?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Disclaimer !!! Памяти Антона Носика Previous Previous Next Next
Живые записки Антона Носика
Anton Nossik at LiveJournal
dolboeb
Году в 1984 в Советский Союз впервые завезли СПИД.

И уже с 1985 года по всей территории СССР начал действовать указ, категорически запрещающий использование в парикмахерских салонах любой разновидности опасной бритвы — для профилактики, понятное дело, инфицирования. 30 лет спустя, этот идиотский запрет на большинстве территории РФ остаётся в силе. Поэтому в парикмахерских Москвы, Нижнего Новгорода, Казани, Красноярска, Иркутска или Владивостока человеку, желающему обрить голову, предлагают сделать это с помощью машинки, а не опасной бритвы. Ссылаясь на тот самый указ.

Можете себе представить мою радость и изумление, когда я сегодня вдруг случайно обнаружил, что в городе Питере этот запрет не действует. Воспользовавшись обеденным перерывом в работе IV Санкт-петербургского Культурного Форума, я запросил у Google Maps список всех парикмахерских в радиусе 5 минут ходьбы от моей гостиницы — и оказалось, что везде вполне официально предлагается обслуживание с помощью опасной бритвы. Для чистоты эксперимента выбрал филиал Chop Chop — потому что именно к этой сети принадлежало заведение, где меня последний раз брили в городе Казани. В Казани брили машинкой, ибо опасная бритва харам. А в питерском Chop Chop о запрете не слышали. И вышел я оттуда, сверкая лысиной, которой мог бы позавидовать Григорий Иванович Котовский.

В связи с чем отныне считаю Питер не только культурной, но и парикмахерской столицей России :)

PS. Если кто-то вдруг случайно не понимает, почему запрет идиотский, могу объяснить. Передача инфекции через кровь (инокуляция) происходит не из-за типа инструментов, будь то лезвия или иглы, а из-за повторного использования того, что должно использоваться один раз.

Метки:
Местонахождение: Набережная Мойки 22, Санкт-Петербург

70 комментариев or Оставить комментарий
dolboeb
Ненавижу тупых журналистов.
Которые звонят в любое время суток за комментарием по теме, которую у них не было времени изучить.
Ненавижу тупых пиарщиков.
Которые хотят рекламы для своих клиентов, но какой у их клиентов URL, они забыли спросить.
Ненавижу тупых чиновников.
Которые хотят унизить и оскорбить любого, кто к ним обратился, но не понимают, что однажды им же за это унижение и оскорбление прилетит...

Похоже, я просто ненавижу тупых.
И это, вероятно, ст. 282 УК РФ: возбуждение ненависти или вражды по признаку: тупые.
Но вот посадите меня пожизненно. Верните смертную казнь.
Терпеть тупость я не готов.

Метки: ,
Местонахождение: Набережная Мойки 22, Санкт-Петербург

43 комментария or Оставить комментарий
dolboeb
Висящее в Большом Эрмитаже полотно Лоренцо Лотто «Христос, ведущий апостолов на гору Фавор» — довольно наглядный случай, когда разглядывание картины в цифре может произвести на зрителя более глубокое и сильное впечатление, чем знакомство с нею в оригинале. Вот, собственно, картина:

Разглядывая эту эпическую многофигурную композицию во весь экран, трудно догадаться, что на самом деле полотно — довольно маленькое, высотой как диагональ iPad mini, и ещё 2,5 раза по столько же в ширину (26,5x57,5 см, собственно). Вот как расположена эта картина в развеске 217-го зала Эрмитажа:

(Любопытствующие приглашаются более подробно посмотреть эту развеску в 3D).

Соседство с «Мадонной делле Грацие» того же Лотто, всемирно знаменитой «Юдифью» Джорджоне (символом Эрмитажа), тициановым «Бегством в Египет» и другими шедеврами венецианской коллекции оставляет посетителю мало шансов обратить на комикс с апостолами сколько-нибудь серьёзное внимание. Это, впрочем, проблема преодолимая, если заранее о ней знать. Может быть, увидав полноэкранную репродукцию в Интернете, вы однажды специально разыщете эту картину и посвятите её разглядыванию в упор столько времени, сколько захотите, не отвлекаясь на соседние полотна.

Самый же лучший, верный и надёжный способ испортить впечатление от этой картины — это узнать о её существовании от искусствоведов новейшего времени. Джорджо Вазари в своём жизнеописании Лотто упоминает о ней вскользь — как об одном из фрагментов алтарной росписи церкви в Реканати, где в его времена было собрано больше произведений Лотто, чем во всём Эрмитаже сегодня. Но Вазари, как мы помним, к творчеству Лотто был вообще равнодушен — ему больше личная добродетельность живописца импонировала (и вызывал явное сочувствие печальный конец истории одинокого старого скитальца, который мухи в жизни не обидел, но не прижился ни в Риме, ни в Венеции, ни в Бергамо, и вынужден был окончить дни свои в захолустном доминиканском приюте, который когда-то расписывал).

Поскольку современники и потомки, вслед за Вазари (хоть и не по его вине) большого интереса к Лотто не испытывали, в последующие 400 лет оставалось в целом забыто не только творчество его, но даже авторство многих произведений. Различные картины Лотто до начала XX века приписывались Тициану, Тинторетто, Джорджоне, Гольбейну, Дюреру... Про то, как с аттрибуцией его картин дело обстояло в эрмитажном собрании в начале ХХ века, слово Аркадию Ипполитову:

В Эрмитаже одна из картин Лотто приписывалась Корреджо, одна – Перуджино, а главный его эрмитажный шедевр «Портрет Никколо ди Бонги с женой» долго считался портретом неизвестного работы неизвестного мастера.

Всемирную славу забытому на 400 лет художнику принесла вышедшая в 1895 году в Америке (и многажды переизданная) монография культового искусствоведа Бернарда Беренсона «Lorenzo Lotto: An Essay in Constructive Art Criticism. Беренсон, вооружась новаторским для той поры подходом, перерыв туеву хучу документов и источников, изучив под увеличительным стеклом огромное количество полотен и досок, приписываемых разным авторам, дотошно сравнив на этих картинах форму ушей и рук персонажей, по крупицам вытащил и личность, и творческую манеру Лотто на обозрение благодарных читателей (в числе которых был и прославленный Вёльфлин, корифей тогдашнего искусствознания). С выходом книги по всем музеям мира начался процесс восстановления справедливости по отношению к Лотто. В частности, ошибки в аттрибуциях эрмитажного Лотто, перечисленные Ипполитовым, были устранены к 1915 году хранителем Картинной галереи Эрмитажа Липгартом. Впрочем, не Лотто ли случаем написал «Мужской портрет», приписываемый Джулио Кампи и живущий в запасниках Эрмитажа, по-прежнему ясности нет. Судя по куклам на подоконнике, именно он.

Как бы то ни было, Беренсон, введя Лотто в пантеон великих мастеров венецианского Возрождения, отнюдь не утверждал, что все йогурты одинаково полезны. Отучив публику считать Лотто подражателем Джорджоне и Беллини (каким его запомнили читатели Вазари), исследовав влияние Виварини, Беренсон предъявил художнику упрёк в эпигонстве иного рода. По мнению искусствоведа, съездив в Рим и познакомившись там с Рафаэлем и Микеланджело, Лотто полностью подпал под их влияние, утратив на время как связь с родной венецианской школой, так и любую художественную самостоятельность (за которую его и позвали в 1508 году в Рим, и выгнали оттуда впоследствии). Это самое время утраты собственного стиля, по Беренсону, пришлось у Лоренцо Лотто на начало 1510-х годов, а комикс про Христа с апостолами на горе Фавор из эрмитажного собрания относится как раз к 1512 году. Сам Беренсон в монографии вовсе не уделил этой картине внимания (покритиковав соседние доски из той же церкви в Реканати), а последующие исследователи творчества Лотто, когда к ней обращались, то держались генеральной линии, заданной корифеем: ругали и манеру письма, и цветовую гамму, и композицию...

ещё одно «Преображение» Лотто, доску 2х3 метра, написанную в ту же пору и оставшуюся на своей исторической Родине в Реканати (см. репродукцию выше), Беренсон в своей книге описал, ругательски разругав — и за выморочные позы апостолов, и за их жестикуляцию, позаимствованную у Виварини, и за подсмотренную в Риме форму рук персонажей, и за самоцитату из «Положения во гроб» в фигуре Иоанна, и за подрезанных у Рафаэля ангелочков в верхней части картины... Эрмитажные апостолы на горе Фавор у последователей Беренсона попали под ту же раздачу — и перспективы амнистии выглядят бледно. Последняя монография о живописи Лотто, где питерская картина объявляется «разочаровывающей» и «сомнительной» (из-за влияния Рафаэля и Микеланджело) вышла в свет в 2014 году. Там вообще эрмитажное полотно объединено в одно наименование с доской из Реканати, как если б они были одной работой.

Я охотно готов допустить, что искусствоведы тут правы — и вообще, им видней, где великая живопись, а где — вторичность, подражательность, самоповтор и измена собственному стилю. Но раз уж мы заговорили о Беренсоне, напомню пару важных его заветов.

As to pictures known only by hearsay, they cannot and must not be considered in forming an estimate or in defining the quality of an artist, vicarious experience of the work of art being less than useless in criticism... the reader should have before him the photographs of the various pictures discussed..

Простыми словами, репродукции разглядывать Беренсон считает необходимым, а вот польза от мнения о картине, составленного по чьим-либо пересказам и откликам, стремится к нулю снизу (не знаю, как ещё перевести изящное выражение «less than useless»). Или, как формулировал ту же мысль другой российский еврей (в отличие от Беренсона, не литовский, а питерский),

Не верь в романы и в рассказы,
А верь в что видят твои глазы
.

Засим разрешите откланяться, ибо Эрмитаж открыт сегодня для посещения, и Христос с апостолами уже целых полчаса дожидаются меня на горе Фавор. А мне туда ещё идти минуты три, или все четыре.

Метки: , , ,
Местонахождение: Дворцовая площадь, 2, Санкт-Петербург

18 комментариев or Оставить комментарий