April 26th, 2016

00Canova

Зачем они убивали друг друга

В начале 1807 года тридцатилетний гвардии полковник Дмитрий Васильевич Арсеньев оставил друзьям прощальное письмо:

Я должен портному Голендеру по счету около 200 рублей, Турчанинову по счету около 400 рублей, Воронцову 180 червонцев и 150 рублей, брату 1000 рублей, и потом какие-нибудь мелкие долги, каких я не упомню. Мне должны: Дука 150 червонцев, принц Мекленбургский 50 червонцев и впрочем кто сам вспомнит малые долги, тот их отдаст.

Из 2000 с чем-то рублей моих денег заплатите по возможности вышеописанные долги, большие же адресовать на батюшку. Дать на мой батальон 500 рублей, Николаше 100 рублей; волю как ему, так Ипату. Все вещи мои раздать друзьям, которые пожелают иметь какие-нибудь от меня памятники... Я ношу два кольца и один перстень. Секунданты мои возьмут их себе в знак моей дружбы и благодарности
.

Закончив это послание, Арсеньев с секундантами отправился за город, стреляться насмерть с богатым польским графом Хрептовичем. Тот имел дерзость посвататься к невесте полковника, девице Ренни, и тем расстроил планы офицера на семейное счастье, поскольку предложение богатого поляка было принято, а помолвка Арсеньева — расторгнута. Такое оскорбление могла смыть лишь кровь, и полковник послал графу вызов. Дрались на пистолетах; отвергнутый жених был убит на месте.

Весь Петербург, за исключением весьма малого числа лиц, вполне оправдывал Арсеньева и принимал в постигшей его смерти радушное участие, — вспоминал современник событий, князь Сергей Волконский. — Его похороны почтила молодежь петербургская своим присутствием, полным участия, и явно осуждала Хребтовича и тех лиц, которые своими советами участвовали в склонении матери и девицы Ренни к неблагородному отказу Арсеньеву. Хребтович, как осужденный общим мнением, выехал из Петербурга…

Впрочем, семейство Ренни вскоре отправился за ним следом, и граф Хрептович обвенчался с бывшей невестой убитого им полковника в одном из своих имений.

Ещё Пётр I, отправляя молодых русских дворян учиться в Европу, справедливо предвидел, что они привезут оттуда французскую моду на смертельные поединки. Поэтому дуэли в России были строго запрещены ещё с начала XVIII века, причём наказание назначалось самое суровое, и для участников, и для секундантов. Пётр в юридическом смысле приравнивал дуэль к преднамеренному убийству человека. Дуэлянты подлежали смертной казни через повешение, независимо от исхода их поединка. То есть повесить предписывалось и того, кто победил на дуэли, и труп его убитого соперника (за ноги). В полной мере этот Петровский указ не соблюдался в России никогда: власть либо закрывала глаза на информацию о случившихся дуэлях, либо назначала их участникам административные наказания, вроде штрафов, ареста, лишения чина и переводов на Кавказ.

Про императора Александра I с первых дней его правления известно было, что он в душе своей не согласен с позицией Петра, и считает дуэли не убийством, а Божьим судом. Впрочем, в открытую выступать с такой позицией самодержец не осмеливался. Поэтому силовики начала XIX века оформляли сведения о случившихся дуэлях таким образом, чтобы избавить власть от необходимости принимать меры.

В официальном отчёте о гибели 30-летнего полковника сообщалось, что граф Воронцов и граф де Дальмон 3 декабря 1807 года выехали с Арсеньевым в лес на охоту, и разойдясь в лесу услышали выстрел, на который сошедшись, нашли полковника Арсеньева мертвым… случилось это по неосторожности Арсеньева, который, как видно, желая перейти ров, оперся на ружье свое и оным нечаянно застрелился.

Подробно о том, какую роль играли смертельные поединки в жизни и самосознании российской аристократии XVIII-XIX веков, можно прочитать в прекрасной монографии Якова Гордина «Дуэли и дуэлянты: Панорама столичной жизни», вышедшей 20 лет назад. О дуэли и жизни полковника Арсеньева подробней, чем у Гордина, рассказывается здесь.
00Canova

Первый русский путеводитель по Европе

Стольник Пётр Андреевич Толстой, предок Льва Николаевича и Алексея Константиновича, прожил долгую и интересную жизнь, полную интриг и заговоров, взлётов и падений. Достаточно упомянуть, что в 1724 году высочайшим Петровским указом 79-летний действительный тайный советник Толстой был возведён, вместе с потомством, в графское достоинство. А всего 3 года спустя, летом 1727, лишился и титула, и всех государственных постов, был сослан с семьёй на Соловки, и вскоре умер в каземате тамошней тюрьмы.

За 30 лет до этих драматических событий, каким-то чудом избежав расправы за участие в стрелецком бунте и пытаясь завоевать доверие Петра I, стольник вызвался волонтёром в царский призыв — «ехать в европские христианские государства для науки воинских дел». Из дисциплин, которые предстояло изучать в Европе комнатным стольникам, Толстому досталось судоводство и мореплавание. С такой учебной программой он и угодил на два года в Италию.

Впоследствии морская наука стольнику не пригодилась, потому что сразу по возвращении его отправили на дипломатическую работу — послом к султанскому двору в Константинополе. Но о своих путешествиях 1697-99 годов Пётр Андреевич Толстой оставил записки, которые можно с полным основанием назвать первым в истории путеводителем на русском языке.

Полный текст сочинения, с обильными аннотациями, последний раз издавался в 1992 году в серии «Литературные памятники», и его цифровая копия доступна в библиотеке Мошкова. А мне подумалось, что хорошо бы когда-нибудь издать эти записки в формате современного путеводителя, с картинками, геотегами и актуализированной справочной информацией. Чтоб сегодняшний российский путешественник мог повторить путь стольника из XVII века и взглянуть на камни Европы его глазами.

Для полноценной реализации этого прожекта нужна значительная трудозатрата, издательские навыки и некоторое количество денег — при неочевидном спросе на конечный продукт. Но завтра мы попробуем наглядно представить себе, как могли бы выглядеть страницы такого путеводителя, на венецианском примере.
00Canova

Последние новости про моё уголовное дело

Как вы, вероятно, уже знаете, сегодня мне было предъявлено обвинение по части 1 статьи 282 УК РФ. О том что это обвинение будет мне предъявлено 26 апреля в 16:00, было написано в постановлении следователя, которое я публиковал на прошлой неделе.

За те 50 минут, которые я провёл в кабинете следователя (поставив телефон в режим Do not disturb), мне поступило больше 50 звонков из разных московских редакций. Часть номеров определилась, про остальные легко догадаться: в наше время только корреспонденты из редакций звонят по стационарному городскому телефону.

Дорогие друзья. Я понимаю, что у вас — работа. Но у меня — жизнь. Она у меня одна. Дать за час 50 комментариев о предъявлении мне обвинения я не могу физически (даже если не находился бы в этот момент на допросе в Следственном комитете). Тем более, что сказать мне нечего. Все документы по делу, которые не охраняются тайной следствия, я уже опубликовал — и постановление о привлечении, и подписку о невыезде.
Если комментарии всё же нужны, то обратиться можно в правозащитный отдел «Открытой России», к Марии Бароновой и Полине Немировской, они занимаются этим делом и готовы его комментировать. Юридические вопросы можно задать моему адвокату Сергею Викторовичу Бадамшину (один из его комментариев уже размещён на ЛайфНьюз). Мне сказать нечего, у меня только две просьбы. Первую вы уже поняли: пожалуйста, не звоните мне за комментариями, мне нечего добавить к уже сказанному и написанному. Вторая просьба — к обсуждающим это дело в соцсетях и блогах.

Пожалуйста, не пишите гадостей про старшего следователя, лейтенанта юстиции Азизову Дениз Эльмановну. Эта прекрасная молодая девушка честно и аккуратно делает свою работу. Не она это обвинение придумала, не она писала донос, не она принимала решение возбуждать уголовное дело, не она писала экспертизы ФСБ, и вопрос о передаче дела в суд будет решать тоже не она. Её работа — юридически оформить заранее известный набор процессуальных действий, заполнить 100500 бумаг и передать дело дальше по цепочке. Она эту свою работу делает корректно и вежливо, не доставляя мне десятой части того головняка, который устраивают коллеги из СМИ в погоне за комментарием… То, что её подпись стоит на постановлении о привлечении — не злая воля, а пустая формальность. Проблема — не в следователе, а в полностью антиконституционной, бредовой и нелепой 282-й статье. Которую мы, надеюсь, ещё обжалуем и в Верховном, и в Конституционном суде РФ. Но для этого сначала нужно пройти Пресненский райсуд и Мосгорсуд. Сегодня мы сделали важный шаг в этом направлении. А завтра будет новый день.