June 21st, 2017

putin thimble

Откуда Путин взял то палёное видео, которое сегодня покажут по Первому каналу?

Совершенно точно я вчера в прямом эфире «Серебряного дождя» угадал, откуда у Путина взялась та переозвученная видеозапись из февраля 2013 года, снятая с борта американского Apache AH-64 в Афганистане, которую он показал Оливеру Стоуну и выдал за «работу нашей авиации» в Сирии в году 2016-м.

Я сказал, что эту «куклу» президенту, очевидно, подсунули те же самые жулики-фотошопперы из графического отдела Минобороны, за разоблачение топорной работы которых ровно год назад посадили тюменского блоггера Алексея Кунгурова. В одном его посте рассказывалось, как эти же мастера виртуальной войнушки выдавали бомбёжку зернового элеватора в Сирии за уничтожение нефтехранилищ Исламского Г.

В декабре Кунгуров за свой пост получил 2 года колонии общего режима по 205-й террористической статье, но в СИЗО его упекли ещё 20 июня, до предъявления обвинения, на стадии предварительного следствия. Докопались до того, что он из-под подписки о невыезде отлучался в соседний город лекции читать — и изменили меру пресечения с подписки на полноценную тюрьму. Ибо цель тюменского УФСБ изначально состояла в том, чтобы Кунгурова упечь, так что приговора для этого не стали дожидаться. В настоящее время «РосЕвроСуд» Алексея Навального готовится обжаловать приговор Кунгурова в ЕСПЧ.

Сегодня некто Дмитрий Песков полностью подтвердил мою вчерашнюю догадку о происхождении палева с переозвученным роликом.

Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что видеозапись с авиаударами, которую Владимир Путин показал режиссеру Оливеру Стоуну, ему передал министр обороны Сергей Шойгу.

«Могу подтвердить, это действительно материалы нашего министерства обороны. Это часть доклада президенту, министр обороны давал это президенту», — сказал Дмитрий Песков.


В очередной раз подтвердилась правота Клода-Адриана Гельвеция: знание некоторых принципов избавляет от необходимости знания многих фактов. Если всему миру про наши операции в Сирии врёт Министерство обороны, уместно предположить, что и Путину про это врёт оно же.

Ту серию, в которой Путин демонстрирует Оливеру Стоуну борьбу с терроризмом в Сирии, в России покажут по Первому каналу буквально сегодня вечером. Переозвученное видео, которое Путин показывал режиссёру, смотрим здесь:
https://www.youtube.com/watch?v=2RDlaoVSp34
Оригинальное афганское видео американской военщины, которое кудесники Минобороны выдали за свои сирийские успехи, с 27 февраля 2013 года доступно на «взрослом» (18+) видеоканале AH64apachereaction, где его за последние 52 месяца успели посмотреть 1,4 млн человек. Очевидно, В.В. Путина и Оливера Стоуна среди них не было:
https://www.youtube.com/watch?v=hWuP6dmYOE0

Но самое удивительное в той сцене с липовым видео для доверчивого Стоуна — это Путин, ловко управляющийся со смартфоном. Мы так привыкли за последние 17 лет, что нацлидер забанен на Гугле и в Википедии, узнаёт все новости в распечатке, компьютер использует только настольный, с системным блоком под столом, и т.п. архаика, а тут вдруг здравствуйте, нате вам, смартфон, тачскрин, высокие технологии…

Приходится предположить, что у этого смартфона просто нет выхода в Интернет. Естественно, ролик Путин показывал не из Сети, а с локального диска устройства. А сеть, к которой цепляется этот девайс — суперзащищённый ведомственный канал связи, надёжно защищённый от внешнего проникновения. Целая рота специально обученных шалтай-болтаев несёт круглосуточную вахту, охраняя его секретность. То есть это такая карманная версия северокорейского Интернета, в которой живёт Главный Юзер Страны. Где нет никаких опасных для русского человека Гуглов и Википедий, а все видеоролики доставляются в переозвученном и перемонтированном варианте.
inversia1eye

Почему поэты — не сумасшедшие

Если у вас есть знакомые поэты, то вы наверняка со мной согласитесь, что по складу характера они очень между собою похожи.
И если попытаться описать главную черту их поведения, то самое правильное слово тут — «инфантилизм».

Поэты обидчивы, ранимы, капризны, мнительны, подвержены резким перепадам настроения, которые они сами себе, как правило, не могут рационально обосновать.

А.С. Пушкин пытался объяснить эту особенность психологии поэтов в духе известной повести про доктора Джекила и мистера Хайда. По его теории, поэт в момент сочинительства и в остальное время — это два разных человека, которые между собой слабо связаны, и даже не общаются. Вот топчет землю такое последнее ничтожество из ничтожеств, а потом вдруг Аполлон его призывает к священной жертве — и перед вами возникает сверхчеловек, гордый в своём величии…

Противоположной точки зрения, вслед за Фрейдом, придерживался покойный психиатр Давид Абрамович Черняховский, много лет проработавший в центральной поликлинике Литфонда, где ему довелось лечить многих известных советских литераторов от их душевных страданий. Основываясь и на собственной богатой практике, и на изучении биографий великих писателей прошлого, Черняховский развивал теорию эвропатологии, согласно которой всякая гениальность является формой психического расстройства. Я не уверен, что он успел что-то по этому поводу опубликовать, потому что при советской власти он эти труды писал в основном в стол, а после распада СССР переключился с писательских душевных терзаний на проблемы героиновых наркоманов. Но в самиздате его тексты имели хождение, а за рубежом эвропатология, хоть и не признана самостоятельной медицинской дисциплиной, но вполне себе уважаема как направление, и иностранные книги по ней продавались даже в Советском Союзе. В середине 1980-х мне одну такую бельгийскую книжку удалось купить в «Прогрессе» на Зубовском бульваре, там развивалась и популярно доказывалась на разных примерах идея Фрейда, что вообще любой великий человек, не только поэт, но прежде всего политический лидер, выделяется из толпы прежде всего за счёт своего душевного недуга.

Я, конечно, ни разу не психиатр, хоть и имел «пятёрку» по соответствующей дисциплине в экзаменационной ведомости за 1987 год. Люди, которые преподавали мне психиатрию, были, на самом деле, не врачи и не учёные, а самые обычные менты в белых халатах, с квадратным ключом от этажа в кармане. Учебники, по которым я учился, написал покойный Снежневский, автор термина «вялотекущая шизофрения», корифей карательной психиатрии. Психушки, где я составлял истории болезни, общаясь с шизофрениками и наркоманами, по своим психотерапевтическим возможностям не сильно отличались от обычной тюрьмы. Так что суждение моё совершенно дилетантское, но я убеждён, что одинаково ошибаются и Пушкин, и Фрейд с Черняховским.

Просто поэт так устроен, что его обострённая чувствительность — необходимая часть и фундамент дарования. Патологии тут никакой нет, а есть особенный склад восприятия — мира, людей, эмоций, переживаний. Склад, при котором огромные душевные силы отдаются своему собственному внутреннему миру, прислушиванию к его шорохам, так что на окружающих не остаётся должного количества внимания и участия. Но поэт, пишущий стихи, и поэт, много лет лелеющий чудовищную, трагическую обиду по совершенно пустячному поводу — это не два разных человека, и не шизофреник с расщеплённым сознанием, а именно что один и тот же человек, очень цельный и последовательный в своём чувствовании.

При этом у поэтов-мужчин оборотной стороной их характера является совершенно обязательная рыцарственность. В целом свете не отыскать других таких заботливых и жертвенных людей, как поэты. Они абсолютно готовы воспринять чужую боль как свою, вписаться в любые проблемы, защитить, спасти, помочь. Беда с этой стороной поэтического характера состоит в том, что проявляется она порывами, как вдохновение, и очень часто оказывается не востребована окружающим миром. Потому что прекрасные порывы души поэта слышит он один, а те, что вокруг, зачастую их просто не понимают, или о них не догадываются. Когда же поэт видит, что его высокий, героический порыв не понят и не востребован, он реагирует на этот афронт со всем инфантилизмом, о котором уже сказано выше. Идеальный пример такого поэта, капризного и взбалмошного рыцаря без страха и упрёка — Николай Степанович Гумилёв. Каждая строка, которую он произносит от первого лица, звучит как чудовищное позёрство и самолюбование. А потом вспомнишь его гибель, и понятно становится, что никакой позы-то и не было. Он совершенно честно, простыми словами, описывал себя таким, каким сам себя видел — и по концовке оказалось, что таков он и был на самом деле. Просто у земных красавиц в тот блядский век его рыцарство было не слишком востребовано, так что жизнь свою он в итоге бесстрашно отдал за прекрасную даму по имени Контрреволюция.

Несколько другая история с позитивной изнанкой у поэтов-женщин. По моему ощущению, опять-таки, крайне субъективному, светлой стороной женской поэтической натуры является чудовищный, совершенно ядерный запас доброты, которую в повседневной жизни поэтессе не удаётся толком проявить. По-моему, это совершенно изумительно сыграла Чулпан в недавнем сериале по Аксёнову, где ей досталась роль Беллы Ахмадулиной. Её героиня, конечно, и божественно красива, и бесконечно обаятельна (тут стоит вспомнить рассказ Карла Проффера, как в лучах этого обаяния подавился своей фирменной желчью Иосиф Бродский, планировавший уничтожить Беллу Ахатовну в интервью для американского глянца — а вышел в итоге панегирик). Но главное в хаматовской Белле — как раз бесконечная, нерастраченная, рвущаяся из берегов доброта. И если вам тут захочется мне в качестве контрпримера напомнить Цветаеву, с её хрестоматийными признаниями в недоброте к собственным детям, то мне как раз сдаётся, читая какую-нибудь «Повесть о Сонечке», что как раз у Марины Ивановны проблема невостребованности «души прекрасных порывов» стояла острей, чем у всех других великих поэтесс. Она страшно хотела одаривать любовью, у неё просто не получалось, и эта неудача была куда более серьёзным источником её страдания, чем любые бытовые неурядицы или трагедии, выпавшие на её горький век.