February 9th, 2016

Налич:Сердце поэта

«Война и мир»: последний блин комом

Заключительный эпизод так отлично начинавшегося британского сериала обернулся чудовищным обломом. Причина, впрочем, на поверхности: подвёл хронометраж. Все события, случившиеся в романе между сентябрём 1812 и зимой 1820 года, пришлось упаковать в одну серию на 80 минут, а там и взятие Москвы, и отступление французов, и смерть полудюжины героев, и все счастливые развязки безнадёжных любовных сюжетов, и подводка к тому самому декабрьскому восстанию, в качестве приквела к которому изначально писалась вся эпопея...

Естественно, сценаристам этих 80 минут пришлось перепахать всю фабулу четвёртого тома и эпилога с таким мандатом на сюжетные вольности, которого у них не было в предшествующих пяти сериях. И они им вовсю злоупотребили: добавили сцены, которых нет в романе, убрали слишком сложные для зрителя сюжетные линии, напридумывали встреч и диалогов, которые противоречат событиям из книги... Может быть, по отдельности все эти отступления от исходного текста и не так важны, но в целом ощущение осталось такое, что к последней серии роман оказался для экранизаторов слишком сложен, и «выпрямление» его сюжета свелось к подмене всех этих исторических сложностей плосковатыми экранными штампами.

Отдельно забавно, что при спрямлении сюжета из него выпали все важные для Толстого эпизоды стыдного поведения русских в войне 1812 года: линч Верещагина, расстрел пленных, грабежи после освобождения Москвы. Если б этот сериал был снят в России, при финансовой поддержке Минкульта, мы б со спокойной душой предположили б тут цензуру исходного текста по заказу властей. Но сценаристам BBC Мединский явно ничего не диктовал. Они спинным мозгом почувствовали, что good guys не должны совершать bad things, и исключили эти трудные места из сюжета. До кучи исключили и центральное для эпилога обещание Николая Ростова порубить шашкой и Пьера Безухова, и Николеньку Болконского, и генерала Денисова, если незнакомый, но облечённый властью Аракчеев ему прикажет убивать своих родных. По замыслу Толстого, обещание было пророческим, с совершенно точным сроком исполнения: 14/12/1825. Но у создателей сериала нет задачи грузить зрителей отсылками к дальнейшей российской истории, в которой одни из героев станут палачами, а другие — жертвами. Для нужд экранизации про войну 1812 года нужна картинка попроще. Где русские всегда правы, и все они заодно. Хотя в романе дана картина совершенно противоположная: одни русские в двадцатиградусный мороз ценою жизни изгоняют Наполеона из Москвы, покуда другие в безопасности и уюте петербургских салонов жонглируют пустыми ура-патриотическими лозунгами и критикуют действия своих спасителей. У Толстого между людьми, спасшими Россию в боях 1812 года, и отсидевшимися в питерском тылу поцреотами — та самая пропасть, которая в итоге приведёт к восстанию на Сенатской площади. А в сериале русское общество 1812 года — монолит, единству которого ничто не угрожает.

Это, конечно, обидный отказ и от литературной, и от исторической достоверности, но от себя замечу, что весь шестой эпизод спасает княжна Марья в исполнении Джесси Бакли. Ради неё одной эту серию стоит смотреть.
0Banksy

Послесловие к ночному погрому

Погромы, прошедшие в Москве минувшей ночью, иллюстрируют ранее уже констатированный факт: малый и средний бизнес в России не нужен. Его можно давить бульдозерами, разгонять ОМОНом, разорять муниципальным рэкетом.

Никому не интересно, сколько тысяч российских семей оставил без пропитания вчерашний погром. Не имеет никакого значения, что уничтоженные постройки были возведены на совершенно законных основаниях, что их строительство было утверждено мэрией Москвы, с уплатой всех необходимых отчислений в городскую казну. И уж совсем нет никому дела до того, что если эти палатки функционировали, безо всякой господдержки — то их выручку обеспечивали горожане, которым удобно было покупать здесь лекарства, шварму и зарядники для своих мобильных телефонов.

Если и была от этого погрома какая-то польза, то не для Москвы, а для тех наивных людей, которые вчера ещё верили, что в столице возможна такая вещь, как легальный бизнес без коррупционной крыши. Минувшей ночью они увидели собственными глазами, что любой бизнес, сколько угодно согласованный с мэрией Москвы, защищённый решениями судов, может быть ликвидирован в одночасье, одним росчерком пера безымянного чиновника.

По-моему, нужно быть полным идиотом, чтобы после этого прецедента вкладывать хоть рубль в проекты, требующие согласования с мэрией Москвы. Вчерашним погромом она доказала, что её согласие на любой проект не стоит бумаги, на которой оно зафиксировано. Впрочем, при нынешней экономической ситуации это не слишком большая потеря: и так ни один нормальный человек не вложит свой доллар в рублёвую зону. В любом шреддере доллар будет сохранней.
100george

Когда пришли за владельцами палаток...

У меня нет киоска, торгующего швармой.
У меня нет своего павильона возле метро.
У меня даже нет привычки в таком павильоне затариваться: если мне что-то нужно купить, я посылаю шофёра, и даже потом не интересуюсь, как далеко он ездил покупать: за километр, или за 10.

Если меня вообще волнует вчерашний погром, то исключительно из-за формулы Нимёллера.

Когда они пришли за социалистами, я молчал — я не был социалистом.
Когда они пришли за профсоюзными активистами, я молчал — я не был членом профсоюза.
Когда они пришли за евреями, я молчал — я не был евреем.
Когда они пришли за мной — уже некому было заступиться за меня.


Я понимаю, что такой же внесудебный отъём собственности, который сегодня постиг палаточников, завтра может ждать любого москвича. В наши времена, когда служители государственного рэкета утратили три четверти доходов от сырьевой ренты, главный для них вопрос — кого б тут ещё раздербанить. Минувшей ночью их взоры были обращены на торговые точки у метро. Завтра они точно так же заинтересуются чужими машинами, квартирами, дачами.

Одобрямс в соцсетях, которым сопровождался ночной погром, свидетельствует ровно о двух вещах. Во-первых, у этой акции был значительный бюджет на PR-поддержку в Интернете. Которая для текущих нужд ликвидаторов совершенно не нужна была: что они хотели снести, то и снесли, наплевав на блогосферу, публикации СМИ и судебные решения о законности сносимых построек. Так что все деньги, истраченные на сегодняшнее одобрение их действий в Интернете — задел на будущее, когда они будут отнимать квартиры, машины и дачи.

Во-вторых, Нимёллер. Логика живых людей «Если за ними пришли — значит, они виноваты» куда страшней любых проплаченных комментариев. Обыватель, готовый одобрить любой погром, покуда он не коснулся его самого — необходимая питательная среда для очень понятного режима государственного управления. И аргументация всех «честных» комментариев о пользе сноса — чисто нацистская. Если нам не нравится торговец шаурмой как этнос и класс, то не морочьте нам голову Конституцией. Прижать того, кто нам не нравится — великая цель, оправдывающая любые средства. При чём тут суд и разрешительная документация. Конституционные права плохого парня не подлежат защите, потому что мы считаем, что он плохой. Иногородний, с акцентом, брюнет, и вообще враг народа.

К чему такая логика ведёт — лень объяснять.
Если кому-то кажется, что Гитлер был прав, но ошибся в мелких деталях, а мы его наследие творчески доработаем и на сей раз победим, то я тут даже не возьмусь ни о чём спорить. Побеждайте, хуле. Отнимайте собственность у своих и Lebensraum у чужих. Кончится всё как в прошлый раз.
0Banksy

Как курс рубля зависит от цены барреля нефти

Как сейчас помню, недавно Центробанк РФ обещал нам полную отвязку курса рубля от стоимости барреля нефти.

Меж тем, зависимость курса рубля от стоимости барреля только за последние полгода выросла вдвое, сообщает Bloomberg.

Если в середине августа корреляция составляла около 0,4, то сегодня она находится на уровне 0,797. Единица — потолок, означающий полное совпадение между рублём и баррелем.

Если кто вдруг не отследил, курс евро на Московской бирже сегодня зашкалил за 90 рублей. И это ещё хорошие новости, потому что евро — это твёрдая валюта, а рубль — всего лишь дензнак, ценность которого, в частности, определяется правами купленной за него собственности на московские палатки. В конечном счёте, при такой простоте отъёма собственности в России, курс рубля должен определяться длиной рулона туалетной бумаги, делённой примерно на его вес.