July 4th, 2016

flagged as objectionable content

Экономическая родина евреев

У меня с Америкой не только день рождения один, но и круглые даты всегда совпадают.

Когда мне исполнилось 10, ей стукнуло 200.
Сегодня мне 50, а ей — 240 (то есть дважды по меа веэсрим).
В связи с чем расскажу одну занятную историю, случившуюся на нашем с Америкой общем веку.

В 1970-е годы русскоязычные израильтяне ввели в обиход выражение «историческая родина».
Они его, конечно же, не выдумали, в специальной научной и политологической литературе оно существовало задолго до провозглашения Израиля. Просто «русским» израильтянам нужно было как-то обозначить разницу между страной происхождения и страной текущего пребывания. Советский Союз, таким образом, получил название «географической родины». Но при этом довольно значительное количество иммигрантов, прибывших в Израиль просто потому, что ни в какую другую страну их «географическая родина» не отпускала, вскоре отправлялось дальше, за океан. Там к двум родинам у них прибавлялась третья… Наблюдая за этими процессами, Игорь Миронович Губерман однажды сформулировал:

Америка — экономическая родина евреев!

Тут стоит отметить, что основной причиной отъезда людей из Израиля был не террор, климат или сложная геополитическая ситуация, а социалистическая система, мешавшая экономике нормально развиваться и зарабатывать на притоке мозгов. По иронии судьбы, кирдык социализму в Израиле пришёл ровно в те же самые годы, что и в СССР, причём по очень сходной причине: экономика, основанная на прямом и постоянном вмешательстве чиновников во все рыночные процессы, доказала свою неэффективность и привела страну на грань банкротства. Лопнула биржа, разорились крупнейшие банки, национальная валюта ушла в пике… Пришлось всем израильским элитам сесть за стол переговоров и заключить пакетное соглашение о затягивании поясов, которое в 1985 году могло показаться тактической временной мерой по выходу из текущего кризиса, но на самом деле с него начался полный и необратимый демонтаж всей социалистической системы, начиная с трёх её основных столпов: профсоюзов, госсектора и отраслевых монополий. Процесс занял в общей сложности лет 20, и привёл к росту ВВП с 24,1 млрд долларов в 1985 году до 319 млрд тех же денег в 2014-м — вообще безо всяких углеводородов и сырья, на чистых мозгах. При этом расходы на оборону, в 1980-х годах составлявшие до 24% от ВВП, сегодня находятся на уровне 6%. То есть денег на оборону Израиль сегодня тратит больше, чем когда-либо в своей истории, но при нынешней экономической системе ему для этого не нужно ни отказываться от гражданских проектов, ни затягивать пояса, ни вводить дополнительные налоги и сборы на оборону.

Одним из важных следствий этих переме стало резкое и ощутимое изменение миграционной динамики. Люди, прежде уезжавшие из Израиля за экономической свободой, нашли её по месту жительства. Деньги из-за рубежа, прежде поступавшие в страну в виде кредитов, оборонных займов и пожертвований от богатых евреев, теперь приходят в виде прямых иностранных инвестиций в местные стартапы. На NASDAQ и Уолл-Стрите торгуются больше 60 израильских корпораций — по этому показателю Израиль занимает третье место в мире, уступая только самим США и Китаю.

Примечательная метаморфоза произошла в нынешнем веке с французским еврейством, значительную часть которого составляют выходцы из Северной Африки. 60 лет назад, когда Франция дала независимость своим африканским колониям, жившие там евреи разделились очень чётко на две неравные части: богатые, образованные и независимые двинули в Париж, а бедные и необразованные дисциплинированно последовали за своими старейшинами на историческую родину. Сегодняшний наплыв «французов» в Израиль — это семьи ровно тех самых марокканцев, алжирцев и тунисцев, которые в 1950-е годы были слишком образованы и богаты, чтобы отправляться в Палестину. И сколько б нам ни твердили, что массовый исход французских евреев связан с антисемитизмом, этим объясняется лишь их решение покинуть Францию. А выбор отправиться именно на историческую родину — прямой результат тех экономических изменений, которые случились в самом Израиле.

Так что в каком-то смысле лозунг Игоря Мироновича про экономическую родину евреев за последнюю четверть века морально устарел.

Надеюсь, Америка это как-нибудь переживёт.
А евреи переживут и подавно.
всюду жизнь

Май дей ын корт, как сказал бы Мутко

Свершилось: отныне я подсудимый.

Предварительное заседание прошло на ура, под восемь телекамер, непонятно, откуда там взявшихся.
В зале судебных заседаний снимать и фотографировать нельзя было, так что фото, которое вы видите, я честно-благородно удалил по требованию судебной охраны.
Но облачные технологии — такая неприятная вещь, что по возвращении домой фото уже ждало меня на жёстком диске компьютера.

Судит меня лично председатель Пресненского райсуда Найдёнов Евгений Михайлович.
Обвиняет — неописуемой красоты майор юстиции Юлия Владимировна Зотова, в своё время обвинявшая в разных судах самбиста Мирзаева и воскрешателя Грабового.
Чего она попросит для меня, пока неясно.
Для Мирзаева просила два года ограничения свободы. Но я, увы и ах, не чемпион по самбо.

Оба ходатайства, которые мы с Бадамшиным заявили, судьёй отклонены.
Адвокат просил вернуть дело в прокуратуру для исправления ошибок, я — изменить меру пресечения (это был экспромт, просто чтобы что-то спизднуть такое на юридическом языке).
Прекрасная Юлия Владимировна без лишних изысков предложила ходатайства отклонить, судья с ней без лишних споров согласился и за 15 минут настрогал письменное решение с печатью и подписью.
Так что придётся ему до конца процесса выпускать меня из Московского региона каждый раз письменно.
Или не выпускать, но тоже не устно.
Обжаловать эти решения в Мосгорсуде мы не стали, из соображений гуманности.
У Бадамшина есть другие дела, он же модный адвокат, дежурит в Лефортово, чтобы встретиться с Варей Карауловой, а там, как известно, очередь на месяцы из-за VIP-заключённых, оккупировавших все переговорные комнаты. Не хочу гонять его на Богородский вал по таким мелочам, как обжалование сегодняшних подарков от Пресненского суда.

Рассмотрение дела по существу начнётся в открытом судебном процессе 3 августа в 10:00 утра. Желающие приглашаются аккредитоваться по телефонам Пресненского суда.
Зал маленький, он бы даже сегодняшние 8 съёмочных групп не вместил бы, а сколько навалит на открытое слушание, страшно себе представить.
Бадамшин предполагает, что обвинительный приговор будет вынесен райсудом в три заседания.
Но как они будут назначаться, он не хочет даже гадать.

PS. Одежду для суда я выбирал очень долго. Отверг и шорты, и индийскую курта-пажаму, и красные штаны со слонами для йоги. Одел самую приличную майку с Леонардо. Говорю Бадамшину: видите, Сергей Викторович, как я Вас уважил! Он отвечает: ну да, конечно, Антон Борисович, Вы пришли в Пресненский суд С ХУЕМ НА САМОЙ ГРУДИ.

OMFG, что в голове у этих жрецов Фемиды.
В следующий раз покажи суду, что есть на ста рублях, шепнула в чатике ехидная мадам К.
0jobs

Почему меня нельзя поздравить голосом

Дорогие друзья, одна из моих социальных миссий в этом мире — испытывать на себе пределы возможностей разных коммуникационных технологий и протоколов.

Я в этой жизни исчерпал все квоты и лимиты на френдов, фолловеров, риквесты, память сим-карт, платное и бесплатное дисковое пространство и т.п.

В некоторых сервисах, как, например, в ЖЖ, эти самые квоты Брэд Фитцпатрик расширял лично под меня. В других — как в Фейсбуке — меня просто нельзя добавить в друзья, потому что исчерпана квота входящих запросов. То есть я могу человеку прислать риквест, а он мне не может. Если же у этого человека тоже исчерпана квота, как у Ксении Анатольевны или Татьяны Никитичны, то я с ним просто никак не могу подружиться, как и они со мной. Если нам вдруг очень приспичит, то придётся сесть рядом, почистить минут 15 стакан входящих запросов на дружбу, каждый у себя, и обменяться ими. А назавтра квоту запросов снова высосут незнакомцы, жаждущие дружить. Не потому, что у Цукерберга — кривые руки, а потому, что его сервис заточен под нормальных людей, у которых в среднем не больше 100 френдов за жизнь. Если у кого-то спейшыл нидз, то пусть он лучше пойдёт с ними в жопу, чем ФБ станет под него подлаживаться.

Сегодня я поставил новый рекорд. Исчерпались возможности обработки входящих сообщений, звонков и уведомлений у iPhone 6+. Это, наверное, нормальная реакция, когда тебе одновременно пишут и звонят 5000 человек, чтобы поздравить от чистого сердца, а при этом ещё 100 человек в разных редакциях за зарплату названивают тебе весь день, чтобы получить комментарии о сегодняшнем суде. О котором я всё уже рассказал, могу лишь напомнить, что отвечают за меня на такие вопросы Мария свет Баронова и Полина Пэ Немировская из правозащитного направления «Открытой России», а также мой адвокат Бадамшин Эс Вэ, но ему сегодня тридцать семь, так что лучше ему тоже не звонить.

Драма коллег из СМИ состоит в том, что сегодняшнее заседание было предсказуемо бессобытийно (и прошло за закрытыми дверьми), а они отправили кучу корров на Зоологическую улицу, и чувствуют, что нужно отписаться о чём-нибудь. В таких случаях комментарий ньюсмейкера спасает бессобытийную новость. Понимаю вас, коллеги, сочувствую, но будьте креативны. Придумайте других ньюсмейкеров. Спросите Фельгенгауэра, можно ли так бомбить Сирию, чтоб там не было гражданских потерь. Спросите Сатановского, расстроится ли он, если Сирию сотрут с лица Земли. Спросите Венедиктова, что он думает об этом суде: там же двое эховцев свидетели обвинения, это вообще его тема. Спросите Машу Алёхину, что она делает на моём видео из американского посольства, и почему у неё такие синие глаза. Спросите, наконец, Ходорковского, зачем он платит за мою защиту, и доволен ли результатом. И будет вам новость. Вот как на Антимайдане сделали: попросили двух адвокатов выступить по моему делу прокурорами. Что они и исполнили. Результат — очень многогранный эксклюзив, который сильно выделяется на фоне всех перепечаток РИА (которое с моей новостью вылезло у Гугла в highly cited, то есть Киселёв на моём празднике тоже наварил, зараза). Правда, прочитать 282-ю руки не дошли вообще ни у кого, так что сроки наказания РИА занизило вдвое, остальные тупо повторили. Четыре там года, не два. Но не буду придираться.

Вернёмся к более интересной теме связи. Короче, я сегодня физически не могу использовать свой телефон для приёма входящих звонков. Как только я отключаю режим Do Not Disturb, трубка просто взрывается, мгновенно превращается в кирпич, перегревается и перегружается на ходу от всех входящих звонков, скайпов, фейстаймов, вайберов, вотсапов, уведомлений ФБ, ВК, Телеграма и СМС. Есть там, оказывается, предел возможностей процессора по обработке таких потоков — и я его сегодня вычерпал.

Так что поздравить меня можно только письменно, увы. Голосом я недоступен как минимум до завтрашнего утра. Это не каприз, не «Вас много, а я одна», это такой вот до боли мне привычный случай исчерпания пропускной способности входящего канала связи. На сей раз — телефонной.

May Jobs be with us.
00Canova

Астахов: возвращаясь к теме бульдогов под ковром

Помните моего любимого Клода Адриана Гельвеция?
Он учил, что знание некоторых принципов освобождает от необходимости знания некоторых фактов.

Пророка в своём отечестве, может быть, и нет, но провидцем в моём Отечестве быть легче лёгкого.

Помните, что я в четверг написал про Астахова?

Написал я, что окончательную правду о факте его отставки мы узнаем если не в пятницу, то в понедельник. А вот правду о причинах этой самой отставки нам никогда не сочтут нужным рассказать.
Ни сам он, ни представители его, ни те люди, которые приняли решение о его увольнении.

Ровно так оно и вышло. В пятницу по всем СМИ, балующимся коммерческой и политической заказухой, пошла мощная волна опровержений. Утверждалось, что сам Астахов, может быть, и подал действительно прошение об отставке, но не потому, что собрался уходить, а как честный человек, чтобы дать верховной власти проявить свою сакральную миссию миловать (помнится так же в своё время поступил другой честный человек Анатолий Сердюков, зять Зубкова — написал Путину, что он министр и зять премьера, а Путин его отставку не принял). При этом решение по заявлению детского омбудсмена пока не принято, а значит Астахов продолжает работать. Некоторые вконец упоротые медиа с неограниченной безответственностью вообще написали, что Путин отказался принимать прошение Астахова об отставке, хэппи энд.

Потом настал понедельник, и в Кремле подтвердился в точности тот самый слив, который в четверг давали нам источники РБК и Кашеварова в Фейсбуке. Что Астахову дают потусить на Лазурке до конца лета за казённый счёт, оформив это как отпуск, а потом он прилетит с Ривьеры, подаст заявление, и будет уволен по собственному желанию. То есть работа его в должности окончена, как и сообщалось изначально, сейчас у него золотой парашют в виде отпуска за наш счёт, но скоро назовут замену.

При этом ответа на главный вопрос: почему понадобилось писать заявление, и почему отставка принята, ответа как не было, так и не появилось. И интересно это не в том смысле, что «от народа скрывают» — это, извиняюсь, banalité de la maison, об этом вообще писать скучно. Ну да, скрывают. Если госчиновник открыл рот в телевизоре — значит, сейчас соврёт. Так у нас в Византии повелось со времён, когда телеэкраны выкладывали ещё из мозаики.

Интересно другое: сам Астахов не знал, снимают его, или нет.
Сперва его помощник говорил, что нет никакого заявления, потом Песков клялся в том же, потом Астахов обещал «рассказать всю правду» по прибытии в Симферополь. Рассказал он там, что заявление есть, написано, но решать будет Путин, а сам он, Астахов, готов и дальше работать, если Путин отставку не примет. Одновременно кто-то же носил по редакциям конверты и предписания, без которых не вышло бы ни одного пустозвонского «опровержения» отставки. Журналистских причин писать «Мы знаем, что Астахов не уволен», ни у одной редакции не было. Они такое писали потому, что их попросили или велели. Тот, кто просил или велел, явно не для того это делал, чтобы редакции потом глупо выглядели. А для того, чтобы какие-то сигналы послать куда-то, исходя из оценки, что Путин колеблется, и можно Астахова в должности сохранить, если создать правильный информационный фон. Сконструировать реальность, которая бы выглядела благолепой, в надежде, что Путин реальный поведёт себя так же, как его вымышленный двойник.

А что при этом сам Путин? Спрятал заявление от Пескова, колебался, ночей не спал, ломая голову над решением? Или он изначально Астахова списал, потому и потребовалось заявление? Вторая версия больше похожа на того Путина, каким я его себе представляю, да и его знаменитая статья про увольнение людей в «Русском пионере» как бы намекает: средство это крайнее, своих не сдаём, направо налево угрозами не разбрасываемся, семь раз отмерь — один отрежь. И когда все бобры уже в курсе, что какому-нибудь могущественному, к примеру, Сердюкову, Иванову, Якунину или Черкесову указали на дверь — значит, уже случился тот самый «один раз отрежь». После которого решение не подлежит пересмотру.

То есть Путин, вероятно, знал, что примет отставку, уже тогда, когда велел Астахову писать заявление. Так зачем же была вся эта интрига на 4 дня, тень на плетень, юродство Пескова, который оказался осведомлен хуже подписчиков Фейсбука Кашеваровой, обещания Астахова всё рассказать и т.п.?!

Очевидно, там очень важный элемент в этой системе управления кадрами — чтобы сами бульдоги, находящиеся в схватке под ковром, понимали её динамику не лучше, чем сторонние наблюдатели. Кремлёвский инсайдер в этой схеме — существо столь же неосведомлённое, дезориентированное и запутавшееся, как и самый обычный обыватель, питающийся слухами в прессе с анонимными ссылкой на того же самого инсайдера.

Не верите? Прочитайте подряд недельную порцию Незыгаря. Или Зыгаря.
Там очень хорошо видно, что никакой кремлёвский инсайд не приближает нас к пониманию, чей труп завтра выкатится из-под ковра. И почему именно этот труп, а не любой другой.