June 2nd, 2017

0solovyevorel

Шувалов рассказал о диагнозе Путина. И сразу стало понятно, как его лечат

Игорь Иванович Шувалов, наконец, раскрыл происхождение всех тех идиотских законов, которые взбесившийся принтер напринимал про Интернет, начиная с 2012 года, и продолжает принимать в нынешнем созыве.

Оказывается, Владимир Путин серьёзно болен. Его диагноз — «цифровая экономика».

Именно для того, чтобы вылечить Вождя, принимаются все те дивные законопроекты и «пакеты Яровой», которые, по сути, направлены на уничтожение в России любой «цифровой экономики»: на снижение инвестиционной привлекательности и капитализации ведущих инновационных компаний, выдавливание лучших мозгов и перспективных проектов ИТ-сферы за пределы России, ограничение легальных сфер деятельности, платежей и трансграничной торговли, свёртывание научно-технического обмена.

Авось, когда Госдума, Роскомнадзор и Следственный комитет окончательно втопчут цифровую экономику России в асфальт, вождь, наконец, излечится от этой заморской инфекции. И вернётся к старому, доброму дербану нефтяных компаний.
Giotto di Bondone

Тициан, Тинторетто и Веронезе приехали в Москву

Замечательная выставка трёх живописцев венецианского чинквеченто (оно же XVI век на наши деньги) откроется через неделю в Пушкинском музее и продлится до 20 августа.

Со всей Италии, а также из Эрмитажа и собственных пушкинских запасников, в главное здание ГМИИ свезли большую кучу (то ли 23, то ли 25) картин Тициана, Тинторетто и Веронезе, причём основная масса их — не из общеизвестных собраний, вроде венецианской Accademia и флорентийских Уффициев, а из труднодоступных и малопосещаемых мест — например, из трёх вообще не популярных у гостей и жителей Венеции церквей Santa Marcuola, San Giovanni Elemosinario, San Silvestro. Попасть в эти церкви довольно сложно из-за причуд их расписания, но если попадёшь — будешь там один, потому что в путеводителях о них не сказано (даже у Муратова с Ипполитовым, что ж говорить про Lonely Planet и DK), а прихожане в основном повымерли, или съехали на континент. Там даже на плату за вход забили в последние годы, как в одесских трамваях при Гурвице: потому что с платящих посетителей не окупается зарплата билетёра. И, конечно, если вы приехали в Венецию за Тицианом, Тинторетто и Веронезе, то искать вы их будете в совершенно других церквях, музеях и скуолах. Хотя, честно говоря, и искать не придётся: там трудней найти такую церковь, скуолу или собрание, где бы никто из этой троицы не отметился.

Наверное, в честь московской выставки, я как-нибудь не поленюсь сделать пост про главные Тинтореттовские, Тициановские и Веронезовские уголки Венеции. Но вот представить себе, что кто-нибудь осознанно поедет за творчеством трёх этих венецианцев в Болонью, Виченцу, Модену, Геную, Турин, или, страшно сказать, Неаполь, мне затруднительно. Даже завсегдатай итальянского крыла в Старом Эрмитаже может не вспомнить «Св. Георгия с принцессой» Тинторетто из 222-го «Веронезовского» зала, а тут его отдельно и специально в Москву везут, чтоб мы и разглядели, и запомнили.

Вообще, есть эта большая проблема с Тинторетто, в противоположность Веронезе. Веронезе — это художник заведомо скучный, унылый, проходной, которого очень трудно полюбить, по которому невозможно соскучиться. Проще всего, чтобы преодолеть базовый уровень неприятия, сходить в зажопную церковь Св. Себастьяна в Дорсодуро, которую настоятель фра Бернардо Торлиони дал ему расписать практически в одно рыло, между 1555 и 1570 — после этого начинаешь уже и понимать, и ценить, и осторожно любить. А с Тинторетто всё ровно наоборот. Одну картину увидишь где-нибудь, и сразу понимаешь, что гений совершенно невъебический, уникальный, и нельзя пропустить никакого его творения, нигде. Всё то, что мы привыкли считать революцией в живописи имени Караваджо, Тинторетто знал и умел задолго до, просто его другие вопросы интересовали:

Но есть одна беда. За полвека творчества он успел исписать своей неутомимой кистью квадратные километры стен, потолков, досок и холстов во всех углах Венеции. Для того, чтобы всё это посмотреть, зрителю нужно потратить примерно столько же времени, сколько заняла роспись. А у кого из нас есть свободные 50 лет на изучение творчества Тинторетто?! Так и живём, сознавая, что на каждый вштыривший нас шедевр живописца приходится 20 его полотен, досок, алтарей и фресок, которых мы не увидим никогда. Потому что тупо жизни не хватит.