Anton Nossik (dolboeb) wrote,
Anton Nossik
dolboeb

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Смерть и Венеция

Какую книгу о Венеции ни возьми — старую или современную, документальную или художественную — непременно прочтёшь в ней, что Светлейшая либо умирает на наших глазах, либо уже умерла давно (у Томаса Манна и Генри Джеймса эту участь разделяют с нею герои).
Палаццо Барбаро, где умерла героиня Генри Джеймса
Если путешественнику и видна здесь какая-то движуха, то это лишь пир чужих людей на покинутом хозяевами месте, предупреждал ещё Павел Павлович Муратов, сто лет назад. А настоящая Венеция — та, что умерла — жива лишь в дошедших до нас произведениях её художников. За сто с лишним лет до Муратова великий сказочник Карло Гоцци писал ещё определённей:

Моё венецианское сердце обливается кровью и разрывается, когда я вижу, что моё отечество погибло, и что исчезло даже его имя.

Сегодня подпереть образ неутомимого умирания Венеции фактами, цифрами и картинками — дурацкое дело нехитрое. Тут вам и признаки величественной, навек утраченной старины на каждом углу, и явная нужда в евроремонте заброшенных палаццо, и демография (60.000 нынешних жителей против 200.000 в дни битвы при Лепанто), и статистика оседания города в воду (примерно на 3 см каждые 10 лет), и повсеместные приветы от Наполеона с австрийцами (обидчиков Гоцци), и целый Остров Мёртвых напротив Новой набережной. Кстати, Островом Мёртвых называл Сан Микеле Иосиф Бродский — за 6 лет до своей смерти и за 8 лет до того, как сам там упокоился. А Пётр Вайль, автор нескольких прекрасных текстов о Венеции, Бродском и Бродском в Венеции, теперь тоже здесь похоронен... И он тоже писал об умирании, правда вполне беззаботно:

пока хватит жизни, своей и Венеции — можно сидеть где-нибудь на Славянской набережной за стаканом вина и местными лакомствами — телячьей печенкой или кальмарами с полентой, — глядя, как погружается в воду лучший в мире город.

Мне, наверное, должно быть совестно в этом признаваться, но лично я никакого умирания в Венеции не вижу и не ощущаю. Может, потому, что ни Светлейшей Республики, ни Карпаччо с Тинторетто я здесь не застал, даже в самый первый приезд, так что горечь этих утрат я переживаю не острей, чем скорбь о падении Трои. В погружение города под воду я не верю совершенно — честно говоря, не верил ещё в детстве, когда впервые об этой грядущей катастрофе прочитал. Инженерные способы побеждать стихию и укреплять городской фундамент знали ещё древние венеты 15 веков тому назад, и не сказать, чтобы инженерная мысль с той поры сильно деградировала. А со дня, когда 666 недель тому назад я впервые ступил на мостовую Пьяццале Рома (ступил — как отметил бы фон Ашенбах, в обоих смыслах, ибо по-хорошему надо было умно вплывать а не тупо въезжать), никакой гибели и упадка моё зрение здесь не фиксирует.

Конечно, коренных венецианцев в Светлейшей Республике с годами не прибавляется, молодёжь мигрирует на континент и за океан, местный диалект позабыт-позаброшен начисто, по туристическим тропам бродят толпы азиатов, а футбольный клуб, несмотря на вливание химкинских денег, болтается в третьей лиге без особой надежды повторить успехи времён Муссолини, когда он брал Кубок Италии. Даже Глеба Смирнова, без которого Венеция для меня трудно представима, на Сан Дзулиане не видели с осени. То есть в каком-то смысле, умирание — налицо.

Тем не менее, затруднюсь назвать вам город, который бы успешней символизировал для меня торжество цивилизации над временем. Все эти внешние приметы разрухи и упадка (с которыми, помнится, грозил побороться легендарный московский прокуратор В.И. Ресин), в сущности, не изменили в экзистенциальном укладе Венеции решительно ничего — по крайней мере, за те 666 недель, что я наблюдаю за жизнью этого великого города. Меняются какие-то совершеннейшие мелочи, да и те — в основном, к лучшему. В марте, например, запустили 4G, а с лета недельный проездной на вапоретто подешевел на целых 12 евро (плохая новость для зайцев — что при этом популярные причалы Ferrovia и San Zaccharia/San Marco оборудовали турникетами). Поезд из Милана подешевел, для разнообразия, всего на 1 евро — едет, впрочем, те же два с половиной часа, покуда рельсы не переложили под иные скорости. Кассиршам в церквях из венецианской патриархальной ассоциации Chorus Venezia велели впаривать туристам годовой абонемент на 20 храмов (Formosa, Miracoli, Frari, Giglio, San Pietro, Redentore, Gesuati, San Giobbe, Santo Stefano, San Stae и ещё десяток) по смешной цене в 12€ — а в розницу это было бы примерно полсотни € с туристического носа. Вот, пожалуй, и все изменения. А в остальном Венеция живёт в точности ту же самую жизнь, что и 666 недель назад: в те же часы просыпается, тогда же выносит в переулки мусор, там же обедает, слушает ту же оперу, проводит те же фестивали, карнавалы и бьеннале, пьёт те же напитки, добывает и ест те же морепродукты, и так же протестует против коррупции, вывешивая рукописные дацзыбао про «русскую и китайскую мафию» из окон обшарпанных палаццо, на обозрение непонятно кому.

И у меня нет никаких оснований думать, что спустя ещё 666 недель что-нибудь тут существенно изменится. Скорей, я уверен, что в точности так же не изменится ничего — ни в распорядке дня, ни в расписании вапоретто, ни в меню остерий, пиццерий, тратторий и энотек. При этом как будут выглядеть к 2028 году Москва, Бомбей, Лондон и Нью-Йорк, я не возьмусь предсказывать — а Венеция будет выглядеть так же, как и сегодня, и 666 недель тому назад, и как в тот день, в декабре 1973 года, который описывает Бродский в первых главах своего эссе. Ей незачем меняться, она и не планирует это делать. Может быть, оттого, что у неё нет будущего, одно застывшее прошлое, оно же настоящее. И в координатах моей единственной жизни — куда более настоящее, чем Виктор Карпаччо с сыновьями, Тинторетто с дочерью, Наполеон, австрийцы и Светлейшая Республика, которых я не застал.
Tags: венеция, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →