулировках с точностью до запятой. И это, на мой взгляд, очень забавно.

Вот, например, Анна Наринская, которая Быкова не читала, возражает ему:

я считаю, что когда его здесь в начале 90-х назначили «великим писателем», это пошло ему во вред.

Ей кажется, что это возражение Быкову, а на самом деле — это дословное повторение его же слов. Неприятие Быкова вызывает не сам Довлатов, а его посмертный российский культ, исказивший суть литературного явления.

В том же номере «Русского пионера», где напечатана быковская колонка, в любви к Довлатову признаётся Семён Слепаков. Любопытно понять, что сделало его пылким поклонником Сергея Донатовича:

В то время единственным писателем, которого я читал, был Довлатов. Я категорически не хотел разбавлять его никем другим. Тщетные попытки обрести признание, увлекательный мир творческого алкоголизма, калейдоскоп странных и смешных людей, болезненная рефлексия, вымученная поддержка близких — все, о чем рассказывал Довлатов, было так понятно и знакомо. Что скрывать, мне, конечно, казалось, что мы очень похожи. Я бродил по городу — огромный, бородатый, одинокий, вечно пьяный и неприкаянный — и при этом чувствовал себя счастливым, потому что где-то там, в четырех зачитанных черных томиках, точно так же бродил Довлатов. Он стал моим вымышленным союзником в борьбе за свободу самовыражения. Он помогал мне сделать выбор между тернистой, но честной дорогой творца и унылым болотом жалкой стабильности.

Хотите верьте, а хотите — нет, но вот как о том же волшебном эффекте узнавания себя в герое Довлатова пишет Быков:

Это чтение завышает читательскую самооценку. Читатель ... получает своеобразную легитимацию собственного бытия. Оказывается, его «обывательская лужа», как называл это Блок, может быть предметом словесности! Его запои (никогда не слишком долгие), конфликты с начальством, трусливые измены себе и жене — все это проза, страдания, жизнь, причем вполне достойная увековечения! Оказывается, похмельное страдание — тоже страдание, и родственное чувство к брату — тоже великое чувство, и ежедневная внутренняя борьба жадности и скуки, и жажда начать новую жизнь, и разрывание между женой и любовницей — все это можно воспеть, да как изящно!... Что в нем по-настоящему трогательно, так это то, что он на свой счет и не обольщался... Да, вот я такой, непутевый, часто пьяный, небритый, нехороший. Но ведь я все понимаю про себя! И лучше пить, чем делать советскую карьеру и печатать советскую лживую прозу.

Как видим, совпадение в содержательной части — практически дословное, по пунктам. Включая даже отказ от карьерных амбиций, хотя карьерные компромиссы, отвергнутые Слепаковым, принадлежат совсем иной эпохе... Противоречие в оценке (что Слепаков боготворит Довлатова за оказанную моральную поддержку, а Быков — осуждает за снижение планки читательской самокритики) есть дело того самого вкуса, о котором я не вижу причины и смысла спорить. По существу оба говорят об одном и том же: что волшебная сила довлатовского автопортрета состоит в узнавании читателем себя, и что это узнавание безмерно (и беспричинно) возвышает читателя в собственных глазах, оправдывая его слабости и компромиссы, авансом извиняя все наши глупости и мелкие злодейства, как сказал менее сурово судимый Быковым автор.

Честно сказать, до прочтения Быкова со Слепаковым я даже не догадывался о таком прикладном и практичном способе употребления Довлатова внутрь. Потому что сам я ни в каких внешних оправданиях для своего образа жизни не нуждаюсь, а поклонники этого писателя среди моих друзей — в основном академические барышни, чей распорядок дня очень далёк от описанного в «Компромиссе» или «Заповеднике». Тем не менее, оснований не верить Быкову со Слепаковым у меня нет. Одна голая признательность за доходчивое объяснение прежде неизвестных мне причин довлатовского культа.

Метки: , ,
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

151 комментарий or Оставить комментарий