September 24th, 2015

01915

Считаем деньги в кармане БГ

Кампания Бориса Гребенщикова на Планете.Ру, как я и предсказывал, преодолела в начале недели психологический рубеж в 6 миллионов рублей. Сейчас там на счётчике — 6.245.368, и деньги продолжают поступать.
Кампания БГ
Самое время обратить внимание интересующихся темой на мелкий шрифт, помогающий понять некоторые особенности краудфандингового сбора и его существенные отличия от классической благотворительности. Благо структура сбора прозрачна, и опубликованные результаты весьма поучительны.

В правой колонке любой кампании на Планете.Ру можно видеть список лотов («акций»), продажа которых обеспечивает поступление средств от «акционеров» (они же в американском краудфандинговом лексиконе backers). Можно, конечно, перечислить деньги на любую кампанию, ничего за них не покупая — это будет полным аналогом благотворительного пожертвования. В гребенщиковском сборе на данную минуту таких лотов «без награды» куплено 617, из общего числа в 4376 проданных акций. То есть лоты без награды составляют 14,1% от всех взносов в казну коллектива. На первый взгляд, это довольно много, но в денежном выражении — 334.268 рублей, то есть всего 5,35% от всей собранной суммы. Чисто из любопытства можем также подсчитать, что средний размер пожертвования «без награды» в кампании «Аквариума» составил 542 рубля. При том, что следующей строчкой за 300 рублей предлагалось купить новые записи «Аквариума» в lossless формате, и этот лот лидирует по числу продаж (но не по выручке) в силу своей дешевизны. Вторым по популярности лотом стала CD-версия той же музыки за 1000 рублей. Электронный доступ оплатили 1052 раза, CD с автографом — 943 раза. Заметим, что количество купленных лотов отличается от числа «акционеров». Деньги внесли 3808 человек, а акций куплено 4376. То есть 568 лотов (13% от общего количества) куплено акционерами, которые сделали более одной покупки. И это лишний раз напоминает нам, что в основе краудфандинга — не только благородный порыв души (обеспечивший в нашем случае поступление 5,35% денег), но и добросовестные коммерческие сделки по покупке людьми нужных им товаров по устраивающей их цене. Которые в случае «Аквариума» обеспечили 94,65% выручки.

Любопытно посравнивать в кампании «Аквариума» экономический эффект от продажи самых дорогих и самых дешёвых лотов. Скажем, лидирующая по популярности цифровая лицензия на новый альбом за 300 рублей принесла лишь 315.000 рублей выручки — это даже меньше, чем благотворительные взносы, просто потому, что сам лот очень дёшев. Можно было сделать и по 500, как опыт нам теперь подсказывает. А супердорогое коллекционное издание из 30 альбомов, которое выставлялось ограниченными тиражами — сперва по 20.000 рублей, теперь по 30.000 — принесло к этой минуте 1.950.000 рублей, при проданных 75 единицах. На втором месте по выручке — виниловая «Соль» по стартовой цене 3000 и 4000 рублей за допечатку, которая в общей сложности принесла 950.000 рублей выручки с 250 проданных единиц.

Некоторые из этих цифр в принципе можно спрогнозировать заранее. Другие становятся для организаторов кампании сюрпризом, и зачастую вносят коррективы в предлагаемый ассортимент лотов. Например, трудно заранее предсказать ликвидность самых дорогих предложений в списке — не только при продаже музыки, но и в любом другом краудфандинговом сборе. Например, продавцы гаджетов норовят предлагать оптовые партии по 20 или 100 единиц корпоративным закупщикам. За дорогие деньги краудфандеры продают ужин со знаменитостями, или экскурсию в свой офис/студию. Часто продаётся имя жертвователя в благодарственном списке или титрах — себестоимость у этого лота нулевая, а сегмент очень премиальный. Дорогие лоты предлагаются всегда, но спрос на них — вещь очень капризная. «Аквариуму» в этом смысле повезло, потому что все самые дорогие позиции, выставленные ограниченным тиражом, оказались сразу раскуплены. Это означало, что у кампании появились и деньги на дополнительный тираж, и понимание, как можно скорректировать стоимость «премиальных» лотов при их допечатке. В большинстве краудфандинговых сборов, даже успешных, такого не происходит: значительная часть дорогих лотов остаётся невостребованной. Это зависит и от цены предложения, и от уровня платежеспособности целевой аудитории, и от характера самого лота. Заметим, что устроители кампании «Аквариума» не предложили акционерам никаких традиционно дорогих ништяков, кроме собственно музыки: ни приглашений на репетицию/запись альбома, ни ужинов с Гребенщиковым, ни спонсорских логотипов на будущем диске, ни даже проходок по списку на какой-нибудь будущий концерт. С учётом той конъюнктуры, которая выяснилась в первые недели сбора на Планете, все эти возможности остаются у них в резерве. Хотя подозреваю, что часть возможностей останется не реализованной из принципиальных соображений.

Пишу я обо всём этом к тому, что для нужд пресловутой «реальной музжурналистики»™ краудфандинговый сбор обеспечивает куда больше прозрачности и понятности экономики процесса, чем выпуск и продажа музыкальных альбомов лейблами, которые никогда не склонны всерьёз отчитываться о своих расходах и выручке ни перед публикой, ни перед музыкантами. В себестоимость альбома, подсчитываемую лейблами, входит куча разнообразного дерьма, не имеющего отношения к музыкальному процессу: зарплаты корпоративных топ-менеджеров, адвокатов, лоббистов отрасли (причём продажами музыки в России поддерживается лоббизм в США, и наоборот), реклама, маркетинг и пиар, красивые офисы в небоскрёбах и всевозможные эксперименты по диверсификации бизнеса. Деньги, заложенные в стоимость альбома классиков рока, со спокойной душой инвестируются в прокачку очередной звезды-однодневки на небосклоне хомячковой телевизионной попсы. Покупая у лейблов, мы платим не за ту музыку, которую слушаем сами, а за весь их индустриальный процесс. Краудфандинг тем и хорош, что тут всё это дерьмо отсекается. Если я считаю $4,5 справедливой ценой за ничем не ограниченный доступ к новому альбому «Аквариума» в lossless формате (который будет у меня жить сразу на трёх облаках и воспроизводиться из любой точки света), то мне б хотелось, чтобы не меньше $4 из этой суммы получил сам «Аквариум». И чтобы ни копейки моих денег не пошло ни на лоббирование SOPA, ни на раскрутку юных дарований с «Фабрики звёзд», ни на телевизионные ролики и биллборды, грозящие тюрьмой за скачивание музыки в Интернете, ни на членские взносы в RIAA/MPAA, ни на зарплату бухгалтерам, изобретающим всё новые схемы «как бы нам половчей оставить музыкантов без их копеечного роялти».

Так что я рад, что краудфандинг в России с каждым годом становится всё более реальным инструментом финансирования непопсовых музыкальных проектов, и что мантру Шахрина «Гребенщиков собирает в Интернете 200 долларов в год» можно со спокойной душой сдавать в утиль за неактуальностью. Кстати, подозреваю, что и сам Шахрин уже в курсе изменившихся реалий. Вот чисто по этому ролику судя:

Это ж нормальная такая история: сначала краудфандинга не замечали, потом смеялись над его ничтожными сборами, давали интервью о его бесперспективности, а потом уж и сами шляпу протягивают. Об этом ещё Махатма предупреждал. А он знал толк в крауде.
01915

Почему я не верю в геноцид россиян

Объясняю специально для тупых.
Избиение младенцев, Гирландайо
Я не считаю, что всех людей, которые в нулевых или 2010-х умерли или уехали из России, убил лично Путин.
Так же я не считаю, что всех людей, которые в 1990-х умерли или уехали из России, убил лично Ельцин.
Демографическая статистика прироста и убыли населения определяется массой факторов.
В том числе банальный рост благосостояния приводит к снижению рождаемости.
Поэтому в самой бедной в мире стране Нигер уровень рождаемости составляет 49 промилле, а в самой богатой в мире Норвегии — 12. В Швеции – 11,3. В Канаде — 10,3.
Но явно не потому, что в Норвегии, Швеции и Канаде геноцид, а в Нигере щастье.

Я не верю, что в России, будь то в 1990-х, в 2000-х или сегодня, происходит геноцид населения.
Я видел массу таблиц, графиков и диаграмм, где этот кровавый навет пытались обосновать, манипулируя цифрами.
Но все эти манипуляции основаны на одном и том же подвохе: сложные процессы, определяемые множеством факторов, объявляются следствием чьей-то единоличной злой воли.
Если следить за руками, то цифры сами по себе не дают ни малейшего основания для такой фальсификации.
Цифры указывают как раз на сложность демографических процессов, и на невозможность их объяснить никаким одним фактором, в духе страшилки «Ельцин ел детей».

Я считаю, что никто в России не ел детей. Ни в 1990-е, ни в 2000-е, ни в 2010-е.
И не было никакого геноцида.
Были и есть естественные процессы — миграция, рождаемость, смертность, вот это вот всё.
Если кто хочет эти процессы исследовать, то данных по ним — жопой жуй.
Исследуйте на здоровье. Найдёте доказуемые отклонения от общемировых трендов — покажите.
Увы, желающих исследовать процессы во всей их сложности не заметно.
Зато полно желающих тыкать в смертность 2000-х и говорить, что так умирали при Ельцине.
То есть совершенно сознательно жульничать с цифрами.
У геббельсятины нынче востребованы такие таблички, в которые можно тыкать указкой, и про диаграмму 2000-х говорить, что она относится к 1990-м.
Читатели этого ЖЖ в состоянии заметить, когда им статистику нулевых выдают за цифры из девяностых.
Зрители телеканала «Россия», увы, такой способностью не обладают.
Им проще поверить в геноцид россиян, чем проверить, откуда взялись выведенные на экран цифры, и к какому периоду они на самом деле относятся.

Про людей, которым доверять этой дезе интересней, чем её проверять, я повторюсь: по-моему, у них жидкий кал вместо мозгов.
Человек с мозгами проверил бы цифры.
И убедился бы, что для разговоров о геноциде они ни малейшего основания не дают.
00Canova

Поздно, святой отец

Если все «Сапсаны» от Москвы до Питера и обратно, на которые я опоздал в 2015 году, выстроить в одну линию, то она, пожалуй, дотянется до Твери. Жаль, что в РЖД нет программы лояльности для постоянно опаздывающих пассажиров, тогда бы я мог опаздывать не за рубли, а за мили.