Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

zooming from outer space

Парикмахерская столица России

Году в 1984 в Советский Союз впервые завезли СПИД.

И уже с 1985 года по всей территории СССР начал действовать указ, категорически запрещающий использование в парикмахерских салонах любой разновидности опасной бритвы — для профилактики, понятное дело, инфицирования. 30 лет спустя, этот идиотский запрет на большинстве территории РФ остаётся в силе. Поэтому в парикмахерских Москвы, Нижнего Новгорода, Казани, Красноярска, Иркутска или Владивостока человеку, желающему обрить голову, предлагают сделать это с помощью машинки, а не опасной бритвы. Ссылаясь на тот самый указ.

Можете себе представить мою радость и изумление, когда я сегодня вдруг случайно обнаружил, что в городе Питере этот запрет не действует. Воспользовавшись обеденным перерывом в работе IV Санкт-петербургского Культурного Форума, я запросил у Google Maps список всех парикмахерских в радиусе 5 минут ходьбы от моей гостиницы — и оказалось, что везде вполне официально предлагается обслуживание с помощью опасной бритвы. Для чистоты эксперимента выбрал филиал Chop Chop — потому что именно к этой сети принадлежало заведение, где меня последний раз брили в городе Казани. В Казани брили машинкой, ибо опасная бритва харам. А в питерском Chop Chop о запрете не слышали. И вышел я оттуда, сверкая лысиной, которой мог бы позавидовать Григорий Иванович Котовский.

В связи с чем отныне считаю Питер не только культурной, но и парикмахерской столицей России :)

PS. Если кто-то вдруг случайно не понимает, почему запрет идиотский, могу объяснить. Передача инфекции через кровь (инокуляция) происходит не из-за типа инструментов, будь то лезвия или иглы, а из-за повторного использования того, что должно использоваться один раз.
muller

Что делал товарищ Сталин в королевском парке Копенгагена

В Королевском парке города Копенгагена меня до глубины души поразил один памятник:
Памятник Сталину в Копенгагене
На причудливой формы четырёхгранном гранитном постаменте, украшенном барельефами зелёной бронзы с изображением разных сцен человеческого страдания, пыток, насилия и прочего БДСМ, возвышается в странной позе пузатый товарищ Сталин, из той же зелёной бронзы. Правая нога у Вождя народов выставлена вперёд, кулаки сжаты, и из-под насупленных бровей (скорей похожих на брежневские) он сурово оглядывает свой угол парка, заставленный велосипедами милующихся поблизости датских парочек. Живот товарища Сталина при этом вспучен так, что пиджак застёгивается только на верхнюю пуговицу, а нижние давно уже оторвались под напором передней брюшной стенки. Очевидно, в датской столице вождя мирового пролетариата кормили лучше, чем в гостинице Анконы и армянском монастыре Венеции.

В меня, конечно же, закралось подозрение, что это не совсем Сталин — а, может быть, какой-то иной потомок известного путешественника Пржевальского, сделавший в Дании карьеру садиста, палача, или, наоборот, жертвы насилия. Поскольку никакой надписи на памятнике я не обнаружил, то решил проверить предположение обычным способом: сфотографировав памятник и выложив его в Инстаграм. Аудитория там в общей сложности под 400.000 человек, так что обычно после любого ребуса быстро находится и разгадка: в комментарии приходит какой-нибудь местный специалист, готовый объяснить, что за мужик, и почему именно здесь.

Дания — страна мелкая и не слишком гостеприимная к эмигрантам, русскоязычных жителей, по официальным данным, в мире насчитывается не больше 5000 человек, и в большинстве своём они скорей подписаны на инстаграм Рамзана Ахматовича «Аллах велик!», чем на мой. Там что ждать объяснений пришлось аж четверо суток, но лучше поздно, чем никогда. Живущий ныне в Копенгагене Леонид Хмельницкий, с которым я когда-то в лихие 90-е сеял в России разруху и голод, создавая тот портал, который нынче зовётся newsru.com, сегодня прислал разгадку. Оказывается, на памятнике увековечен Вигго Хюруп (Viggo Hørup), один из крупнейших датских политиков XIX века, журналист, издатель, основатель газеты Politiken. В жизни господин Хюруп совершенно не был похож на товарища Сталина — скорей, на тех бурлаков, которые позировали Репину для его знаменитой картины. Как это часто случается в европейской политике, начиная с Маркса-Энгельса, он был известный борец за права бедных и угнетённых, против произвола богачей — при этом сам был капиталистом, газетой своей владел, и после смерти оставил акции не журналистскому коллективу, как советская власть в 1989, а своей дочери. Тут нет никакого противоречия, просто в Европе за права бедных и безродных всегда боролись богатые и именитые. Вспомним Радищева, декабристов, Герцена с Огарёвым. Бедные обычно боролись не за свои права, а друг с другом за суточный паёк.

Кто привык за победу бороться,
Мою пайку отнимет и жрёт
, — писал по сходному поводу Тимур Кибиров. Но я, кажется, отвлёкся.

Хюрупа, который незадолго до смерти от рака сделался министром труда в первом левосоциалистическом правительстве страны, в Дании по сей день вспоминают с благодарностью и уважением — не только его соратники по левому лагерю, но и политические противники. Видимо, оттого они и сочли, что делать на памятнике какую-то подпись не для кого: все и так знают и помнят учредителя Politiken.

Автором статуи является известный датский символист и экспрессионист, художник Йенс Фердинанд Виллюмсен, умерший в Каннах спустя полвека после её установки в 1908 году.
sechin

Как чекисты угробили Советский Союз

Вчерашний пост с пересказом пяти глав из предсмертных мемуаров Шебаршина вызвал предсказуемо оживлённое обсуждение. Уверен, что тема его и в самом деле достойна.
Шпиёны, рисунок из InfoMag
Чем внешняя разведка отличается от политического сыска

Одно любопытное суждение в защиту Шебаршина выдвинул один его поклонник:
следует разделять внешнюю разведку и политический сыск.
Леонид Шебаршин руководил внешней разведкой, то есть он не расстреливал несчастных по темницам, а занимался полезной для любой страны деятельностью. Ловил иностранных шпионов, собирал информацию, важную для обороноспособности страны, спасал нас от внешних угроз.
Без внешней разведки никакому государству не прожить, напомнил мне читатель.

Это всё очень хорошо звучит в теории, но на практике, увы, не всё так просто.
Collapse )
00Canova

Шебаршин раскрывает мозги Путина

Совершенно поразительными мемуарами последнего руководителя ПГУ КГБ СССР Леонида Шебаршина в последнюю неделю настойчиво угощает меня сервис ЛитРес. Несмотря на жутковатую должность (заместитель одиозного председателя КГБ, путчиста Крючкова, начальник внешней разведки) автор вызывает сочувствие и симпатию — начиная непосредственно с портрета, заканчивая трагическими обстоятельствами ухода из жизни, которые, честно говоря, не удивляют, если вслушаться в жалобные, на грани отчаяния, интонации воспоминаний, увидевших свет за несколько лет до самоубийства разведчика.
Фрагмент обложки мемуаров Шебаршина
Воспоминания эти пишет человек, сам о себе рассказывающий, что ходом истории он был безжалостно выкинут на обочину, отставлен за ненадобностью и забыт — после многих десятилетий службы Родине. Всё, что ему осталось — заново проживать годы, проведённые в должности главного советского разведчика, рассказывая о них всё в новых и новых книгах, но без особенной надежды, что эта попытка обоснования былой полезности России (своей и ведомства) кому-то, кроме него самого, покажется очень интересной.

Конечно, Шебаршин пытается читателя увлечь романтикой плаща и кинжала, рассказом о тайных пружинах, на которых держалась мощь СССР в почти полувековом противостоянии с США. А также о том, как эти пружины в один прекрасный момент проржавели и распались — то ли из-за предательства высшего партийного руководства, то ли из-за его наивности и некомпетентности, то ли из-за сочетания двух этих причин... Но лично мне ни одна из прочитанных историй о тайных операциях КГБ не показалась увлекательной (Виктор Суворов о таких же в точности операциях ГРУ написал 30 лет назад, и в сто раз более захватывающе, потому что герой Суворова — оперативник в поле, который бегает, как заяц, от вражеских агентов и от своих же коллег-провокаторов; Шебаршин же сидит, развалясь, в начальственном кресле в Ясенево и читает ворох донесений агентов. За него как-то в этот момент не тревожно совсем). Зато ужасно увлекает ход мыслей генерала КГБ, его взгляд на ту советскую действительность, которую он пытался отстоять, на основное содержание международной политики, на друзей и врагов СССР во всём мире. Потому что в ментальности автора ослепительно ярко прослеживается вся та профессиональная шпионская шизофрения-паранойя, которая определяет сегодняшний взгляд кремлёвских хозяев на Россию, внешний мир и своё в нём место. Чтобы понять, почему они творят то, что творят, очень важно понять, в каком мире они живут. Шебаршин в этом здорово помогает.

«Реквием по Родине», посвящённый событиям июня 1991 года, цепляет одним изумительным наблюдением о новообретённой свободе слова и гласности в СССР:

Быстро просматриваю газеты. Они стали намного интереснее, задиристее, увлекательнее и, к сожалению, безответственнее. Демократия уравняла в правах ложь и правду, ликвидировала монополию правящей партии на ложь. Теперь заливисто врут все. Объемистую пачку газет приходится отложить на послеобеденное время

Как и Путин, представший чуть ли не диссидентом в своих мемуарах «От первого лица» (о службе в питерском КГБ), Шебаршин тут предельно безжалостен к советскому строю и его пропагандистской машине. Но только совершенно непонятно, как у него в голове сочетается такое кристальное осознание оруэлловской природы советских СМИ, этой «монополии правящей партии на ложь», с беззаветным служением той самой партии и её машине лжи. Ведь собственное ведомство Шебаршина, где он — первый зампред, — десятилетиями вылавливает и беспощадно карает советских граждан, которые посмели вслух усомниться в правдивости той самой лжи. Выходит, что вся героическая служба его коллег и ведомства в целом была посвящена охране монополии власти на ложь советским людям. Задание в итоге провалено, монополия рухнула, а в результате немолодой разведчик получил ворох интересного чтения на каждый день. То есть получается, что он, в конце концов, сам себя сторожил вертухаем от интересной ему же самому прессы...

Но, как выше сказано, газеты приходится отложить, потому что начинается текучка начальника ПГУ КГБ. Про неё рассказано ещё удивительней, чем про газеты.

Во-первых, КГБ предстаёт гигантской и феерически тупой бюрократической машиной, с совершенно зашкаливающим уровнем документооборота. Вопросы, которые в любой коммерческой структуре обсуждались бы в полуминутном устном разговоре начальника с подчинённым, в КГБ непременно оформляются в докладную или рапорт. Начальство любого уровня постоянно требует этих докладных и рапортов от своих подчинённых, а от него самого столь же бурного бумагомарательства требует вышестоящая шишка. Шебаршин удобно расположен на втором уровне, то есть от него бесконечно требует документов по самым нелепым поводам товарищ Крючков, а он распихивает эти запросы по своему и смежным управлениям... Читает ли кто-нибудь те донесения после их отправки наверх — ответ остаётся за кадром.

Прямо с первых же страниц описывается охватившее всю верхушку КГБ эпидемическое стукачество всех на всех. Очень подробно описано, как Крючков совершает утренний моцион по дачному посёлку Комитета, и в это время любой допущенный на ту же лесную дорожку генерал спешит нашептать ему в ухо донос на недоработки (истинные или мнимые) своего коллеги из соседнего управления. Ни один из этих доносов Крючков не пропускает мимо ушей, Шебаршину потом приходится отдуваться, не забывая восхититься, какая цепкая у начальства память.

Дальше мы знакомимся собственно с деятельностью внешней разведки. Направлений там ровно два: агентурная работа и рекомендации по внешней политике для партийного начальства. Агентурная работа состоит в основном из того же унылого ужаса, который описан Суворовым. Чуть-чуть вербовки иностранцев, и бесконечное изучение рапортов, в которых сотрудники различных резидентур уведомляют московское начальство о попытках иностранных спецслужб завербовать кого-то из их советских коллег. Над каждой такой докладной Шебаршин с заместителями удручённо ломает голову. С одной стороны, все люди, о вербовке которых валятся сигналы — проверенные товарищи-чекисты, трудно поверить, что они согласятся работать на врага. С другой стороны, дыма без огня не бывает. С третьей стороны, если сам человек не успел сообщить о том, что его пытались вербовать — нужно отозвать его в Москву. Но если он уже на крючке, то отзыв напугает агента и заставит его срочно бежать на Запад... Вот такую однообразную головоломку решают начальник ПГУ и его заместители с утра до вечера, по самым разным резидентурам Европы, Америки и Азии.

А дальше начинают звучать трагические нотки: вот, раньше ведь западные шпионы не позволяли себе так ретиво подкатывать к советским разведчикам с вербовкой. Всё потому, что гибнет, рушится великая страна, не боятся они нашей ядерной бомбы — оттого так и обнаглели. А раньше боялись. До чего ж Горбачёв страну довёл! Неужели в Кремле не понимают, что разведки США, ФРГ, Франции и Голландии распоясались из-за нашей опасной мягкотелости?! При этом, в свободное от этих жалоб на развал страны время разведчики деловито обсуждают, кого б им самим завербовать из иностранцев в тех самых США, ФРГ, Франции, Голландии... То, что у иностранных шпионов — наглость вопиющая, у советских разведчиков — доблестное служение Отечеству. Спустя ещё 2-3 главы начинаешь понимать, что вся агентурная работа — это бесконечная череда вербовок людей, от которых можно получать сигналы; при этом степень полезности собственных агентов выясняется потом годами — они сперва прибывают на новое место, раскачиваются, вникают в обстановку, потом начинают слать отчёты, в которых зачастую нет вообще никакого полезного зерна. И тут снова собирает совещание начальник ПГУ: надо понять, почему резидент гонит халтуру. То ли расслабился, и надо его «строить», то ли в принципе профнепригоден, и надо списать его поскорей обратно в СССР. Тут мнения разделяются: Шебаршин считает, что лучше иметь вакансию, чем плохого работника, а его замы — что отзыв резидента и засылка нового причиняет очень много хлопот и волокиты, проще иметь кого-то на должности, чем её оголить. За такими спорами проходят часы, дни и недели.

Написав, что резиденты зачастую не оправдывают надежд и докладывают в Москву какое-то фуфло, Шебаршин спешит объяснить, откуда в ордене рыцарей без страха и упрёка берутся такие некачественные работники. Во-первых, снова читаем о внутриведомственных склоках и борьбе подразделений:

КПД усилий разведки невысок, доля “информационного шума” велика. Реализация информации – предмет хронического, многолетнего противоборства Управления “РИ” и оперативных подразделений. Информаторы пропускают наверх только то, что действительно ценно, отделы пытаются протолкнуть все, что можно. На Хренова и его команду жалуются на совещаниях, в беседах с начальником ПГУ, иногда в порыве праведного возмущения даже по телефону. Владимир Михайлович переживает, но стоит твердо, не упуская, правда, случая посетовать на людскую несправедливость

Во-вторых, зачастую вакансию резидента нужно заполнять срочно. Начальник группы, где она образовалась, бегает по этажам с криками, что ему срочно нужен человек с французским языком. А непременно в каком-нибудь соседнем отделе есть давно надоевший всем бесполезный мудак, и он, по счастью для своих сослуживцев, как раз знает французский. Его непременно спихнут туда, где такого искали, отправят в разведку, спустя какое-то время поймут свою ошибку, и снова начнутся гамлетовские терзания: отозвать мудака, или проще оставить, покуда некем заменить?!

Довольно скоро начинаешь понимать из этого рассказа, что вообще всё содержание отношений между СССР и странами Запада видится Шебаршину как вечная схватка по очкам: кто у кого больше завербовал агентов. В этой картине мира нет места никакому международному сотрудничеству, будь то наука, медицина, космос или образование, никаким дипломатическим переговорам. Вербовка, вербовка, вербовка без конца. Всё остальное — лишь дымовая завеса, прикрытие для оперативной деятельности легалов и нелегалов. Все эти встречи Горбачёва и Рейгана, проигранная гонка вооружений и её двустороннее свёртывание, вопросы продовольствия, кредитов, цен на нефть, гуманитарной помощи, открытия границ, сокращения вооружений — пустой звук. Главное — кто у кого сколько завербовал агентов.

Ну, и последнее, чем занимаются в ПГУ КГБ СССР — подготовка рекомендаций по внешней политике для вождей, которые чем дальше, тем меньше этими советами чекистов интересуются. Шебаршин буквально в одной главе успевает рассказать о трёх проблемах, решавшихся его подчинёнными в один день.

Афганский марионеточный президент Наджибулла (запрещавший Горбачёву выводить советские войска) теперь истерично требует выдать ему трёх высокопоставленных афганских же дипломатов, служивших в Москве, потому что он хочет их расстрелять. КГБ СССР изо всех сил пытается помогать Наджибулле, которого через 10 месяцев свергнут, а ещё через 4 года вытащат из миссии ООН в Кабуле и повесят. Но Горбачёв не слушает советов КГБ, он не хочет лишний раз впрягаться за беспомощную и обречённую марионетку. Если из КГБ ещё и предложить Кремлю выдать трёх афганских дипломатов в Кабул на казнь, там вообще захотят обрезать съехавшему с катушек лузеру всякий кислород — и пусть сам выкручивается, идиот. КГБ решает не обострять, наверх просьбу о выдаче не передаёт, а Наджибулле дипломатично отписывает, что он таким поведением очень осложняет жизнь своим московским покровителям.

Второй призыв о помощи поступает из Эфиопии. Там кровожадный военный диктатор Менгисту Хайле Мариам совершенно съехал с катушек, быстро теряет контроль, и ему, похоже, карачун придёт на днях (так и вышло). Приближённые Менгисту телеграфируют в Ясенево с предложением: давайте мы сами его быстренько свергнем, хоть власть успеем схватить, пока там всё не рухнуло. Менгисту — человек Москвы, для его свержения соратникам требуется одобрение КГБ. Но в КГБ понимают: кранты настают не только полковнику Мариаму. Вся его хунта отправится следом, даже если под занавес поспеет с рокировкой. Соломоново решение: хер с ними, с эфиопами, не ввязываемся, своих проблем хватает. Умерла так умерла.

Увы, от третьей мольбы о помощи так отмахнуться не удастся. Пишут верные наши товарищи из службы Штази, страна ГДР (которой уже нет в природе). Немцы, объединившись, конкретно взялись за сотрудников хонеккеровской версии Гестапо: возбуждают дела, рассекречивают документы, раскрывают имена стукачей и вытаскивают на свет Божий их доносы, ломавшие жизни людей. Шебаршин понимает: это тащат к позорному столбу наших братьев, партнёров, товарищей. Кремль обязан применить любую форму давления на объединённую Германию, чтобы обеспечить Штази и её доносчикам иммунитет от суда, с сохранением грифа секретности на всех подлых наветах. Но также Шебаршин понимает и другое: ослеплённые идеями дружбы с Европой советские вожди не видят никакой причины вписываться за Штази. Для них это внутреннее дело Германии, что она хочет сделать со своим Гестапо — тихо распустить, или шумно опозорить, чтоб навсегда заклеймить и палачей, и стукачей Каиновой печатью. Совершенно точно ни Горбачёв, ни Шеварднадзе не готовы поставить добрые отношения между СССР и Германией в зависимость от амнистии хонеккеровским стукачам. А чтобы спасти тех стукачей, Советский Союз должен пригрозить немцам то ли атомной бомбой, то ли обратным вводом ГСВГ, которая давно уже разбежалась. И не будет он этого делать. И не будет Шебаршин такое советовать. У него просто разрывается сердце от мысли, что русский гестаповец в трудную минуту ничем не смог помочь гестаповцу немецкому. Чтобы чуть-чуть успокоить свою совесть, Шебаршин пишет очень сервильную докладную, с цитатами из публичного выступления Шеварднадзе годичной давности. Типа, вы же сами, товарищи, обещали своих шестёрок в странах соцлагеря не сдавать на суд сородичей. Вот и спасайте их теперь, раз обещали, что мы этих палачей своими признаем. Отвечайте за свой базар. Что хотите сделайте, но стукача, который занял через донос квартиру соседа, не дайте выселить на улицу. Потому что для нас, для КГБ СССР, этот стукач — родная кровинушка и ценный материал.

Увы, героическая вписка Шебаршина за Штази была обречена. Немцам всё-таки дали своё Гестапо люстрировать и запретить к любому служению. Начальнику Первого главного управления осталось лишь застрелиться из наградного пистолета.

Что он и сделал.
Что и коллегам его давно пора.
0casanova

80 лет Илье Кабакову

80 лет назад в городе Днепропетровске родился художник Илья Кабаков.
Илья Кабаков. Фото: Михаил Фомичев, РИА Новости
40 лет назад он стал моим отчимом. Collapse )
С днём рождения, дядя Илья. Долгих Вам лет и доброго здоровья.
100george

Вероломное нападение: кто кого обманул

22 июня 1941 года распался советско-фашистский военный альянс.
Совместный советско-нацистский парад в Бресте, 22 сентября 1939. По ссылке — статья из Википедии
72 года с тех пор прошло, а по сей день в тысячах отечественных источников на разные лады повторяется мантра про вероломное нападение. Вот ведь редиска: мы так Вам верили, товарищ Гитлер, а Вы нашу веру в грязь втоптали...

Судя по письму, которое фюрер отправил с фон Клейстом в Рим за день до нападения на СССР, у него к восточному партнёру были в точности такие же претензии.

После ликвидации Польши в Советской России проявляется последовательное направление, которое—умно и осторожно, но неуклонно — возвращается к старой большевистской тенденции расширения Советского государства... Русские имеют громадные силы — я велел генералу Йодлю передать Вашему атташе у нас, генералу Марасу, последнюю карту с обстановкой. Собственно, на наших границах находятся все наличные русские войска... Если обстоятельства вынудят меня бросить против Англии немецкую авиацию, возникнет опасность, что Россия со своей стороны начнет оказывать нажим на юге и севере, перед которым я буду вынужден молча отступать по той простой причине, что не буду располагать превосходством в воздухе.

Гитлер, очевидно, не читал Суворова, а Суворов не стал включать в свой «Ледокол» это письмо, потому что оно разрушительно для общего замысла книги. Тут отчётливо видно, что никакой стопроцентной уверенности в предстоящем июльском нападении Сталина у Гитлера не было. Но точно так же видно, что Гитлер действительно ждал от партнёра по пакту удара в спину. Не потому, что знал конкретные детали подобного плана, а просто ожидал, что аппетит придёт к Сталину во время еды:

Ибо при столь гигантском сосредоточении сил с обеих сторон <...> существует возможность, что в какой-то момент пушки начнут сами стрелять. Мое отступление принесло бы нам тяжелую потерю престижа... Поэтому после долгих размышлений я пришел к выводу, что лучше разорвать эту петлю до того, как она будет затянута.

Конечно, побудительным мотивом нападения на СССР были не эти страхи, а общая геополитическая концепция нацистов, требовавшая для немцев Lebensraum к западу и востоку от германских границ. А ожидание вероломного нападения всего лишь предопределило сроки, в которые СССР из союзника Германии превратился в грозного противника. Если б Сталин за полтора года действия пакта Молотова-Риббентропа не успел присоединить к СССР территории Польши, Эстонии, Латвии, Литвы, Финляндии и Румынии — может, фюрер поменьше бы беспокоился, и напал бы позже. Но история, как известно, не знает сослагательного наклонения. И, если не принимать объяснений Суворова о подготовке наступательной операции, по-прежнему открытым остаётся вопрос: как могло нападение немцев застигнуть Сталина врасплох, при таком количестве разведданных о подготовке вторжения?
0marcius

Что там смотрят в комсомоле?

Мальчик с девочкой дружил,
Мальчик дружбой дорожил.

Как товарищ, как знакомый,
Как приятель, он не раз
Провожал её до дома,
До калитки в поздний час.

Очень часто с нею вместе
Он ходил на стадион.
И о ней как о невесте
Никогда не думал он.

Но родители-мещане
Говорили так про них:
«Поглядите! К нашей Тане
Стал захаживать жених!»

Отворяют дверь соседи,
Улыбаются: «Привет!
Если ты за Таней, Федя,
То невесты дома нет!»

Даже в школе! Даже в школе
Разговоры шли порой:
«Что там смотрят, в комсомоле?
Эта дружба – ой-ой-ой!»

Стоит вместе появиться,
За спиной уже: «Хи-хи!
Иванов решил жениться.
Записался в женихи!»

Мальчик с девочкой дружил,
Мальчик дружбой дорожил.

И не думал он влюбляться
И не знал до этих пор,
Что он будет называться
Глупым словом «ухажёр»!

Чистой, честной и открытой
Дружба мальчика была.
А теперь она забыта!
Что с ней стало? Умерла!

Умерла от плоских шуток,
Злых смешков и шепотков,
От мещанских прибауток
Дураков и пошляков.


© Сергей Михалков, 1955
0marcius

Сталинисты бредят войной

Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
В роли пьяного может выступать шут, заранее свободный от ответственности.
В Думе, например, роль такого шута исполняет Сын Юриста.
Бывало, сморозит что-нибудь про отмену губернаторских выборов, все посмеются, а через год оно уже законодательная норма.
Смысл шутки, оказывается, состоял в зондировании почвы.

Вчерашний пост Задорнова про Сталина, как и тот сериал НТВ, который там нахваливается — такое же зондирование почвы.

Собственно, в тупом сталинистском набросе ничего нового нет: любой геноцид можно оправдать индустриализацией, если ты учил мировую историю по советским учебникам и до сих пор не воткнул, что весь цивилизованный мир те же самые задачи решил без Гитлера, Сталина, Освенцима и ГУЛАГа. Решил быстрее и, страшно сказать, качественней, потому что свободный труд всегда эффективнее рабского. Догма всех сталинистов и нациков, что без Сталина Россия бы сегодня пальцем подтиралась, а в Германии без Гитлера некому было бы дороги построить — дремучий, пещерный расизм. Но в нём нет ничего нового. Позиция Гитлера и Сталина по национальному вопросу общеизвестна, и что последователи её разделяют, неудивительно.

Интересней другое: рассуждения шута о пользе Большой Войны для вразумления общества.

Война, по версии Задорнова, была для страны чрезвычайно благотворна.

В тридцатые годы в Советском Союзе из-за того, что в народных головах началась сумятица, никто ничего не понимал, люди стали писать доносы друг на друга, друзья старались засадить за решётку друзей, мужья избавлялись от нелюбимых жён, безнравственность зашкалила! В 37-м и 38-м годах распоясалась самая что ни на есть сволочь. Сдержать этот снежный ком уже было невозможно. А ещё точнее, остановить его могла только война.
По-латышски, «война» – «kars», от слова «кара». Кара – это наказание, так считают обыватели. На самом деле слово «кара» изначально имело другой смысл – «испытание». Война – это страшнейшее испытание. Те, кто через него прошёл, получили духовное очищение.
Война случилась тоже не просто так. Перед войной слишком много народилось на советской земле мрази. Это была кара за бессовестность 37-го и 38-го годов.
А после этого великого для Отечества испытания мы получили огромное число светлейшей души героев.


Давать моральную оценку этому набросу, мне кажется, незачем. Если человек считает необходимым поблагодарить Гитлера за избавление советской земли от народившейся на ней мрази, то у такого ушлёпка стоило бы, наверное, отобрать российский паспорт и поскорее выслать его куда подальше.

Вопрос в другом. Ведь он же у нас не один такой идейный государственник. Мысли, которые придворному шуту дозволяется транслировать на широкую аудиторию, как правило, зреют в головах правителей. Которые их, конечно же, не высказывают публично, чтобы раньше времени не тревожить мировое сообщество. Но почву так или иначе зондируют.

Реабилитация Сталина и сталинизма в постсоветской России началась не с Задорнова и не с сериала на НТВ. В той или иной форме под призывами гордиться славным тридцатилетием сталинского правления и «не очернять наше героическое прошлое» подписаны все сколько-нибудь заметные игроки нашего системного политического поля, от муниципалов до нацлидера. А вот идея про очистительную войну, которая всё спишет, до сих пор никем из них не транслировалась. Хотя она довольно естественно вытекает из непрерывных рассуждений о том, что Европа и Америка являются врагами России по определению, что с ними нельзя сотрудничать даже в борьбе с наркотиками и гуманитарной сфере. Да и расходы на оборонку, куда триллионами вбухиваются федеральные средства, которые не успели украсть в Сочи и Чечне, рано или поздно потребуют более серьёзного оправдания, чем единовременная помощь южноосетинским сепаратистам.

Конечно, с точки зрения здравого смысла, обсуждать весной 2013 года планы Большой Войны с участием России выглядит совершенным юродством, достойным депутата Федорова, пенистого Кургиняна и шута Задорнова. Но и недооценивать степень шизоидной параноидальности власти я б тоже поостерёгся. Многие её решения, принятые за последний год, казались раньше труднопредставимыми, и свидетельствуют о категорическом отказе от здравого смысла в пользу ксенофобии и мракобесия.

Так что придётся повнимательней следить за риторикой придворных шутов и их сановных хозяев. Пожалуй, в этом и состоит главное неудобство невменяемой и несменяемой власти: если не следить за симптомами её болезни, то невозможно предсказать, в какой стране проснёшься завтра.
0marcius

Кумиры нам снятся по-прежнему

60 лет назад, 5 марта 1953 года, умер Иосиф Сталин.
На сайте 050353.ru публикуются воспоминания наших живших в ту пору современников об атмосфере, царившей в те дни, и реакциях разных людей на это известие.
Пионерская правда от 06.03.1953
Я думаю, проживи вождь народов на свете ещё годик, вряд ли вы читали бы эти строки. Даже если б мои отец и мать не погибли во время готовившейся вождём народов депортации евреев на Дальний Восток, то вряд ли они бы там встретились, создали семью и родили меня. Но история не знает сослагательного наклонения. 14 адара 5713 года, в день еврейского праздника Пурим, товарища Сталина разбил обширный инсульт, от которого он и скончался, не приходя в сознание, тремя днями позже. Я, конечно же, думаю, что это — простое совпадение, но подлинные обстоятельства ухода тирана из жизни по сей день туманны. Полковник Хрусталёв, передавший персоналу сталинской дачи распоряжение не беспокоить Хозяина, позже принимал участие в бальзамировании тела, а затем скоропостижно скончался. Через пять недель после смерти Сталина был арестован, осуждён и на 8 лет отправился во Владимирский централ его сын Василий, свидетель агонии отца (по слухам — за разговоры об «отравлении» тирана). Но я вполне готов поверить, что 74-старик, полвека куривший папиросный табак и упрямо отказывавшийся от наблюдения всех сколько-нибудь компетентных врачей, мог умереть и без посторонней помощи. Своего предшественника Ленина, также умершего от нарушений мозгового кровообращения, товарищ Сталин пережил на 20 лет.