Anton Nossik (dolboeb) wrote,
Anton Nossik
dolboeb

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Category:

Чем плохи апостолы на горе Фавор

Висящее в Большом Эрмитаже полотно Лоренцо Лотто «Христос, ведущий апостолов на гору Фавор» — довольно наглядный случай, когда разглядывание картины в цифре может произвести на зрителя более глубокое и сильное впечатление, чем знакомство с нею в оригинале. Вот, собственно, картина:

Разглядывая эту эпическую многофигурную композицию во весь экран, трудно догадаться, что на самом деле полотно — довольно маленькое, высотой как диагональ iPad mini, и ещё 2,5 раза по столько же в ширину (26,5x57,5 см, собственно). Вот как расположена эта картина в развеске 217-го зала Эрмитажа:

(Любопытствующие приглашаются более подробно посмотреть эту развеску в 3D).

Соседство с «Мадонной делле Грацие» того же Лотто, всемирно знаменитой «Юдифью» Джорджоне (символом Эрмитажа), тициановым «Бегством в Египет» и другими шедеврами венецианской коллекции оставляет посетителю мало шансов обратить на комикс с апостолами сколько-нибудь серьёзное внимание. Это, впрочем, проблема преодолимая, если заранее о ней знать. Может быть, увидав полноэкранную репродукцию в Интернете, вы однажды специально разыщете эту картину и посвятите её разглядыванию в упор столько времени, сколько захотите, не отвлекаясь на соседние полотна.

Самый же лучший, верный и надёжный способ испортить впечатление от этой картины — это узнать о её существовании от искусствоведов новейшего времени. Джорджо Вазари в своём жизнеописании Лотто упоминает о ней вскользь — как об одном из фрагментов алтарной росписи церкви в Реканати, где в его времена было собрано больше произведений Лотто, чем во всём Эрмитаже сегодня. Но Вазари, как мы помним, к творчеству Лотто был вообще равнодушен — ему больше личная добродетельность живописца импонировала (и вызывал явное сочувствие печальный конец истории одинокого старого скитальца, который мухи в жизни не обидел, но не прижился ни в Риме, ни в Венеции, ни в Бергамо, и вынужден был окончить дни свои в захолустном доминиканском приюте, который когда-то расписывал).

Поскольку современники и потомки, вслед за Вазари (хоть и не по его вине) большого интереса к Лотто не испытывали, в последующие 400 лет оставалось в целом забыто не только творчество его, но даже авторство многих произведений. Различные картины Лотто до начала XX века приписывались Тициану, Тинторетто, Джорджоне, Гольбейну, Дюреру... Про то, как с аттрибуцией его картин дело обстояло в эрмитажном собрании в начале ХХ века, слово Аркадию Ипполитову:

В Эрмитаже одна из картин Лотто приписывалась Корреджо, одна – Перуджино, а главный его эрмитажный шедевр «Портрет Никколо ди Бонги с женой» долго считался портретом неизвестного работы неизвестного мастера.

Всемирную славу забытому на 400 лет художнику принесла вышедшая в 1895 году в Америке (и многажды переизданная) монография культового искусствоведа Бернарда Беренсона «Lorenzo Lotto: An Essay in Constructive Art Criticism. Беренсон, вооружась новаторским для той поры подходом, перерыв туеву хучу документов и источников, изучив под увеличительным стеклом огромное количество полотен и досок, приписываемых разным авторам, дотошно сравнив на этих картинах форму ушей и рук персонажей, по крупицам вытащил и личность, и творческую манеру Лотто на обозрение благодарных читателей (в числе которых был и прославленный Вёльфлин, корифей тогдашнего искусствознания). С выходом книги по всем музеям мира начался процесс восстановления справедливости по отношению к Лотто. В частности, ошибки в аттрибуциях эрмитажного Лотто, перечисленные Ипполитовым, были устранены к 1915 году хранителем Картинной галереи Эрмитажа Липгартом. Впрочем, не Лотто ли случаем написал «Мужской портрет», приписываемый Джулио Кампи и живущий в запасниках Эрмитажа, по-прежнему ясности нет. Судя по куклам на подоконнике, именно он.

Как бы то ни было, Беренсон, введя Лотто в пантеон великих мастеров венецианского Возрождения, отнюдь не утверждал, что все йогурты одинаково полезны. Отучив публику считать Лотто подражателем Джорджоне и Беллини (каким его запомнили читатели Вазари), исследовав влияние Виварини, Беренсон предъявил художнику упрёк в эпигонстве иного рода. По мнению искусствоведа, съездив в Рим и познакомившись там с Рафаэлем и Микеланджело, Лотто полностью подпал под их влияние, утратив на время как связь с родной венецианской школой, так и любую художественную самостоятельность (за которую его и позвали в 1508 году в Рим, и выгнали оттуда впоследствии). Это самое время утраты собственного стиля, по Беренсону, пришлось у Лоренцо Лотто на начало 1510-х годов, а комикс про Христа с апостолами на горе Фавор из эрмитажного собрания относится как раз к 1512 году. Сам Беренсон в монографии вовсе не уделил этой картине внимания (покритиковав соседние доски из той же церкви в Реканати), а последующие исследователи творчества Лотто, когда к ней обращались, то держались генеральной линии, заданной корифеем: ругали и манеру письма, и цветовую гамму, и композицию...

ещё одно «Преображение» Лотто, доску 2х3 метра, написанную в ту же пору и оставшуюся на своей исторической Родине в Реканати (см. репродукцию выше), Беренсон в своей книге описал, ругательски разругав — и за выморочные позы апостолов, и за их жестикуляцию, позаимствованную у Виварини, и за подсмотренную в Риме форму рук персонажей, и за самоцитату из «Положения во гроб» в фигуре Иоанна, и за подрезанных у Рафаэля ангелочков в верхней части картины... Эрмитажные апостолы на горе Фавор у последователей Беренсона попали под ту же раздачу — и перспективы амнистии выглядят бледно. Последняя монография о живописи Лотто, где питерская картина объявляется «разочаровывающей» и «сомнительной» (из-за влияния Рафаэля и Микеланджело) вышла в свет в 2014 году. Там вообще эрмитажное полотно объединено в одно наименование с доской из Реканати, как если б они были одной работой.

Я охотно готов допустить, что искусствоведы тут правы — и вообще, им видней, где великая живопись, а где — вторичность, подражательность, самоповтор и измена собственному стилю. Но раз уж мы заговорили о Беренсоне, напомню пару важных его заветов.

As to pictures known only by hearsay, they cannot and must not be considered in forming an estimate or in defining the quality of an artist, vicarious experience of the work of art being less than useless in criticism... the reader should have before him the photographs of the various pictures discussed..

Простыми словами, репродукции разглядывать Беренсон считает необходимым, а вот польза от мнения о картине, составленного по чьим-либо пересказам и откликам, стремится к нулю снизу (не знаю, как ещё перевести изящное выражение «less than useless»). Или, как формулировал ту же мысль другой российский еврей (в отличие от Беренсона, не литовский, а питерский),

Не верь в романы и в рассказы,
А верь в что видят твои глазы
.

Засим разрешите откланяться, ибо Эрмитаж открыт сегодня для посещения, и Христос с апостолами уже целых полчаса дожидаются меня на горе Фавор. А мне туда ещё идти минуты три, или все четыре.
Tags: венеция, живопись, история, эрмитаж
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments