January 28th, 2016

0Banksy

Память изменяет всем и каждому

Покуда я писал в предшествующем посте, что все мы знаем текущую цену за баррель (лучше, чем состояние наших собственных личных финансов), вышла прекраснейшая викторина от «Медузы» на тему: а что мы вообще знаем про нефть?!

Предложено 12 вопросов, призванных показать российскому читателю-обывателю, до какой степени плохо он себе представляет самые элементарные факты о той жидкости, от которой так зависит и экономика страны в целом, и его персональный приход/расход...

Вопросы — из разных сфер, объединённых одной заглавной темой: как в старину [не] добывали нефть, сколько литров в барреле, каков тоннаж у крупнейшего в мире танкера, какая добыча была в СССР в 1950х, как расшифровывается ЮКОС и т.п. Индивидуальный результат каждого экзаменуемого зависит, таким образом, от огромной кучи факторов: личного любопытства и эрудиции, смекалки, свойств памяти, а также от предшествующего опыта изучения темы. Не говоря уже о простом везении, которым может определяться твой результат, если отвечаешь на незнакомый вопрос методом тыка.

Но какой бы балл (в диапазоне от 0 до 12) ты ни набрал в этом опросе, выводы, на которые он наводит, в моём представлении никак не связаны ни с нефтью, ни с экономикой, ни с приблизительностью наших знаний о важных фактах окружающего мира.

Фокус в том, что самостоятельное знание любым человеком ответов на любой один из вопросов (или на все 12) — вещь абсолютно бесполезная в современном мире. По той причине, что правильный ответ на каждый из этих вопросов гуглится в телефоне примерно за 20 секунд. То есть полный набор знаний, отличающий дремучего двоечника от золотого медалиста в данном опросе, в современных условиях приобретается за 4 минуты ровно. И так же быстро может быть утрачен, если эти знания не показались их получателю ценными в прикладном плане, примечательными, или полезными для общего развития.

И я тут совершенно не критикую составителей опроса «Медузы», ибо то же самое касается огромного количества экзаменов multiple choice, используемых человечеством как для забавы, так и для реального определения уровня подготовки тех или иных кандидатов. Когда грань между условным «знанием» и «незнанием» истончилась до 20 секунд гугления, то всерьёз говорить о её важности и принципиальной значимости (как для самого экзаменуемого, так и для того, кто его пытается таким способом оценить со стороны) довольно наивно.

Ещё раз повторюсь: дело не в том, что вопросы «Медузы» — плохи. Сколь бы ни был бесполезен в практическом плане вопрос о коэффициенте пересчёта баррелей в литры, это совершенно легитимный вопрос. И нет ничего дурного в том, чтобы помнить правильный ответ без подсказки, даже если никому из нас в жизни никогда не придётся разливать нефть из условной бочки с оплатой за литр. Так же, как знание расшифровки названий типа ЮКОС и ЛУКойл (по именам крупнейших месторождений каждой из компаний) в общем случае — результат знакомства с историей новейшей России и её экономики, чтения книг и статей по этому вполне актуальному вопросу.

Фокус в другом. Есть огромное количество цифр, дат и фактов, которые я в принципе знаю: проходил в школе и институте, вычитал в литературе, услышал от знакомых, увидел на табло. Это может быть и число Авогадро, и ускорение свободного падения, и население Москвы, и год рождения Ивана Грозного, и время вылета моего рейса в Бергамо. Но я уже очень давно отвык полагаться на собственную память, когда под рукой есть Интернет, позволяющий любую цифру или утверждение перепроверить в авторитетном источнике именно в ту секунду, когда ты эту цифру собираешься применить на практике.

Дело не в том, что память у меня слабеет с годами (может быть, она, наоборот, крепнет и углубляется — у нейрофизиологов нет по этому поводу единого мнения). Просто я реально не вижу никакого выигрыша в экономии 20 секунд на фактчекинг. А люди, предваряющие любое своё фактическое утверждение вводным оборотом «если мне не изменяет память» (в русском Интернете есть уже по этому поводу устоявшееся сокращение ЕМНИП), на мой взгляд, бессмысленно множат энтропию. Время, которые они потратили на написание этой оговорки, пустили б лучше на фактчекинг — меньше ошибочных утверждений осело бы с их подачи во всемирной копилке знаний. Память может случайно изменить абсолютно любому человеку, и в любом вопросе — безо всяких на то органических мозговых причин.

Особенно обидно, конечно, когда она изменяет в вопросе о времени вылета твоего рейса, которое ты забыл уточнить по онлайновому табло накануне. Но и когда ты, скажем, объявляешь Довлатова выдающимся русским писателем XIX века — тоже ведь неприятно выходит. Я в данном случае Мединского не защищаю и не обвиняю: для меня довольно очевидно, что в иной ситуации он бы шевельнул извилиной и прикинул собственными силами, в какое время жил и писал Довлатов: даже если допустить, что министр ни строчки этого писателя не читал, и биографии его не знает, фильм Говорухина он всё же видел, и деньги на его съёмку выделял. Рискну предположить, что если б Мединский перед выступлением про Довлатова потратил немного времени на чтение каких-нибудь самых базовых, но авторитетных биографических справок, накладки бы этой не случилось, XX век успел бы отпечататься в голове на то недолгое время, покуда эта информация была нужна и актуальна в разговоре. Нет причины полагаться на память, когда фактчекинг так прост и дёшев. Кстати сказать, огромное количество цифр и фактов, которые мы «твёрдо помним всю жизнь», потому что услышали их в детстве от учителей, родителей или школьных товарищей, при перепроверке могут оказаться как изначально ошибочной, так и устаревшей информацией. Прямой угол я, допустим, перепроверять не полезу, но уже температуру кипения воды, её замерзания/таяния, или девятую позицию в числе "пи" — обязательно.

Если же вернуться к узкой теме «оценки знаний», то в некоторых хороших вузах и школах, ещё в советские времена, на экзамены разрешалось приносить литературу. Не шпаргалки с таблицей где-то заранее подсмотренных правильных ответов на каждый вопрос, а именно литературу. Для человека, который в теме не шарит в принципе, такая подсказка и в стрессовой ситуации экзамена окажется бесполезна. А для человека, который хорошо усвоил общие принципы обсуждаемой темы, заглянуть лишний раз в справочник — не грех, не преступление, и уж, конечно, не признак его профнепригодности.

Только не надо мне тут, пожалуйста, писать про «атрофию памяти», и спрашивать, что я стану делать со своей страстью к фактчекингу, когда во всём мире отключат электричество и Интернет. Миллиарды людей ежедневно пользуются лифтом и/или общественным транспортом вместо того, чтобы ходить пешком и карабкаться на 20-й этаж по лестнице; почему-то клиники мира от этого не забиты лежачими паралитиками, у которых из-за наличия транспорта и лифта развилась полная атрофия мышечной системы. Тренировка (мышц или памяти) может быть вещью сколько угодно полезной для организма, но всё ж это рекреационная деятельность, а не профессия.
dead cash

В экономике всё не так уж и страшно

Был вчера на отличном вечере из цикла «Модель мира», заслушал три интереснейших доклада о возможной судьбе рубля и российской экономики при разных сценариях динамики нефтяных цен. Выступали глава отдела валютных операций Металлинвестбанка Сергей Романчук, глава ЦЭФИР Наталья Волчкова и директор программы «Экономическая политика» в Центре Карнеги Андрей Мовчан.

Высказаны были разные прогнозы, предположения, оценки эффективности различных экономических мер противодействия кризису. Отмечу те позиции, в которых все три экономиста сошлись во мнении.

Все они считают, что нам не стоит ожидать скорого запуска печатного станка и раскручивания маховика инфляции для компенсации упавших доходов бюджета. Гораздо больше похоже на то, что с сокращением доходных статей казна будет бороться секвестрированием, то есть снижением статей расходных. Из примеров уже объявленного — индексация пенсий на 4%. Один из выступающих выразил даже веру в возможность сокращения военных расходов.

Также все уверены, что запасов, накопленных в «тучные годы», правительству РФ должно хватить на пару лет, чтобы избежать серьёзного коллапса экономики. Хотя отношение к наличию этой «заначки» у экспертов оказалось различным: Волчкова оценила её как позитивный фактор, помогающий избежать тяжёлых последствий для экономики, а Мовчан, наоборот, сказал, что если б этих запасов в казне не оказалось, власти были бы вынуждены всерьёз заняться оздоровлением, а подушка, наоборот, позволяет эти заботы отложить, и сохранять неэффективные модели управления, покуда не закончатся накопления. При этом, отметил он, если в ближайшие 4 года Россия будет тупо проедать свой запас, то при этом в бюджете не будет денег на все те процессы модернизации экономики, которые развитые страны продолжат вкладывать. То есть по результатам периода «проедания накопленного» технологическое отставание России от развитых стран увеличится ровно на те самые 4 года, в которые они вкладывали в будущее, а мы — нет.

Волчкова отметила, что 10 лет назад у Минфина существовала возможность пополнять Стабфонд и при цене нефти в 22 доллара за баррель. Просто с тех пор неимоверно вырос и распух бюджет, расходные статьи которого учитывают аппетиты самых разных групп интересантов.

Мовчан заметил, что самым проблемным на сегодняшний день сектором российской экономики являются банки. На протяжении 5 лет до нынешнего кризиса Центробанк играл с ними в игру «Обмани меня, если сможешь» — закрывая глаза на довольно очевидные несуразности в их балансах и кредитных портфелях. Все те переоценённые залоги, которые сейчас «неожиданно» вскрываются в портфелях разных банков, были знакомы регулятору и 5 лет назад, явление это уже тогда носило не эпизодический, а совершенно системный характер. Практика прокачки кредитных денег в интересах различных финансово-промышленных групп под сомнительные залоги для многих банков в РФ служила просто профильным бизнесом. На сегодняшний день никто просто не знает, какая часть совокупных банковских активов приходится на «плохие кредиты» — и эта ситуация, связанная с отсутствием должного контроля в прежние годы, чревата цепной реакцией обрушения банков.

В общем и целом можно сказать, что экономисты, оценивающие текущее состояние российской экономики по своим параметрам, нарисовали картину куда более благостную, чем та, которая вырисовывается из заголовков ленты экономических новостей.

Однако же, когда мы из коворкинга на Страстном бульваре, где проходило событие, отправились в сторону Пушкинской площади с мыслью поужинать, то обнаружили, что от бурной ночной жизни, ресторанной и барной, которая тут в последние 20 лет кипела заполночь, не осталось даже воспоминаний. Половина привычных заведений позакрывалась вовсе, другая либо исключила кухню из меню, либо приучилась запирать двери на ночь. «Последнего посетителя» то ли устали ждать, то ли он и сам уже не приходит... Похоже, московскому общепиту и его завсегдатаям из Стабфонда ничего не перепало.