January 13th, 2016

0dannunzio

Здравствуй, старый Новый год!

Если б не папа Григорий XIII, всё человечество праздновало бы Новый год сегодня.
Усыпальница папы Григория XIII в Риме
Но учёные конца XVI столетия (они же, по версии тогдашнего главы православной церквибезбожные астрономы) продали папе Григорию формулу, которую безуспешно пытались упромыслить в календарь двое его предшественников:
Формула расчёта длительности года
Будучи человеком образованным (он происходил из благородной семьи и закончил юрфак университета в своей родной Болонье), папа Григорий эту формулу не только понял, но и внедрил. В результате вошёл в историю как создатель «григорианского календаря», а не как последний римский папа, у которого имелись внебрачные дети.

В результате этого нововведения (и его принятия большевиками в феврале 1918 года) весь мир сегодня празднует Новый год 1 января. Но, благодаря гневному отказу константинопольского патриарха Иеремии признавать григорианский календарь, православная часть человечества (и примкнувшие к ней потомки волхвов) имеет возможность повторно откупорить шампанское и поесть салатиков 13 января. То есть буквально сегодня. С чем я и поздравляю читателей этого ЖЖ, даже если они не отмечают.

Со Старым Новым годом, господа! Со старым новым счастьем!
(отсюда)
0Banksy

«Восьмёрка» Тарантино

50 лет назад, в год моего рождения, на экраны вышел спагетти-вестерн великого итало-американского режиссёра Серджо Леоне «The Good, The Bad and The Ugly». На мой вкус, это абсолютно лучший вестерн всех времён и народов. Команда из пяти итальянских сценаристов (включая самого Леоне) блистательно поженила в сюжете картины условный голливудский Дикий Запад, с его ковбоями, салунами, шерифами, конными погонями по прерии, с мордобоем и перестрелками, и вполне реальную историческую канву Гражданской войны в США. Получилась захватывающая трёхчасовая эпопея, которую я пересматривал в этой жизни, наверное, не меньше сотни раз. Отдельно от фильма музыкальной классикой стал его саундтрек, написанный композитором Эннио Морриконе.

Спустя полвека, 1 января с.г., на экраны вышел вестерн Квентина Тарантино «The Hateful Eight», на музыку того же самого Морриконе. В нём уже нет ничего от голливудского Дикого Запада: ни ковбоев с индейцами, ни салунов, ни скачек с погоней по прериям. Вместо этого Тарантино поженил шедевр Серджио Леоне про Гражданскую войну в США со своей же собственной дебютной картиной Reservoir Dogs, где все герои (кроме, может быть, Стива Бушеми в роли Mr Pink) поочерёдно умирают в замкнутом пространстве пакгауза.

Опять же на мой сугубо личный вкус, «The Hateful Eight» — лучший фильм Тарантино после «Pulp Fiction». А в сценарном отношении — лучший во всей его карьере.

Но это однозначно «кино не для всех». По уровню graphic violence фильм далеко превышает все предшествующие достижения и Серджио Леоне, и самого Тарантино (хотя, казалось бы, «Джанго» в этом смысле не переплюнуть, даже если б сам Пазолини воскрес из мёртвых, смертию смерть поправ). В этом фильме graphic violence — не атрибут, а центральное содержание ключевых эпизодов. Как, собственно, и в тех Reservoir Dogs, римейком которых это кино является — вплоть до персонажа Мэдсена. Так что если кто-нибудь случайно вдруг не любит смотреть на отстреленные яйца, крупные планы удавления через повешение, продолжительную кровавую рвоту, переломы костей лицевого черепа, или расчленение трупов крупныи планом, то в кинотеатр можно не торопиться.

С завтрашнего дня Hateful Eight выходит по всей России с русским бубняжем, а в Центре документального кино на Зубовском — и вовсе в оригинале. Как доеду до Москвы — непременно пойду пересматривать.