Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

moroz

Искусство оставлять следы на снегу

Есть в Англии такой странный мужик по имени Саймон Бек (Simon Beck).
Впрочем, существует мнение, что в Англии все мужики странные.
Саймон Бек закончил Оксфорд, но в инженеры идти не захотел, а решил стать вольным путешественником-картографом.

В 2004 году, катаясь возле собственного дома на лыжах, Саймон удумал нарисовать геометрическую фигуру из собственных следов на заснеженной поверхности замёрзшего озера. Трудился долго, но потом рассмотрел результат с горнолыжного подъёмника — и остался доволен. Так родился Snow Art, который стал с тех пор основным занятием Саймона. Впрочем, в качестве инструмента для рисования он теперь использует не лыжи, а snow shoes — это такие недолыжи для прогулок по заснеженной местности.

В книге Саймона Бека Snow Art собраны фотографии 200 снежных «картин», которые он создал за последнее десятилетие. Крупные работы имеют площадь от 1 до 4 гектар (от 2 до 8 футбольных полей, уточняет автор). Понятно, что сохранить их для потомства, выставить в музее или продать с аукциона — не судьба. Сохраняются они ровно до ближайшего снегопада или оттепели (в Подмосковье арт-объекты гибнут ещё раньше под гусеницами снегокатов). Это, впрочем, не мешает Беку монетизировать своё искусство, участвуя в рекламных акциях и продавая книгу с фотографиями «картин», которых на местности больше уже нет.

Если заморачиваться культурными контекстами, тут можно найти отсылки к массе разных художественных практик с эфемерными объектами. Например, к хэппенингам московской арт-группы «Коллективные действия» в 1970-х годах (по понятной климатической причине, в основном они тоже проводились в глубоких снегах — в том числе, якутских). Или к панно из голубей на площади Сан Марко в Венеции (в геометрическом порядке птицы там выстраивались из-за правильно насыпанного корма). Можно вспомнить стрит-арт. Но на самом деле, всё это совершенно не важно.

В фейсбучной группе, где Саймон Бек выставляет свои работы, на сегодняшний день — больше 290 тысяч подписчиков. А мой старинный знакомый Сергей Спивак, вдохновившись творчеством Бека, решил сам попробовать создавать снежные картины в Подольском районе Подмосковья. Вот видеоотчёт о его первом успешном опыте:

(Если кто не узнал, это диснеевская принцесса Эльза из «Холодного сердца»).
Смонтированный ролик длится минуту, а процесс рисования занял больше трёх часов.
Адская сложность задачи состоит в том, что вся картина художнику ни в какой момент не видна, а поправить неверный штрих невозможно: след на снегу обратно засыпать не получится. Так что вся фигура рисуется в один заход, как фреска, только, в отличие от фрески, нельзя заранее сделать на снегу эскиз. То есть, наверное, в принципе можно: поднять квадрокоптер с трафаретом, проецировать изображение на снег, и двигаться по векторным линиям. Но действительно ли можно так делать, я не знаю: хорошо ли будет виден контур на снегу, не будет ли мешать рисующему его собственная тень, хватит ли у коптера батареек и т.п. Саймон Бек использует для создания своих картин компас и верёвку (метод объясняется в книге). Но для нужд Сергея Спивака этот метод не подошёл, потому что по меркам бековского Snow Art его 35-метровая принцесса Эльза — миниатюра. Не поможет и GPS, потому что для такой «миниатюры» даже погрешность в 20 см критична (см. левую щёку принцессы Эльзы, где ошибка 20 см как раз и составила). Так что Сергей помучился с математикой и придумал свой собственный алгоритм навигации по снегу, первый успешный результат которого мы с вами увидели выше.

О своих дальнейших успехах Сергей планирует рапортовать на фейсбучной странице SnowArtClub.
И приглашает всех, кто тем же занимается, присылать ему фото и видео своих работ, он будет их там выкладывать.
00Canova

Можно ли не понимать искусство?

Хороший текст написал вчера в Фейсбуке тёзка Долин:

Поражает, когда люди пишут об абстрактной живописи, авангардной поэзии или современной симфонической музыке "Я этого не понимаю".
А "Илиаду" или "Божественную комедию" вы понимаете? А Моцарта или Баха? Можете положить руку на сердце и сказать "Я понимаю "Войну и мир" и "Мадам Бовари"? Понимаете Вермеера и Гойю? Андрея Рублева понимаете? ЧТО, ПРАВДА?
Найдите уже в себе силы произнести: "Мне не нравится". Или "Мне не интересно". А потом тут же осознать, что эту информацию (мало ли кому что не нравится) совершенно не обязательно сообщать всем подряд.


Спору нет, суждения неподготовленного читателя, зрителя и слушателя о произведениях, которые трудно понять, не владея культурным контекстом, звучат зачастую глупо и самоуверенно. Примерно как заключения томских экспертов по делу о запрете «Бхагавад Гиты» в России. Если кто забыл, формально прокуратура там прикапывалась не к древнему фрагменту из «Махабхараты», а к русскому переводу комментариев Свами Прабхупады — но ни у прокуроров, ни у их «экспертной» обслуги не хватило банальной эрудиции, чтобы разобраться, где в этом тексте Прабхупада, а где — прямая речь Кришны в дословном переводе с санскрита.

Для обращения к любому произведению, которое опирается на массив предшествующей культуры, истории, традиции или религии, необходимо прежде всего обладать подготовкой, позволяющей понять, что за источники тут использованы, как они переосмыслены, и что тебе хотел сказать автор своей интерпретацией более раннего источника. Без такого знания — и тут тёзка Долин совершенно прав — не поймёшь и десятой части сказанного у Данте и не услышишь, о чём писал Бах.

Но с другой стороны нужно всё же помнить, что искусство на протяжении большей части мировой истории адресовалось конкретному зрителю, читателю и слушателю, у которого с художником имелись общие культурные коды, единое понимание контекстов, сходные представления об эстетике. А сколько нынче в России найдётся зрителей, способных понять Джорджоне или Понтормо? Я, может быть, знаю двоих или троих, но в Эрмитаж-то 5,5 миллионов в прошлом году наведалось!

То есть реально существует на свете огромное количество людей, которые в состоянии получать эстетическое наслаждение от Моцарта, Баха, Джорджоне или «Онегина», не уловив и половины намёков, подтекстов, отсылок и скрытых цитат, посредством которых авторы иных веков общались со своим слушателем, читателем и зрителем. Можно смело предположить, что подавляющее большинство даже самой просвещённой публики смутно себе представляет, о чём идёт речь в онегинской строфе про Грандиссона и Ловласа, или что там за злой народ неблагородный, пришедший древле с Фьезольских высот, отравляет жизнь Алигьери (про Фьезольские высоты, которые как были Фьезоланскими 700 лет назад, так и сегодня остались, напишу отдельный пост — пока просто ставлю тут зарубку на память).

Прекрасно, конечно, что к каждому шедевру есть подстрочные комментарии, а расшифровке «Грозы» Джорджоне посвящено 70 монографий. Но давайте же будем с собою честны. Пушкин использует Грандиссона и Ловласа в качестве очень конкретных культурных ориентиров и координат для характеристики своей героини. От того, что мы в примечаниях прочтём фамилии авторов и названия текстов, о которых Пушкин напоминал своим читателям-современникам, ясней нам ничего не станет. Боюсь, что даже если мы, заморочась смыслом пушкинской отсылки, прочтём «Клариссу, или Историю молодой леди», а также «Историю Чарльза Грандиссона» того же автора (в оригинале, как сам поэт и его читатель), мы не поймаем этой подачи, потому что английская нравоучительная литература 270-летней давности не произведёт на нас никакого глубокого впечатления. Кстати сказать, и на Пушкина тоже не произвела, ибо в письме брату он писал осенью 1824 года:

Образ жизни моей всё тот же, стихов не пишу, продолжаю свои Записки да читаю Кларису, мочи нет какая скучная дура!

Так что культурные координаты, обозначенные в «Онегине» через Грандиссона и Ловласа, не могут быть извлечены из исходного текста Ричардсона. Пушкин, описывая мир героини через эту отсылку, опирается не на английские романы, а на их восприятие современным ему обществом, точнее — очень конкретной в этом обществе прослойкой. И вот этого осмысления нам уже никак сегодня реконструировать не удастся. То есть, как и в случае с Джорджоне/Понтормо, мы можем вспомнить среди своих знакомых такого Ипполитова или Лотмана, которому внятны эти скрытые смыслы, потому что он живёт жизнь в контексте. Но вряд ли мы сами когда-либо сможем туда занырнуть. Хоть можем заглянуть осторожно — прочитав, например, последнюю книгу Ипполитова про Понтормо. Которая, конечно же, не ответит нам на вопрос, почему это такой важный художник для своего и нашего времени, но, по крайней мере, мы можем увидеть, сколь многого не способны понять про живопись, если не соотносить её с событиями биографии художника и политической ситуации вокруг него, как завещал Беренсон.

И, невзирая на всё вышесказанное, мы можем от всей души любить «Евгения Онегина». Мы можем наслаждаться «Гольдберг-вариациями», не зная ничего ни о Гольдберге, ни о бессоннице бывшего русского посла, от которой они призваны были спасти. Мы можем в каждый приезд в Венецию отправляться на свидание с «Грозой» Джорджоне, не прочитав ни одной из 70 монографий, посвящённых её тайным смыслам… А при этом рядом существует такое искусство, которое не тронет в нашей душе никаких струн. Возможно, именно потому, что мы не понимаем, как это нужно правильно смотреть, слушать, читать.

И, грубо говоря, это история не про условного Баха с Кейджем, не про Рафаэля с Дюшаном, не про Данте и Велимира Хлебникова. Тут всё как бы просто: музыка ближе к ширнармассам, если она molto cantabile, ИЗО — если «похоже нарисовано», стихи — если гладко зарифмовано и торжественно звучит. Но ведь совершенно точно так же это «понимаю / не понимаю» может быть про раннего Тициана и позднего Тициана. Вот если читать литературу и слушать искусствоведов, нам на пальцах объяснят, что поздний Тициан мегакрут, а ранний хоть и бесконечно талантлив, но вполне вторичен по отношению к старшим современникам, манеру которых он поначалу так прилежно копировал. А если просто заглянуть в два соседних зала в Эрмитаже — венецианский и тициановский, — то можно поймать себя на мысли, что в венецианском зале ты хочешь прожить остаток жизни, а из тициановского тянет на свет и свежий воздух…

Возможно, дело тут не во вкусе, а в разном уровне подготовки, которого требуют мрачнейший зрелый Тициан и восторженно-беллиниевский ранний. А может быть, и в самом деле человек мыслит на одном языке с молодым Тицианом, но на разных с пожилым? Тогда совершенно уместно будет сказать, что «Бегство в Египет» и «Ассунту» ты воспринимаешь, любишь, скучаешь, долго их не видев, что «Представление Пезаро Святому Петру» ты готов повесить над столом в кабинете, а «Наказание Марсия», «Пиета» и «Положение во гроб» тебе не понятны.

И, мне кажется, если человек про искусство, которое его не зацепило, говорит «Я этого не понимаю», то это как раз более взвешенная и цивилизованная позиция, чем «Мне не нравится», или «Мне не интересно». Фраза про «непонимание» именно то и подразумевает, что человек склонен объяснять отсутствие полноценного контакта с картиной, книгой, музыкой — недостатком собственного разумения. А также допускать мысль о том, что эта беда поправима изучением темы. Куда чудовищней, когда приходит в музей или консерваторию какой-нибудь чиновник или вождь, и начинает раздавать свои категорические оценки «Это не искусство! Это мазня! Сумбур вместо музыки!». Вот знали б Геббельс, Хрущёв и Мединский фразу «Я этого не понимаю», история искусств в ХХ веке могла бы сложиться счастливее.

Хотя не факт: вот товарищ Сталин готов был допустить, что не понимает Мандельштама — но бедного Осипа Эмильевича эти сомнения вождя не спасли…
0marcius

Воскресенье во Флоренции: 5 видеорепортажей о красоте

Воскресенье во Флоренции выдалось совершенно сногсшибательным.
Потому что 8 января — это такой благословенный зимний день, когда в этом городе вообще нет людей.

Никаких людей: ни местных жителей, ни приезжих из Италии, ни приезжих из Китая, ни взрослых, ни детей.
Все музеи открыты, очередей нет нигде, билеты покупаются в автоматах, а во всех соборах подряд служат мессы.

Так что вышел я утром из гостиницы, и сразу угодил в совершенно пустую и безлюдную усыпальницу Медичи. Обычно туда очередь не меньше 40 минут (и открыто до 13:30), но вот сегодня был специальный день.
Конечно же, сделал оттуда репортаж. Вообще-то это совершенный отрыв башки, капелла принцев Медичи: всю жизнь смотришь гипсы, а они, оказывается, не просто мраморные, они вообще живые, хоть и мёртвые уже. Трансляция — вот:
https://www.facebook.com/nossik/videos/10155723873067942/
Вышел из капеллы Медичи, обошёл собор Сан Лоренцо — а там служат 11-часовую мессу.
Зашёл, сделал вторую трансляцию. Донателловский амвон опять на ремонте, но пели красиво.
https://www.facebook.com/nossik/videos/10155723905237942/
Потом догулял до Соборной площади — а там в кассах ни души, и Баптистерий стоит пустой. Купил билет, сделал трансляцию из Баптистерия. Заснял мозаики Страшного суда и двери Лоренцо Гиберти.
https://www.facebook.com/nossik/videos/10155723951577942/
Дальше надо было ехать на гору, в аббатство Святого Мины — забирать машину, которую я бросил там накануне. Озверевшие местные гаражи лупят уже по 50 евро за день, а в уличном паркомате ночь за 10 евро. Но раз уж доехал до этой сказочной горы — зашёл в церковь Сан Миниато аль Монте. А там полуденная месса, орган, красота. Сделал репортаж.
https://www.facebook.com/nossik/videos/10155724021637942/
Потом поехал вниз с горы — а на пьяццале Микеланджело вдруг куча свободного места.
Припарковался, сделал ещё одну трансляцию.
https://www.facebook.com/nossik/videos/10155724069512942/
Потом сходил в Большую флорентийскую синагогу, но там все очень нервные и с автоматическим оружием, так что обошлось без репортажа. Зато выяснил ответ на вопрос, живо волнующий моих православных читателей: почему в синагоге никто не ловит покемонов. Ответ оказался обворожительно прост. Потому что в синагоге нет покестопа. Вместо этого там есть гимнастический зал, и уровень его престижа — 30.000 очков. Самый слабый венузавр, охраняющий покой евреев на пару с итальянскими спецназовцами, имеет силу 2500. То есть хрен кого там поймаешь, можно только огрести. Потому и не ловят.

Дальше ещё сходил в Casa Buonarrotti. Ещё один нищий фейковый музейчик в здании, где легендарный скульптор никогда не жил — вроде Casa Dante на улице Св. Маргариты, Casa del Petrarca в Ареццо и Венеции, Casa Leonardo в Винчи и Анкьяно, и десятков других таких же псевдопамятников псевдоистории итальянской культуры, построенных через века после разрушения оригинальных построек, с бюджетом в три рубля на муляжи и фотокопии дорогостоящих шедевров.

Музей был уже закрыт, но нас почему-то пустили. Внутри я сфотографировал картину Пассиньяно, о которой давеча рассказывалось в заметке про видеоряд у Соррентино — просто чтоб дать читателям той заметки представление о развеске. Любуемся.

Вообще-то я, конечно, пошутил насчёт Casa Dante и Casa Buonarroti. В Доме Данте выставлен кинжал, которым он орудовал в битве при Кампальдино, а у Буонаротти хранится копия его картины Noli me tangere кисти гениального Понтормо. Так что это не совсем пропащие 4 и 6,5 евро соответственно. Просто надо понимать, что на соседних улицах в итальянских городах стоят музеи, ценность коллекций в которых соотносится примерно как 1:10.000, а за вход в них берут примерно одинаковые деньги, и времени визит может занять одинаково.
Giotto di Bondone

«Молодой папа»: 10 старых картин и одна современная скульптура

Про первый сезон «Молодого папы» хочется написать сто экранов, но это решительно никому не нужно. Если кто сам вдруг не понял, что это абсолютно лучший сериал, когда-либо снятый для телевидения — тому и объяснять бесполезно. Смею, впрочем, надеяться, что таких недогадливых нет среди читателей этого журнала. Есть те, кто не успел ещё посмотреть — им я от души завидую, потому что впереди у них — 10 часов чистейшего кинематографического счастья. Остальным (и себе) посочувствую: первый сезон снимался три года, и вряд ли второй снимут быстрей.

Но вот про заставку к каждой серии, где Джуд Лоу проходит мимо шедевров религиозной тематики, напишу много экранов прямо здесь и сейчас, потому что это не самые известные и узнаваемые картины; при этом для сюжета «Молодого папы» все они имеют важное значение. Интерпретация этого значения в общем случае двусмысленна, в духе той дихотомии diabolical/angelical, над которой ломают голову персонажи сериала, начиная с карикатурного Маттео Ренци. Ответа они, как правило, не находят, но в таких вещах, как отношения между Богом и человеком, вопрос по определению главнее, чем ответ. Так что давайте просто разберёмся с видеорядом.

Прежде всего, не стоит думать, будто живопись и скульптура, на фоне которой происходит действие сериала и/или заставки, имеет физическое отношение к Ватикану и его художественным коллекциям. К такому уровню фактической достоверности у Соррентино нет ни малейшего интереса (об этом легко догадаться по финалу «Юности», где вся венецианская топография вывернута наизнанку покруче, чем в бондиане; в «Молодом папе» этот фокус повторён с особым цинизмом — выдумыванием невозможной остановки вапоретто San Vio). Самая главная картина с бородатой женщиной, на которую поочерёдно смотрят то в Апостольском дворце, то в Ватиканском музее разные герои сериала, висит вообще в испанском Толедо, в той самой больнице кардинала Таверы, где 47 лет назад снималась бунюэлевская «Тристана». Что это за картина — см. пост в моём Телеграме.

Итак, заставка. В ней Джуд Лоу под инструменталку Боба Дилана (All Along the Watchtower — впрочем, в версии рэпера Девлина, 2012, а не Дилана и ни Джими Хендрикса) проходит мимо девяти картин и одной (ожившей) скульптуры. Связь всех этих шедевров — исключительно тематическая: это ключевые эпизоды из истории христианства и католицизма. Музыка, при всём своём электрическом звучании, отсылает тоже куда-то в ту сторону: Watchtower, откуда стражники углядели двух приближающихся всадников, упоминается в 21-й главе Исайи, с её 5 стиха.

Перечислим же экспонаты, мимо которых проходит Пий XIII под древний гитарный запил Боба Дилана в исполнении новомодного Девлина.

Начинается история, естественно, с Рождества.
Первая картина — «Поклонение пастухов» утрехтского караваджиста Геррита ван Хонтхорста. Она написана в 1622 году и хранится сегодня в кёльнском музее Вальрафа-Рихартца.

Вторая картина — фреска Пьетро Перуджино «Вручение ключей апостолу Петру» (1482), которая могла бы по сюжету попасть в кадр целых три раза, поскольку находится в Сикстинской капелле Ватикана, где главный герой сперва заставляет кардиналов целовать его туфлю, а потом возводит в сан Гутьерреса и дона Томмазо. Но мне кажется, я понимаю, почему в этих сценах Перуджино в кадр не попал. А под титры он каждый раз очень красиво проплывает через весь экран справа налево.

Следом идёт «Обращение Савла» Караваджо (1600-1601), хранящееся в часовне Черази в соборе Санта Мария дель Пополо. То есть в Риме, но не в Ватикане, а на другом берегу Тибра, на месте бывшей гробницы императора Нерона. Какое отношение к сюжету «Молодого папы» имеет тема обращения гонителей в апостолов — объяснять нужно только тому, кто не смотрел первый сезон. А для них это был бы спойлер.

Греческая православная икона, изображающая осуждение ересиарха Ария в 325 году на Никейским соборе. может трактоваться и просто как важная веха в истории Церкви, и более конкретно — как отсылка к истории лжепророка Тонино Петтолы, выдававшего одну из своих овец за Богоматерь. Не удивлюсь, если во втором сезоне мы увидим Тонино в той же позе, в какой предстаёт на иконе осуждённый Арий.

Пятая картина — историческое полотно миланского романтика Франческо Айеца, на котором амьенский монах и проповедник Пётр Пустынник поднимает отбросы французского и фламандского общества на Крестовый поход бедноты. Стоит тут вспомнить, что Пётр Амьенский в своих проповедях ссылался на прямые указания, полученные от Бога… Картина Айеца написана между 1827 и 1829 годом. Сейчас она хранится в частном собрании в Милане.

Шестая картина — позолоченная доска Джентиле да Фабриано «Стигматы Св. Франциска», созданная великим мастером международной готики в 1420 году, за 7 лет до смерти. Доска хранится на вилле в небольшом городке Пармской области. Со Святым Франциском у главного героя сериала отношения трижды сложные. Во-первых, сценарный Пий XIII — прямая противоположность реальному папе Франциску, возглавившему Ватикан в том самом 2013 году, когда сериал запускался в производство. Собственно, главная сюжетная пружина первого сезона «Молодого папы» — вопрос: что случилось бы, если б конклав выбрал не добренького Франциска, а сурового Доминика? Во-вторых, в сериале есть сцена, где Пий XIII очень жёстко опускает и троллит братьев-францисканцев, пришедших требовать его отставки — и издевается он при этом именно над фирменной их францисканской босоногостью, из-за которой в Италии их чаще называют «босяками» (scalzi), чем братьями (frari). Третья сложность — что и с самим Франциском Ассизским не всё так очевидно, как мы привыкли думать. Это сегодня, благодаря своим последователям, он нам кажется добреньким и терпимым, а для XIII века он был вполне себе фундаменталист. Так что идеи Ленни Белардо про возврат от комфортной осовремененной part-time веры к настоящему хардкору, возможно, ближе к идеям Св. Франциска, чем либеральная позиция папы, взявшего себе его имя. Нужно просто понимать, что для Соррентино всё это не сценарные ходы для красоты сюжета, а очень реальные и важные вопросы про жизнь и современность. Вопросы, которые режиссёру важнее задать, чем ответить на них.

Седьмой экспонат — картина испанского барочного живописца Матео Сересо-младшего «Святой Фома из Вильянуэво, раздающий милостыню». Она написана в 1660-е годы и хранится в Лувре. Герой картины — ещё одна противоположность Ленни Белардо из первого сезона: яркий оратор, харизматичнейший проповедник своей эпохи, упрямо отказывавшийся от важных руководящих постов в церковной иерархии, но при этом до такой степени зацикленный на публичной благотворительности, что однажды он даже продал свой матрац, чтобы вырученные деньги раздать нуждающимся. Зато у него был тот же диагноз, который поставят Пию XIII врачи из больницы Дзаниполо в первой серии второго сезона, когда и если она будет снята (ну не сможет режиссёр удержаться от показа этой больницы, если Венеция — столь очевидный центр его Вселенной). Впрочем, я совершенно не уверен, что Соррентино заморачивался биографией персонажа картины Сересо, или ждёт того же от зрителя. Возможно, ему просто нужно было в этом месте мутное пятно с кардинальской тиарой в центре кадра. Хорошим подтверждением этой гипотезы могут служить десятки других шедевров испанской и итальянской живописи на тот же самый сюжет. Сересо им явно не конкурент, и выбран за мутность, а не за наглядность.

Восьмая картина принадлежит кисти забытого ещё при жизни флорентийского живописца позднего Возрождения, по кличке Пассиньяно, — из тех, кого Беренсон насмешливо именовал tenth-rate artists. Даже его настоящей фамилии история искусств не сохранила, зато известно, что он помогал Дзукари заканчивать за Вазари унылейшую роспись купола во флорентийском Дуомо. Все мы видели эту роспись, но мало кто вспомнит, о чём она… Картина Пассиньяно, которую Соррентино включил в слайд-шоу, изображает Микеланджело Буонаротти, представляющего папе Павлу IV проект собора Св. Петра. Хранится это полотно в доме-музее Буонаротти во Флоренции. Какое отношение имеет его сюжет к сериалу — не требует объяснений. Все ключевые слова на поверхности.

Следующий кадр ненавязчиво готовит нас к оглушительному финалу ролика. Это картина амьенского художника-гугенота Франсуа Дюбуа «Варфоломеевская резня». Полотно, созданное между 1573 и 1584 годом, живописует зверства французских католиков во время гугенотской резни. Сам художник чудом избежал гибели, найдя убежище в кальвинистской Женеве. Там один его единоверец, банкир из Лиона, заказал ему эту картину в память о пережитой французскими гугенотами трагедии. По странному стечению обстоятельств, это единственная дошедшая до нас работа Дюбуа. И та осталась в Швейцарии, где поныне хранится в Кантональном музее искусств Лозанны.

Варфоломеевская ночь совершенно точно не имеет никакого отношения к событиям сериала, но она имеет очень прямое отношение к сюжету ролика. Там от самой сцены Рождества, одновременно с движением Пия XIII вдоль картин, в верхней их части пролетает огненная комета, поджигая разные элементы изображения. На полотне Сересо загорается венок в руке ангела, на картине Пассиньяно она поджигает зонтик над головой Микеланджело, а в сцене Варфоломеевской резни поочерёдно начинают пылать все крыши Парижа. Впереди по сюжету ролика нас ждёт пиздец всему, бессмысленный и беспощадный. Причём он ждёт нас уже не в условном двумерном пространстве классической живописи, а в 3D с живым актёром.

Последний экспонат по ходу папской прогулки — ожившая инсталляция современного итальянского скульптора Маурицио Кателлана La Nona Ora («Девятый Час»). Она создана в 1999 году и изображает тогдашнего папу Иоанна Павла II, придавленного к ковровой дорожке упавшим с неба метеоритом. Метеорит — каменный, папа — восковой. Название инсталляции отсылает к сцене смерти Иисуса Христа, испустившего дух на девятый час (см., например, Евангелие от Марка, 15:34-37), что соответствует трём часам дня по католической традиции. Инсталляция входит в огромную коллекцию современного искусства французского миллиардера и мецената Франсуа Пино и периодически выставляется в музеях. Правда, на большой выставке Пино в бахметьевском гараже в Москве (когда он был ещё «Гаражом», а не Еврейским музеем) показывали другую скульптуру Кателлана.

«Девятый Час» как художественное высказывание невозможно объяснить в отрыве от личности и биографии главного героя инсталляции. К моменту её создания 79-летний Кароль Юзеф Войтыла уже 21 год возглавлял католическую церковь, пережив на этом посту два покушения, операцию по удалению опухоли кишечника и перелом шейки бедра. К тому же понтифик страдал прогрессирующим паркинсонизмом. Он мог бы уйти на покой по возрасту и состоянию здоровья, как сделал позже его преемник. Но вместо этого Иоанн Павел II продолжал активную публичную деятельность, ездил по миру, посредничал в урегулировании политических и военных конфликтов, проповедовал, писал книги… Кателлан интерпретирует эту историю как добровольное мученичество старого, больного человека. Поэтому метеорит, кладущий конец страданиям понтифика — это акт высшего милосердия, как и смерть Христа в Девятый Час. В Евангелиях этот момент явно прописан: как только Христос зовёт Бога, Бог сразу же прекращает его мучения. Кателлан в своей инсталляции оказывает такую же милость Иоанну Павлу II — за 6 лет до того, как тот действительно отмучался.

Для Соррентино вся эта фабула 18-летней давности — лишняя. От инсталляции Кателлана он оставляет только мощнейший визуальный образ, переосмыслив сюжет. Экранная версия «Девятого Часа» — не про милость Божью. Она — про всю католическую церковь, «умирающую от старости» (это не метафора и не интерпретация, а прямая цитата из закадрового текста в первой сцене 6-го эпизода: What did he die of? The same thing our Church is going to die of. Old age.). Но Ленни Белардо не даст Ватикану умереть в своей постели от старости. В его персональное Рождество (а он, как мы помним, вылез в начале первой серии из-под кучи убиенных младенцев с картины Карото) в небе зажглась Вифлеемская звезда, которая с каждым его шагом прибавляет в разрушительной силе. И после Варфоломеевской ночи она из мультяшной хвостатой кометы, шалящей на картинах старых мастеров, превращается в тот самый убойный кателланов метеорит. Который в заключительной сцене пролога сбивает с ног не позапрошлого папу, ушедшего из жизни 12 лет назад, а весь актуальный институт папства. Актёр, играющий «старого папу» в этой заключительной сцене, совсем не похож на Кароля Йозефа Войтылу, живого или воскового. Зато он похож на двух последующих персонажей ватиканской истории: Йозефа Ратцингера и нынешнего папу Франциска I.

Открытым для интерпретации в этой сцене остаётся лишь один вопрос: а кто же тут сам Пий XIII? На первый взгляд, он — тот самый метеорит, сметающий старую ватиканскую гвардию. Именно так воспринимает его дряхлый кардинал Кальтанисетта, и зритель обречён с ним периодически соглашаться. Но мы к этому моменту уже приучены к фирменной двусмысленности центральных соррентиновских метафор — и мы легко найдём в сцене падения метеорита прямо противоположный сюжет. Ведь Ленни Белардо собирается пробыть папой всю оставшуюся жизнь — и покинуть Святой Престол лишь ногами вперёд, как исходный герой инсталляции Кателлана. В момент избрания папой ему 47 лет, то есть он на 10-11 лет моложе Войтылы. Но он уже болен, и никакой фитнес с теннисом по ходу пьесы не сделает его здоровей. Впереди его ждут артрозы с артритами, инсульт и слепота, как Ратцингера, онкология и Паркинсон, как Войтылу, пневмония с разрывным кашлем, оборвавшая жизнь Пия XII в 1958 году, или его собственный набор диагнозов, один из которых мы уже угадываем. Так что однажды его персональная Вифлеемская комета, потерявшая огненный хвост и превратившаяся в чёрный ноздреватый метеорит в форме пушечного ядра, сметёт и его самого. Ленни Белардо собирается править долго, но он не будет править вечно. Рано или поздно его комета его догонит, чтобы поставить точку.

Я почти уверен, что такой сцены Соррентино снимать не планирует, но задуматься над этой перспективой он нас уже пригласил. И дал примерно три года на размышления.
00Canova

Какое отношение имеют очереди к культуре и к России

В минувший четверг — как раз в те минуты, когда в Мосгорсуде мне выносили приговор, — у входа в Инженерный корпус Третьяковской галереи предсказуемо передрались поклонники европейской живописи, мёрзшие в очереди на выставку Roma Aeterna. Странно, что это случилось только на этой неделе, потому что билеты на экспозицию ватиканских шедевров закончились задолго до открытия, а давка в Лаврушинском переулке началась наутро после вернисажа, и прекращалась с тех пор только по понедельникам, когда там выходной, и билетов в принципе не продают.

На следующий день Медуза взяла интервью об этом явлении у Ольги Свибловой.

Вчера на «Открытых диалогах» в питерской Академии Штиглица об том же рассуждали Анна Монгайт и Антон Долин (моя трансляция — здесь).

В общем и целом нужно признать, что вразумительного ответа на вопрос, по каким высоким культурным соображениям в России 2016 года люди мёрзнут и убиваются в музейных очередях, как 40 лет назад за колбасой в продовольственных магазинах, нет ни у кого. Или, по крайней мере, я его не слышал, и самому мне ничего осмысленного в голову не приходит.

Никак не помогает и наблюдение за иностранным опытом. Потому что за границей — фигня почти такая же. С одной стороны, есть километровые очереди, аншлаги и смертоубийство на подступах к музеям, театрам и фестивалям, с другой — вход в богатейшие и знаменитейшие мировые сокровищницы классического и современного искусства (Метрополитан, National Gallery, Академия, Брера, даже Уффици и Лувр) зачастую бывает совершенно свободным, а залы их — безлюдными и тихими.

Ольга Львовна, опираясь на собственный музейный опыт, говорит о влиянии маркетинга:

Когда я только начинала работать директором, Museum of Modern Art в Нью-Йорке сделал выставку Родченко, там был колоссальный бюджет, и PR-кампания занимала 60 его процентов, а еще 20 приходились на сувенирную продукцию. Эти цифры меня тогда поразили.

С влиянием наружной рекламы, газетных публикаций и — в нашем случае — зомбоящика никак не поспоришь. Вряд ли Серов и Айвазовский в «Третьяковке» стали бы такой притчей во языцех, если б подгоном туда телезрителей не занимались федеральные каналы. Но буквально в эту пятницу я провёл полдня в Эрмитаже, и ни в главном здании, ни в ГШ не видел никаких очередей вообще: ни в кассы, ни в гардероб, ни на вход. Хотя, казалось бы, главный музей страны в рекламе не нуждается, и ни одной выставки резонанснее Яна Фабра в эти дни в России не проводится…

В Академию имени Штиглица, на первый час «Диалогов», где Антон Долин рассуждал о работах Фабра в Эрмитаже, набилось больше 1000 человек, явно больше, чем посетили в тот день саму инсталляцию бельгийца в Главном штабе (да и Рыцарский зал, который служит смысловым центром его экспозиции в Зимнем дворце). При этом никаким подгоном слушателей в «Муху» ящик не занимался. Наоборот, Управление ФСБ по Ленобласти приложило в нынешнем году титанические усилия, чтобы ни одна питерская площадка не осмелилась больше принимать «Диалоги» у себя. К счастью, усилия чекистов оказались безуспешны, но уж точно никакой рекламой и маркетингом популярность площадки не объяснить.

По всей видимости, мы тут просто вопрос неправильно задаём, оттого и не можем найти на него сколько-нибудь удовлетворительный ответ. Начать стоит с того, что между аншлагами на знаковых мероприятиях и общенациональным «спросом на культуру» нет ровным счётом никакой связи. Та же давка в Лаврушинском переулке, о которой сказано выше — сколько там участвовало народу? 100 человек? 300? А сколько людей обеспечивали яркую и запоминающуюся телекартину очереди на Рафаэля или Айвазовского в выходные? Считал лично, так что могу засвидетельствовать: не больше 300, даже в последний воскресный день на Крымском валу. Для 15-миллионного московского региона это слёзы — особенно учитывая долю иностранцев и других гостей столицы в этих очередях.

А знаете, какова доля телеканала «Культура» от всех телезрителей России младше 54 лет? 1,4%, Карл. Но при этом, если б все зрители этого канала собрались за один месяц побывать в самом просторном из музеев России — там случилась бы Ходынка. Так что для вывода о репрезентативности музейных очередей для всего населения в целом нет ни малейших арифметических оснований. Говорить тут нужно просто о бутылочном горлышке: о периодически возникающих несоответствиях между пропускной способностью культурного учреждения и количеством желающих туда попасть в определённые дни и часы.

Если анализировать не общенациональный культурный подъём, а происхождение бутылочного горлышка, то все причины хорошо известны и находятся на поверхности.

Фактор №1: Пропускная способность

В случае Инженерного корпуса Третьяковки, которую москвичи и гости столицы штурмуют нынче, требуя доступа к шедеврам Ватиканской пинакотеки, так же, как и в капелле Скровеньи в Падуе, в Базилике Св. Франциска в Ареццо или в трапезной Santa Maria delle Grazie в Милане, где находится «Тайная вечеря» проблема состоит в скромных физических размерах помещения. Одновременно там могут находиться лишь несколько десятков человек, поэтому обеспечить туда непрерывный доступ посетителей невозможно. Вход всегда организован по сеансам, и билеты распродаются на много месяцев вперёд. Это вполне естественный перманентный затык, который никуда и никогда не денется.

Но даже если взять какое-нибудь необъятное помещение, вроде Эрмитажа, общая площадь которого превышает 233 тысячи квадратов, а экспозиционно-выставочная — 66,8 тыс кв м, там тоже ведь случаются очереди, от самых ворот на Дворцовой. Потому что это не сад и не парк, куда желающие могут попадать с любой точки периметра, а учреждение с определённым порядком доступа, где есть касса, контроль, гардероб и рамки досмотра. Все эти точки имеют ограниченную пропускную способность, никак не связанную с общей площадью экспозиционного пространства. Эрмитаж с этой проблемой борется очень эффективно: там людей с билетами, людей без билетов и организованные группы запускают и выпускают вообще с разных подъездов, далеко разнесённых между собою в пространстве. Но нужно понимать, что даже в Эрмитаже фактором, определяющим пропускную способность, может в иной день оказаться загруженность гардеробов.

Фактор №2: Ажиотажный спрос

На последнем Биеннале в Венеции, с 7 мая по 23 ноября 2015 года, отметились 500.875 поклонников современного искусства. В среднем эта цифра соответствует 2900 посетителям в день. Много это или мало? Вообще-то смехотворно мало. Для Государственного Эрмитажа этот показатель в нынешнем году превышает 17 тысяч в сутки. Так откуда ж берётся такая давка в павильонах Биеннале, на входе в Сады и в Арсенал, что за история с подпольным добыванием проходок, с пролезанием фанатов в дыру напротив российского павильона?

Ларчик открывается до смешного просто. Примерно 80% посетителей ломятся на мероприятие в первые 10 дней после его открытия. И тогда мы видим всё то смертоубийство, о котором потом ещё пару лет выслушиваем охотничьи рассказы особо успешных безбилетников. А дальше, до самого конца ноября, мы не встретим там ни толп, ни очередей в кассы, ни давки в павильонах. Та же история — с великим множеством выставок, открытие/закрытие которых становится притчей во языцех, но в течение нескольких месяцев между вернисажем и лихорадкой последних дней туда можно попасть совершенно свободно и без очереди. Способа с этим бороться не придумал ещё, кажется, ни один музей.

Самую большую музейную очередь в моей жизни я видел 2 января с.г. в городе Флоренция. Хвост из желающих попасть в галерею Уффици тянулся с другого берега Арно, по всему пути следования коридора Вазари. В пинакотеку палаццо Питти в тот же день очередь извивалась змеёй вокруг всей дворцовой площади. Неделю спустя, когда я снова приехал во Флоренцию, в кассах и залах двух этих музеев не было уже ни души. Просто 2 января в Уффици был бесплатный день. Таким днём там является первое воскресенье каждого месяца. А тут оно ещё и совпало с длинными новогодними выходными, о чём ниже.

Фактор №3: Сезонность

На популярности культурного события в любом городе сказывается общее количество свободной публики, местной и приезжей, в данный день. Выходные где угодно являются днями повышенного спроса на музеи и выставки, но у каждого города есть ещё и свои сезоны большого наплыва приезжих — те же белые ночи в Питере. Проще всего наблюдать этот тренд на площади Сан Марко в Венеции, потому что там расположены рядом три объекта, куда одновременно ломятся туристы: Дворец дожей, собор и колокольня Св. Марка. Если видишь двухсотметровую очередь из желающих попасть во Дворец, можешь не сомневаться, что и в собор, и на колокольню будет примерно такая же.

Если ты большой фанат многочасовых очередей, то можешь присоединиться. А если нет — полезно знать, что в любой из этих объектов можно попасть совершенно без очереди, либо в тот же самый день, либо на следующий. Нужно просто изучить динамику этих толп, она очень простая. Можно опередить толпу, придя на площадь в тот час, когда туристы ещё завтракают. В середине дня все тургруппы отправляются организованно питаться, и очереди редеют. Если существенный вклад в создание давки на площади вносят пассажиры круизных лайнеров — их набег стоит просто переждать, потому что к закату их так же организованно увезут на пристань, грузиться к отплытию.

Фактор №4: Низкая компьютерная грамотность посетителей

По этой теме самым наглядным примером служит крыльцо Исаакиевского собора в Питере. То, что там можно увидеть в любое время года, — явление, решительно непостижимое уму.

Есть две будочки, где можно, выстояв длинную очередь, купить билеты в собор и на обзорную колоннаду, за нал и по карточке. Кассирши неприветливы и неповоротливы, но очередь к ним не иссякает. Прямо напротив этих касс находятся стойки автоматизированной продажи билетов, в том числе и по карте, и за наличные. И возле них — ни души. Можно просто засунуть 150/250 рублей в надлежащую прорезь, взять билет и спокойно пройти с ним через электронный турникет, приложив штрих-код к сканнеру. При использовании стоек удовольствие занимает от силы минуту. Но гражданам стабильно хочется выстоять очередь к физической кассирше. Все стоят — а я чем хуже?!

Почему так происходит — рационально объяснить невозможно в принципе. Как нельзя объяснить существование людей, до сих пор заказывающих такси в Москве и Питере звонком со смартфона в фирму голосом — где нельзя потом ни узнать номер заказанной машины, ни отслеживать её движение, ни оплатить поездку по безналу, ни созвониться с шофёром, если что-то забыл в салоне. Объективно существует спрос на «живое общение» там, где автоматизация бронирования в XXI веке давно решила массу проблем. В случае с заказом такси пример анекдотичен. А в случае обращения в турфирмы за авиабилетами и гостиничной бронью результаты бывают подчас трагичны. Что касается культурных мероприятий, то тут, наверное, нужно просто вспомнить, что основное ядро вышеупомянутого телеканала «Культура» составляет публика старше 45 — то есть самая тугая в смысле восприятия любых технологических новшеств (не стану называть имён, но я лично знаком с несколькими иконами отечественной культуры, которые в 2016 году обходятся без мобильного телефона, ведя при этом весьма активную гастрольную или кураторскую деятельность).

Прогресс высоких технологий в деле упорядочения доступа на музейно-выставочные объекты повышенного спроса в последние годы совершенно огромен. Для пользователя смартфона электронные кассы и расписания решают массу проблем. О появлении в продаже очередной порции билетов на ватиканскую выставку та же Третьяковка рекомендует узнавать, подписавшись на её страницу в Фейсбуке. Но не тут-то было. Огромному количеству людей проще убиваться в очередях, чем изучить сайт, скачать приложение, подписаться на рассылку.

Все факторы, которые я тут перечислил, достаточно очевидны.
Отдельно хочется отметить, что все они не имеют никакого отношения ни к России, ни к ажиотажному спросу на культуру.

Просто одни люди любят стоять в очередях. Другие, хоть и не любят, но считают это стояние «вместе с народом» необходимой платой за вход. Третьи не осилили базовых навыков общения с электронным киоском. Четвёртые принципиально не приемлют ничего современного в сфере культуры (о таком подходе я тут не раз уже писал: с утверждением о том, что героям Диккенса невозможно сопереживать, читая об их страданиях с планшета, спорить бесполезно).

На мой взгляд, тут нет ничего плохого, как и ничего хорошего.
Надо уважать право каждого человека тратить на стояние в очереди на выставку больше времени, чем на её посещение.
Не соглашусь только с утверждением, что культурность отдельного человека или целого общества может как-то оцениваться по количеству часов, проведённых в очередях.
00Canova

Отмена 282-й статьи: голосуем на сайте РОИ

Пару месяцев назад я тут рассказывал о том, что закинул на РОИ свою инициативу по отмене 282-й статьи УК РФ. Собственно, пара месяцев и есть тот срок, который внутренняя цензура РОИ отводит себе на процедуры предварительного согласования любого внесённого гражданами предложения. В чём состоят те самые процедуры, кто в них участвует, и как они соотносятся с применимым законодательством — большая государственная тайна.

В любом случае, 2 месяца почти истекли — и вот, в последний день осени я получил письмо о том, что статус моей инициативы изменён. С 30 ноября она официально выставлена на голосование на сайте РОИ.
Вот адрес:
https://www.roi.ru/31021

Это значит, что теперь уже не от меня, а от вас, мои дорогие читатели, зависит, как скоро мы наберём 100.000 голосов, необходимых по закону для того, чтобы инициатива была вынесена для обсуждения на федеральном уровне. Любопытно, что к моменту, когда я на эту страницу первый раз зашёл, по ссылке из почтового уведомления от РОИ, эту нигде прежде не анонсировавшуюся инициативу успели поддержать 1213 зарегистрированных пользователей портала Госуслуг.

Пришло время действовать вместе. И да, тут уместна совершенно любая ваша помощь.

Линки, шеры, кросспосты, ретвиты, лайки, максимальное распространение информации о том, что инициатива голосуется, её можно и нужно поддержать.

Разумеется, публикации в любых СМИ — о том, что инициатива прошла цензуру, находится теперь на голосовании, освещение самого хода голосования.

Также очень приветствуется любой креатив, наглядная агитация. Художник из меня так себе, поэтому рисуйте, пожалуйста, баннеры, квадраты для Инстаграма, любую красоту для распространения — и оставляйте комментариями первого уровня под этим постом.

Чем скорей мы наберём эти 100.000 подписей, тем нагляднее станет разным методологам и сайентологам со Старой площади, до какой степени они достали со своими судилищами из-за репостов и лайков.

Так что давайте уже сделаем это вместе.
Главное — не спрашивать, чего мы можем добиться, собрав голоса.
А просто добиваться, собирать. Потому что сомнениями в собственной способности на что-то повлиять мы совершенно точно ничего не добьёмся.
Только лишний раз докажем беспредельщикам всю безграничность нашего долготерпения.
cash

Кому я помогаю собрать деньги на проекты

В этом журнале регулярно публикуются сообщения о новых краудфандинговых проектах, причём в большинстве случаев кампании по сбору денег, о которых мне случается здесь писать, заканчиваются успехом. На платформе «Планета.Ру» из этого успели даже сделать ошибочный вывод, что у меня — «счастливая рука», и соискателей особо крупных сумм периодически отправляют оттуда ко мне «за благословением».

На самом-то деле, всё совершенно наоборот. Успех тех сборов, которые я тут анонсирую, связан не с моим благотворным влиянием, а с тем, что из любых 100 кампаний, обратившихся за медийной поддержкой с Планеты, Boomstarter, Kickstarter и IndieGoGo, я рассказываю в лучшем случае про десяток, отобрав их по трём критериям:
— то, что кажется интересным лично мне
— то, что может показаться важным моим читателям
— заявки с адекватной целевой суммой финансирования.

Скажем, если кто-нибудь соберётся издавать русский учебник по венецианскому диалекту итальянского языка, и попросит на проект 30.000 целковых, то первое и третье условие будут соблюдены, но едва ли среди читателей этих строк найдётся даже 10 человек, которым интересно было бы иметь в библиотеке такую книгу, не говоря уже о том, чтобы в неё заглядывать. Поэтому если я о таком проекте когда-либо и напишу, то скорей личными сообщениями этим самым 10 людям, чем сподоблюсь на пост в ЖЖ.

Или, скажем, если кто-нибудь захочет собрать в Интернете миллион долларов на проведение в Москве выставки картин про Св. Георгия, включая известные шедевры Альтикьеро, Учелло, Карпаччо, Рафаэля и де Кирико, то я буду в восторге от самой идеи подобной выставки, и читатель, уверен, оценит этот замысел (судя по успеху публикаций георгиевского цикла в этом ЖЖ) — но единственного человека, собравшего в Рунете миллион долларов на одну кампанию, зовут Алексей Навальный, и этого успеха он добился в 2013 году, до покоренья Крыма, уполовинившего платёжные возможности россиян. Сегодня, как мне кажется, собрать миллион долларов краудфандингом в Рунете на один проект — задача нереальная. Поэтому про выставку Св. Георгия, как ни обидно, я тоже тут писать не стал бы.

Ну, и поиск 100.000 рублей на издание настенного календаря с портретами героев «Игры престолов» я не стал бы тут анонсировать. Сумма подъёмная, и наверняка среди моих подписчиков найдутся желающие скинуться. Но, как мог заметить читатель, за 6 сезонов этого сериала я тут ни разу о нём не написал, как и о романах, по мотивам которых он снимается. Ничего плохого не хочу сказать про Game of Thrones — это, бесспорно, шедевр сериального жанра 2010-х, просто у меня с Ланнистерами и Старками — давнее джентльменское соглашение. Они не читают мой ЖЖ, а я не слежу за их приключениями. Если кому-то из подписчиков этого журнала без постов соответствующей тематики тут наскучило — с 2011 года он давно уже отсюда отвалил. Остались, очевидно, самые стойкие, которые готовы простить мне и экстремизм, и спокойное отношение к «Престолам».
00Canova

Гигапиксели и украденные шедевры: что с ними случилось за год

Ровно год назад в этом ЖЖ вышел очень важный пост «Гигапиксели Брейгеля и Рембрандта» — о тех подробностях шедевров классической живописи, которых не рассмотреть ни в каком музее мира. За прошедший год гугловское приложение Arts & Culture (AppStore, Google Play, веб) обогатилось неимоверным количеством российских экспонатов — не только советской живописью из роскошных олигархических собраний, но и огромным массивом исторических архивных материалов: например, коллекциями документов Военно-исторического общества и виртуальными экскурсиями по 18 литературным музеям России. Залипнуть там можно строго на полжизни: есть даже такой Айвазовский, из татарских и турецких музеев, которого не показывали давеча на Крымском валу...

Похоже, в этот год прорвало какую-то плотину, и добавляться в эту виртуальную коллекцию, вслед за Метом, NGA, Лувром, Эрмитажем и Уффициями (куда Гугл долго сам ходил клянчить гигапиксели) ломанулись такие музеи и галереи, которые прежде не слышали о возможности туда вступить. А мы, в свою очередь, не слышали об этих музеях и собраниях. Вот кому б из вас пришло в голову искать на дальнем севере Стамбула университетский музей Сакып Сабанджи?! Я только проплывал его на корабле, и пролетал над ним на самолёте, когда «Ататюрк» не давал посадки, отправляя пилотов кружить над устьем Босфора. Но как туда добираться из центра — до сих пор себе не представляю. А там запасы Айвазовского не хуже, чем в Третьяковке. И теперь они слиты в Google Arts Project... Что изменилось за последний год в самом приложении, и как там теперь можно, наведясь камерой на картину в музее, получить о ней полную справку — читаем в июльском посте блога Arts & Culture.

Кстати, ограбление веронской картинной галереи Кастельвеккьо, о котором я писал год назад, успешно раскрыто прошедшей весной. Все 17 шедевров Мантеньи, Беллини, Рубенса, отца и сына Тинторетто, Пизанелло и Карото (на общую сумму в столько же миллионов евро) нашлись в схроне на западе братской Украины. Как выясняется, их там зарыли бывшие сотрудники молдавского КГБ, ограбившие веронский музей при содействии местных охранников. СБУ, разумеется, видит тут «руку Москвы» и происки ФСБ, но по факту за полгода с момента обнаружения картин их так и не вернули из Украины в Италию. Пишут, что Пётр Порошенко планировал собственноручно доставить украденные шедевры в страну происхождения и вручить их премьер-министру Маттео Ренци, но с 6 мая с.г. почему-то не торопится это сделать. Итальянская пресса по этому поводу недоумевает, а сам Ренци готовится к конституционному референдуму 4 декабря, при неудаче которого обещал (но впоследствии передумал) уйти в отставку... Короче, жизнь бьёт в Европе ключом, а мы вернёмся к посту годичной давности, потому что добрая половина читателей, начавших сюда заглядывать после возбуждения уголовного дела, его в своё время пропустила. Портрет Рудольфа II Габсбурга кисти Арчимбольдо не имеет никакого отношения ни к тому посту, ни к сегодняшнему — это просто ещё одна иллюстрация на тему новых поступлений проекта Google Arts & Culture.

Гигапиксели Брейгеля и Рембрандта

Когда 4 года назад я впервые написал тут про остолбенительный Google Art Project, задачей которого является оцифровка шедевров мирового искусства в партнёрстве с ведущими музеями мира, в его базе насчитывалась всего тысяча изображений в высоком разрешении. Сегодня их там уже 45.000. Как показало ограбление пару дней назад в веронском Старом Замке, этого тоже мало. Поскольку Музей Кастельвеккьо в число 250 партнёров Гугла не входил, ни одно из 17 похищенных оттуда полотен — кисти Рубенса, Мантеньи, Беллини, отца и сына Тинторетто, Пизанелло, Карото и других — не представлено в оцифрованном виде на сайте Google Art Project. Есть, конечно, другие репродукции, где кое-что из прилично оцифрованного можно надёргать поштучно. Но необходимости в системной работе по оцифровке всего мирового музейного фонда это не отменяет. И не только потому, что картины могут оказаться украдены, сгореть в пожаре, стать жертвой правоверных или других вандалов. А ещё и потому, что никогда и никто из музейных зрителей не приближался к содержанию и живописной ткани великих картин так близко, как человек, рассматривающий их цифровые репродукции в hi-res. Просто хочется показать тут пару примеров — два фильма из сериала французского Canal Educatif a la Demande, которые посвящены картинам Брейгеля и Рембрандта, и созданы в партнёрстве с Google Art Project, с использованием технологии gigapixel для разглядывания мельчайших деталей изображения.

Вот фильм про «Жатву» Питера Брейгеля Старшего — доску размером 116,5х159,5 см, с бесчисленным множеством сюжетов и деталей, которую можно «живьём» рассмотреть в зале голландцев нью-йорского «Метрополитена». Посмотрите, что в ней увидел парижский искусствовед Эрван Бомштайн-Эрб, и как он это смог за 13 минут показать:

А вот другая, наверняка виденная читателями этих строк в «Эрмитаже», картина Рембрандта «Возвращение блудного сына». Казалось бы, деталей на ней ну вообще совсем мало — недаром все зрители подолгу утыкаются в сыновнюю пятку. Так что тут, казалось бы, Бомштайн-Эрбу не утопить зрителя в визуальных мелочах, но сознайтесь: доводилось ли вам когда-нибудь разглядеть вот этот портрет на стене, справа от служанкиной головы, или задуматься, кто и почему там дудит в красную дудку? Только не говорите мне, что это флейтист, репетирующий перед банкетом по поводу возвращения блудного сына. Всё равно не поверю, при всём уважении к Нувену.
Фрагмент картины Рембрандта
Конечно, детали в этой картине — не так интересны, как связь между историей Блудного Сына и судьбой самого художника, которую рассказывает и показывает Бомштайн-Эрб. Но честно вам скажу, за 30 с лишним лет разглядывания оригинала и репродукций, а также чтения разных книжек по искусству, я не увидел на полотне Рембрандта столько посланий и смыслов, сколько их смог показать Бомштайн-Эрб за 12:40' в своём ролике:

В первом сезоне сериала про шедевры мировой живописи — ещё 8 эпизодов: Ботичелли, Виже-Лебрюн, Мане, Ван-Гог, Гольбейн, Делакруа, Роден и Пуссен.

Кстати, это ж и ответ на непрерывно задаваемый во френдленте вопрос, какие сериалы смотреть...
00Canova

Как попасть на Айвазовского

Выставка Айвазовского в Третьяковской галерее на Крымском валу закрывается сегодня в полночь.
Все билеты на неё закончились в кассах примерно ещё в октябре.
Соответственно, километровая очередь безбилетников, которая там сейчас стоит вдоль всей восточной стены ЦДХ, запускается внутрь по 25 человек раз в полчаса. Легко посчитать, что люди, которые стоят сейчас в этой очереди 140-ми, зайдут внутрь часа через 3.

На этом, разумеется, не упускают своего случая нажиться спекулянты, предлагающие билеты без очереди по 1500₽ за единицу (при официальной цене в 400₽ за взрослого). Поскольку спекулянтам холодно, а спроса на их товар особенного нет, уместен торг. Ещё время от времени возникают совершенно честные лишние билеты — от людей, которые, скажем, собирались пойти компанией, а кто-то в итоге не смог. Мне сегодня парочка таких попалась.

Но если вы всё равно никак на эту выставку не попадаете, то, во-первых, есть в свободной продаже её роскошнейший каталог — пока за 3000₽, а там, глядишь, и подешевеет.

Во-вторых, для таких, как я, в приложении «Библиотека Третьяковской галереи» для iPad есть в точности этот же каталог в виде in-app purchase, со всеми текстами и репродукциями, всего за $4,99. Возможно, в русском AppStore он и того дешевле, не проверял. Но это реально очень круто — цифровой каталог. Жаль, что недоступен сквозному поиску, но copy/paste там работает.

Про саму выставку могу сказать, что это такой новый интересный жанр сложился у Третьяковки: превращать полузабытых русских художников в суперзвёзд, затмевающих популярностью Рафаэля. И с Айвазовским этот фокус в очередной раз прекрасно удался. Художник он превосходный, и очень понятный широкой публике. Просто эта самая публика в обычное время по картинным галереям у нас не ходит. Тот же «Девятый вал» в 14-м зале Михайловского дворца, напротив брюлловской «Помпеи», в обычный день вызывает у посетителей не больше ажиотажа, чем Генриетта Леопольдовна Гиршман в 42-м зале основного здания Третьяковки. Однако же придумался способ превратить сперва Серова, а теперь и Айвазовского в культовое художественное явление — по-моему, это очень здорово, даже если никак не сказалось пока на популярности других выставок, проходящих в Инженерном корпусе.

Впрочем, вот откроется 25 ноября в Третьяковке показ шедевров из Ватиканской пинакотеки, и там уже тоже полный аншлаг, до 2017 года никаких билетов нет в продаже. 15 декабря в онлайн-кассе выкинут билеты на месяц с 15 января 2017, и их тоже за первые 20 минут сметут подписчики третьяковской рассылки в соцсетях. Так что не только Серова с Айвазовским, но и Рафаэля с Караваджо, и Беллини с Перуджино, и Гверчини с Пуссеном Третьяковская галерея умеет продать отечественному зрителю на ура. За что респект ей и уважуха.
00Canova

10 дней высокой халявы на Волхонке

Прекрасная и неожиданная новость для любителей московских музеев. С завтрашнего дня и до конца октября вход в главное здание ГМИИ имени Пушкина – свободный, для всех категорий посетителей (то есть и для иногородних, и для иностранцев тоже). Правда, за своим бесплатным билетом придётся отстоять очередь в кассу, но это нормальная мировая практика: очередь во флорентийскую галерею Uffizi в её бесплатные дни дотягивается хвостом до самого Ponte Vecchio.

На выставку Рафаэля аттракцион неслыханной щедрости не распространяется: за вход в 20-й зал по-прежнему придётся платить 400 или 500 рублей, в зависимости от времени посещения (до обеда — дешевле). Но в кассу на Рафаэля — отдельная очередь, а не та же, что за билетами на основную экспозицию.

Бесплатным сделали и вход на потрясающую выставку Пиранези, на которой представлено 400 экспонатов, от античных черепков из Помпей и Пестума до современной живописи Кошлякова. Несколько залов этой выставки посвящено жутковатым архитектурным прожектам советских зодчих — помимо легендарного Дворца Советов, можно там увидеть планы прорубания широченного проспекта Кирова от Сокольников до Лужников и разные предложения по строительству башен Минтяжпрома на Красной площади, вместо ГУМа.

К венецианцу Джамбаттиста Пиранези все эти нереализованные проекты имеют то отношение, что он считается отцом бумажной архитектуры. Соответственно, грандиозные планы сталинских зодчих, оставшиеся на бумаге, попадают в его епархию. С такой трактовкой можно, конечно же, и поспорить, но соседство «Воображаемых тюрем» с фантазмами Руднева, Иофана, Леонидова и Мельникова производит неизгладимое впечатление.