Anton Nossik (dolboeb) wrote,
Anton Nossik
dolboeb

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Как же погано должно стать потом...

Вот такой монолог героя можно прочитать у Пелевина:

Сейчас мне кажется, что хуже того, что со мной происходит, и быть ничего не может. А ведь пройдет пара этапов, и вот по этому именно дню и наступит сожаление. И покажется, что держал что-то в руках, сам не понимая что, – держал, держал да и выкинул. Господи, как же погано должно стать потом, чтобы можно было жалеть о том, что происходит сейчас… И ведь самое интересное: с одной стороны, жить все бессмысленней и хуже, а с другой – абсолютно ничего в жизни не меняется. На что же я надеюсь?

Поднимите руки, у кого не возникало подобных мыслей за последние полтора года.

Самое удивительное, что и хронологически, и событийно этот монолог у Пелевина — вообще не про нашу жизнь. Он написан 25 лет назад, в повести «Принц Госплана», события которой происходят в конце 1980-х, на фоне развала СССР, перестройки, гласности и экономического кризиса. При этом рассуждение про «пару этапов», после которых о сегодняшнем дне придётся ещё пожалеть, относится не к судьбам страны или героя повести, а к 11 уровню культовой игры Prince of Persia 1.0, на котором Принц (он же Саша Лапин) предвидит gameplay повышенной сложности. Тут даже пророчества, в сущности, никакого нет: всякий, кто до этого уровня добирался, может подтвердить, что сложность там действительно запредельная. В эпоху создания повести мало кому этот уровень давался сходу без God mode или без подсказок на игровых форумах.

Кстати, с пелевинской метафорой про связь между жизнью и компьютерной игрой за эту четверть века произошла очень занятная трансформация. На заре киберпанка мысль о том, что мы живём внутри игры, с заранее кем-то написанным сценарием, казалась откровением. После всеобщей компьютеризации она стала общим местом, а к нулевым начала уже раздражать своей банальностью и частотой повторения. 6 лет назад, в романе t, Пелевин предпринял занятную попытку расширить тему, сделав героями 3d-шутера «Петербург Достоевского» классиков русской литературы. Опыт вышел скорее неудачным, в силу специфики выбранного игрового жанра: шутеры — штука вполне сектантская, и целевая аудитория Толстого с Достоевским от этой секты довольно далека. Так что лично мне придумка про историю литературы как сценарий устаревшей компьютерной игрушки показалась изящной, а её исполнение — никаким. Но год назад в своём 12-м романе Пелевин эту метафору полностью вывернул наизнанку. Вторая часть романа — вставная повесть «Добрые люди» — вдыхает экзистенциальные и метафизические смыслы в самую популярную из игрушек современности. И это никакой уже не киберпанк, и вообще становится понятно, что cyberpunk is dead, потому что cyber — это наш мэйнстрим. Если бы я этот роман дал почитать своему сыну Лёве (которому к моменту выхода книги едва исполнилось семь), то он бы понял эту повесть. Потому что люди, играющие в компьютерные игры — это сегодня уже не секта инженеров, засевших в Госснабе-Госплане, и не красноглазые геймеры со всклокоченными волосами, а всё человечество. А Пелевин, как сказал бы классик марксизма-ленинизма, есть зеркало этой самой революции. Которую и компьютерной сегодня не назовёшь.
Tags: история, пелевин, цитата
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 52 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →