Пару недель назад я нечаянно встрял в полемику вокруг переименования станции метро «Войковская». В ней довольно много народу успело поучаствовать к тому моменту — от блоггера Варламова до протоиерея Чаплина, и от Алексея Венедиктова до Дмитрия Киселёва, с заявлением выступил даже Первоиерарх Русской православной церкви за рубежом (РПЦЗ) митрополит Илларион. И все перечисленные, невзирая на разногласия по множеству других вопросов, довольно категорически высказались за то, чтобы имя «убийцы царя» было стёрто с московских карт.

Честно скажу, меня этот флэшмоб возмутил совершенно безотносительно к личности Петра Войкова (она, может быть, заслуживает отдельного разговора — но стоит уточнить, что в убийцы царя этот советский деятель был записан спустя годы после смерти, и за последующие 85 лет это посмертное обвинение не подтвердилось ни одним расследованием). Просто я — потомственный москвич, вырос в Ленинградском районе, и 10 лет ходил в школу на станции метро «Войковская». А с конца 1980-х я наблюдал (и даже поддерживал поначалу) кампанию постсоветских переименований — улиц, площадей, станций метро, городов. Я и теперь считаю, что карта России обойдётся без Ленинграда, Сталинграда, Свердловска, Молотова, Андропова, Брежнева, но в родной моей Москве кампания по избавлению от топонимов советского прошлого сразу скатилась в адский трэш. Достаточно вспомнить, что первыми «большевиками», имена которых стёрли с карты Москвы под флагом «возвращения исторических названий», стали М.Ю. Лермонтов, А.С. Пушкин и А.П. Чехов. Метро «Лермонтовская» стало «Красными воротами», Пушкинская улица — Большой Дмитровкой, улица Чехова — Малой Дмитровкой. При том, что ещё одна Дмитровка в Москве к тому времени уже была: так жители города называют Дмитровское шоссе. Но приделали ещё две, похерив Пушкина с Чеховым, а проспект Андропова и улица Косыгина сохранились в городе по сей день.

Весь этот переименовательный угар, начавшийся в дыму революционной романтики ещё при Горбачёве, как в зеркале отразил все недостатки ранних постсоветских реформ: кампанейщину, половинчатость, непродуманность, непоследовательность, волюнтаризм — и, что всего неприятней, абсолютное безразличие реформаторов к мнению тех городских жителей, которых они своими новшествами собирались осчастливить. В избавление Москвы от улиц Пушкина, Чехова и Горького, Качалова, Ермоловой и Чайковского, было вбухано бессмысленное количество денег, с заменой вывесок, правкой карт, переписыванием кадастров, переоформлением документов местных жителей о прописке и правах собственности... И никакого намёка на попытку выяснить желания самих горожан, жителей тех самых переименовываемых улиц: на фига козе баян.

Вся эта нелепая и суетливая постсоветская эпопея с показушными и бесполезными московскими переименованиями отчётливо встала у меня перед глазами, когда я прочитал, что некий рождённый в Канаде и настолованный в Нью-Йорке митрополит прислал наставление Собянину о правильном поименовании станции метро «Войковская». Вот не приходит же в голову тому же канадско-украинскому митрополиту указывать мэрам курортных городков на Лазурке, чтобы они переименовали у себя улицы, названные в честь наполеоновских маршалов, со ссылкой на то, что войны 1799-1815 годов унесли в Европе 3,5 миллиона жизней. А мэру Москвы такие непристойные предложения по переименованию делать можно. И можно именно потому, что есть прецедент. Раз Москва один раз уже не постыдилась стереть со своей карты имена Лермонтова, Пушкина, Чехова, Герцена, Огарёва, Горького, Качалова, Ермоловой, Чайковского и Грановского, не спрашивая согласия москвичей, то её картографию и дальше можно и нужно переписывать руководящими «письмами из-за границы». Авторы которых в моём городе отродясь не жили и даже не гостили особо, где находится «Войковская», они не знают, и знать не хотят, но им кажется хорошей идеей стереть с карты Москвы адреса моего детства, потому что это для них — хороший пиар. Напишу так, чтобы митрополит понял, I took it personally.

К тому моменту в Москве уже полтора года действовал муниципальный проект «Активный гражданин» — система городских опросов, призванных задействовать горожан в обсуждении отдельных решений московской мэрии. С момента его появления проект вызвал немало нареканий в блогосфере, и по алгоритму учёта голосов, и по способу отбора вопросов, на которые горожанам там предлагается ответить. Самые актуальные на сегодняшний день претензии к этому проекту просуммированы в исследовании, которое Фонд борьбы с коррупцией Алексея Навального заказал журналисту Илье Рождественскому. Для меня как московского обывателя главным недостатком проекта было то, что по большинству его вопросов у меня просто нет никакого мнения. Скажем, выпускники московских школ решали там, какие группы выступят на их выпускном вечере в ЦПКиО им. Горького, но мне-то зачем участвовать в таком голосовании?! Я ж не собирался на тот выпускной.

Вопрос о переименовании «Войковской» тоже был вынесен на голосование в «Активном гражданине». Этого хватило, чтобы я через полтора года после запуска проекта скачал его приложение, зарегистрировался, указал персональные данные (включая прописку в Ленинградском районе САО) и проголосовал против указаний нью-йоркского митрополита.

Создатели «Активного гражданина» явно почувствовали в последние недели, что тема резонансная, и решили сделать из этой истории показательный кейс про всю свою работу над ошибками. Они транслировали ход голосования в режиме реального времени, дали каждому из голосовавших специальный код для проверки, как был учтён его голос, публиковали диаграммы распределения полученных голосов.

Результат к сегодняшнему дню уже общеизвестен: митрополит Илларион со своими руководящими указаниями пролетел. За сохранение существующих названий высказалось 53,1% московских респондентов.

В отчёте, заказанном ФБК, говорится, что мэрия специально влияла на ход голосования, нарочно загрузив в его интерфейс мнения экспертов, отрицающие виновность Войкова в расстреле царской семьи. Потому что мэрия будто бы заранее решила ничего не переименовывать. Это, мягко говоря, неправда. Мне, как противнику переименований, наоборот не понравилось, что в первом экране мобильного голосования мнения «экспертов» распределились 3:1 в пользу переименования. Мнения «за» в интерфейсе голосования высказали Алексей Венедиктов, зампред Совета депутатов Войковского района Закондырин, научный директор Российского военно-исторического общества Мягков. Против переименования из экспертов первого экрана выступил только руководитель фракции КПРФ в Мосгордуме, для которого и Сталин, и Ежов, и Берия — святые. Так что если б я не был москвич, старожил Ленинградского района САО, а был бы простой россиянин некоммунистических взглядов, ориентирующийся в этом вопросе на мнения экспертов, то с вероятностью от 75 до 100% я б проголосовал за переименование. И это даже без учёта того, что голосовать за переименование призвал телезрителей Дмитрий Киселёв в прайм-тайме федерального эфира, эксклюзивно поделившись личными воспоминаниями о расстреле царской семьи (подробности, которые он сообщил, до 8 ноября 2015 года нигде не публиковались).

Тем не менее, голосование закончилось так, как закончилось. Сторонники переименования, несмотря на усилия Киселёва, набрали лишь 34,65% голосов. Админресурс федерального телеканала и РПЦ/РПЦЗ проиграл в голосовании москвичам, отвергшим идею вернуться к практике показушных и нелепых переименований.

«Активный гражданин» в этой истории отработал на пятёрку с плюсом.
Очевидно, история, получившая столь значительную медийную поддержку по всей линейке СМИ, от блогов до федерального телеэфира, позволила ему привлечь новых участников.

Но, как обязаны писать брокеры в рекламе своих услуг «прежние достижения не являются гарантией будущих успехов». Чтобы я снова собрался голосовать в «Активном гражданине» по какому-нибудь городскому вопросу, нужны не призовые баллы за участие в голосованиях, а актуальные темы. Например, я рад был бы возможности сказать в этой голосовалке всё, что я думаю о введении платной парковки в Москве, или о качестве медицинских услуг. Особенно если б мой голос мог привести к отмене необоснованных поборов за парковку, или к смещению чиновников, отвечающих в городе за здравоохранение. Определять форму плафонов, урн и скамеек на Новодевичьей набережной мне по-прежнему неинтересно, даже если мой сын каждый день гуляет там после школы.

Метки: история, москва, опрос
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

Чем популярней в России становится напиток под названием Просекко, тем чаще приводится слышать, что
— это такое итальянское шампанское, которое не называется шампанским, чтоб не нарушать торговую марку французов
— название «Просекко» является однокоренным то ли с итальянским secco (сухое), то ли с немецким Sekt (законодательно установленное в Германии название для всех игристых вин, кроме защищённых французской тоговой маркой)

И то, и другое — заблуждение.

Начнём с того, что Prosecco (он же Glera) — это просто такой сорт винограда, который получил своё нынешнее название в XVI веке, но вино, из него изготовляемое, упоминал в своей «Естественной истории» ещё Плиний Старший. Во времена Плиния место производства винограда называлось Пуцинум:

Юлия Августа считала, что своими 86 годами обязана пуцинскому вину; другого она не пила. Лоза, дающая его, растет около Адриатического залива, недалеко от Тимава, на каменистом холме. Дыхание морского ветра позволяет вызреть такому количеству винограда, которое дает мало амфор вина; для лекарств оно считается самым пригодным. Я готов думать что это то самое вино с Адриатического залива, которое греки превознесли похвалами под именем praetutianum, — свидетельствовал древнеримский учёный около 77 года нашей эры.

Вот этот самый Пуцинум и стал в XIV веке называться Просекко, а с ним переименовалось и вино, которое в ту пору не было игристым. Смешно сказать, но и само шампанское, производимое французами в Шампани, до XVI века тоже не было игристым и не содержало намёка на пузырьки. То есть никакой оглядки на французов и их копирайт тут изначально не было.

И всё же самое смешное в названии Просекко — это происхождение самого топонима.
Академик Фоменко бы обмочил от восторга последние штаны, если б, не дай Бог, узнал.

Потому что ихнее итальянское Просекко — это реально наша, русская прóсека, блин.
Может, не совсем русская, а словенская, но это такое славянское слово, означающее полосу, вырубленную в лесу. Так называлась по-итальянски деревня, население которой ещё в 1920 году было на 92% славянским. До конца Первой мировой территория эта была австрийской, а после войны, по Лондонскому пакту 1915 и уточняющему Рапалльскому договору 1920, вошла в состав Италии. Взамен Италия отдала Королевству сербов, хорватов и словенцев часть прежних венецианских колоний в Далмации (которая тоже была до войны под австро-венграми). С остальными колониями Венеции на восточном побережье Адриатического моря (от восточных окраин Триеста до Пулы и Задара) итальянцам пришлось попрощаться по итогам следующей войны, в 1947 году, отдав их титовской Югославии. Теперь на месте этих колоний расположено немножко Словении и много Хорватии.

Но это всё фигня. Главное, Prosecco — это реально, без дураков, просека.
А никакое не secco и не Sekt.

Метки: бухло, венеция, история, италия, языки
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

На сайте «Арзамаса» — увлекательнейший текст про Византию. Не про ту мифическую страну, в которой славянофилы с восторгом, а западники с унынием высматривали черты будущей российской государственности, а про реальную Восточную Римскую Империю, её языки и литературу, религию и искусство, теологические споры и затянувшийся на 4 столетия afterlife.

Примечательно, хоть и предсказуемо, что во всём этом длинном тексте ни разу не упомянута Венеция — ни как легендарный обидчик ромеев, ни как их многовековой союзник, ни как то главное место в Европе, где византийская культурная и религиозная жизнь смогла продолжиться после падения Константинополя. В главе про afterlife рассказано про Чехию, Венгрию, Румынию, Болгарию, Сербию, Русь и даже про Молдавию с Валахией, где от Византии сохранилось «влияние». А вот про религиозную и культурную автономию, которую византийские элиты после 1453 года устроили и в самой Венеции, и в её колониях, про кардинала Виссариона Никейского, который в письме к дожу Кристофоро Моро назвал Светлейшую Республику Alterum Byzantium и завещал Библиотеке Св. Марка своё собрание из шести сотен греческих манускриптов — ни словечка. Что именно в Венеции, в легендарной типографии Альда Мануция, увидели свет первые печатные книги на греческом языке (и первые в истории напечатанные учебники того самого языка) — это как бы к сохранению византийской культуры отношения не имеет. То ли дело Чехия, Венгрия и Румыния...

Я совершенно не в упрёк авторам «Арзамаса» об этом пишу. Наоборот, мне страшно нравится, что наши византинисты по прошествии 800 с лишним лет после высадки слепого Дандоло на берег Золотого Рога, пестуют свою обиду на Венецию. Но при этом, будучи честными учёными, они не рвутся возводить на неё напраслину в духе отца Тихона, а стоически, сжав губы, игнорируют весь этот сложный сюжет о Венеции как культурном, политическом, религиозном и оборонном плацдарме Византии в Западной Европе. И пусть дальше игнорируют: по-человечески это очень понятно и симпатично, что сегодняшние историки остаются так же пристрастны к объекту своих изысканий, как 1200 лет назад, когда иконопочитатели писали историю иконоборчества...

А если кому вдруг интересно поизучать историю про венецианский alterum Byzantium, разобраться, почему главой христиан в Лагуне по сей день остаётся патриарх, а не архиепископ, почему там прижилась православная традиция посвящать церкви дохристианским святым, которых добрый католик Данте Алигьери без сантиментов запихнул в первый круг Ада, к язычникам, и как сложилась жизнь самой крупной в Западной Европе византийской общины после падения Константинополя — всё это можно узнать у историков Венеции, которые на Византию никакого зуба не держат, и с удовольствием распутывают сложный клубок любви-ненависти между погибшей Восточной Империей и пережившей её на 344 года Светлейшей Республикой. Это действительно страшно увлекательная повесть — о греческой общине и православных традициях в веротерпимой Венеции. Вот, навскидку, пример, из самой дальней правой часовни в Базилике Фрари:

Звать художника Паоло Венециано (1300 — ок. 1360), он один из родоначальников венецианской школы живописи. Мужская пара слева от Богоматери — 52-й дож Венеции Франческо «Собака» Дандоло и его небесный покровитель Св. Франциск Ассизский (Фрари = братья-францисканцы). На правой стороне доски — супруга Дандоло, догаресса Елизавета Контарини, со своей покровительницей, Св. Елизаветой Венгерской, которая, овдовев, ушла из принцесс во францисканские монахини. Год создания доски — 1339, то есть Джотто ди Бондоне уже пару лет как умер от старости, предварительно научив всю Италию рисовать людей похожими, как в античности, а не схематичными, как на византийских иконах. И прадед 52-го дожа, великий слепец Энрико Дандоло, уже 135 лет как похоронен на верхней галерее в разграбленном крестоносцами соборе Св. Софии в Константинополе. Но художнику с говорящей фамилией Венециано всё это по барабану. И заповеди Джотто насчёт пропорций, и 4-й крестовый со всеми последующими обидами византийцев и византинистов. Над усыпальницей 52-го дожа он пишет совершенно олдскульную православную икону, в духе Андрея Рублёва, которая там уже 676 лет висит, и ни у кого вопросов не вызывает. Ни у потомков рода Дандоло (ныне обитающих на юге Франции), ни у добрых францисканцев, ни у искусствоведов, ни у туристов.

А можно ещё минут 20 на север по Венеции протопать, мост Риальто перейдя, и в другом соборе, доминиканском, главном конкуренте Фрари, найти точно такой же православный лик Богоматери — в той самой часовне, где на левой стене польский эмиссар Св. Гиацинт приобщает киевлян к католицизму... Византийских примет в Венеции сохранилось больше, чем в Стамбуле. Главное — поменьше читать Дэна Брауна, у которого профессор-медиевист вместе со своим итальянским коллегой упорно ищет стамбульскую могилу Дандоло под конями на площади Св. Марка.

Метки: венеция, византия, живопись, история
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

Вероятно, Пётр Войков был омерзительный людоед, как многие его соратники.
И если имя его будет стёрто со всех московских карт, по зову протоиерея Чаплина, я не буду скучать до конца дней.

Но всё же хотелось бы отметить для протокола, что Николай II был ничуть не менее омерзительный людоед.
Расстрел его семьи — безусловно, трагедия и варварство, но последний российский царь в этой истории легко отделался.
Расстрела он не заслужил: место его было на виселице. В 1914 году этот ублюдок кинул миллионы русских жизней в топку войны, погубившей Российскую Империю. А до начала войны он пытался спасти свою подлую, растленную, коррумпированную власть, натравливая одну часть населения России на другую. Кровавое воскресенье, погромы, дело Бейлиса, отказ от поиска заказчиков убийства Столыпина — всё это преступления Николая II, о которых всякому в России надлежит помнить.

Что же касается людоеда Войкова, то тут тоже не надо делать вид, что он своё преступление совершил в одиночку, по наитию, без приказа или против воли вождей Октябрьской революции. Решение об убийстве всей царской семьи, включая женщин и детей, принималось на самом верху. Хотите стереть память убийц с карты Москвы — давайте начнём с главного людоеда, а не с шестёрки-исполнителя. Давайте переименуем Ленинский проспект, площадь Ильича, Ленинградский проспект, вокзал и шоссе. Давайте вынесем трупешник из Мавзолея, обольём его бензином и сожжём, а пепел свезём на свалку, как поступили с Гитлером.

Но когда одни и те же люди требуют предать анафеме шестёрку-Войкова, а Николая II прославляют как страстотерпца и/или мученика, и свято оберегают от посягательств мумию Ленина на главной площади страны, то это ни разу не восстановление исторической справедливости. Это всего лишь дешёвый пропагандонский наброс и неуклюжий пиар виртуального московского народовластия.

Метки: история
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

Вышел сегодня на Новую набережную в Венеции, а там висит плакат:

Министерство обороны Итальянской Республики поздравляет с Днём национального единства 4 ноября.
В этот день Италия отмечает успешное для неё окончание Первой мировой войны, разгром австро-венгерской армии в битве Витторио Венето и захват ряда соседских земель.

А вот что именно в этот день отмечают в России — я вряд ли когда-нибудь пойму.
И, кажется, я в этом не одинок.

Метки: венеция, история, италия, праздники, фото
Местонахождение: Castello, Venezia, Italia

Изумительный, конечно же, человек — Джорджо Вазари, первый в мире историк искусства. И совершенно поразительны оставленные им тексты, жанр которых, по прошествии 465 лет со дня выхода первого издания Delle Vite, всё так же трудно доступен описанию.

( Байки, амбарные описи и чудеса в книгах ВазариСвернуть )

Метки: венеция, живопись, история, италия
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

Историю получения, утраты и повторного обретения Эрмитажем «Любовной сцены» Джулио Романо замечательно рассказывает Аркадий Ипполитов в своём путеводителе по Ломбардии (стр. 274 бумажного издания):

Эта большая картина, купленная еще Екатериной Великой, представляет собой обнаженную пару, развалившуюся на античном ложе в очень недвусмысленной позе: женщина, прильнув к губам своего кавалера, одной рукой обняла его за шею, другой же схватила за член. Есть и третий персонаж, своим вуайерством неприличность действия подчеркивающий, — старуха, наблюдающая за парой сквозь приоткрытую дверь. Еще на ложе разные интересные рельефы вроде сатира, сношающего козу; картина, видно, Екатерине Великой нравилась, но уже и в ее времена была записана-переписана, так что от члена ничего не осталось, одни намеки. Советская власть картину отправила пылиться в запасники с дурной атрибуцией Голциусу, она не вошла ни в один эрмитажный каталог и была вытащена на свет божий только уже во времена перестройки, когда мантуанцы затребовали ее на огромную выставку Джулио. Картину отреставрировали, в Мантую отвезли, и она, в отличие от «Триумфа», прославилась. Теперь «Любовники» украшают зал маньеризма и вызывают большой интерес публики: я не раз заставал перед этой картиной посетителей, уставившихся на сатира, имеющего козу, с той же серьезностью, музею подобающей, с какой они обычно разглядывают пятку в «Блудном сыне» Рембрандта.

Честно сказать, сатира, сношающего козу, мне не довелось на этой картине разглядеть даже после ипполитовской подсказки (хотя понимаю, что он должен располагаться слева, где подушки). Но вот пёсик в правом углу, теребящий старуху с рембрандтовским лицом, а особенно — котег по самому центру, со зверским видом сторожащий тапки любовника, запомнились надолго.

Ученик Рафаэля был вообще неравнодушен к котегам: одна из знаменитых его картин, хранящаяся ныне в неаполитанской Галерее Фарнезе, и официально именуемая «Мадонна с младенцем и Св. Анной», во всём мире известна под именем «Кошкиной Мадонны», La Madonna della Gatta (см. выше её фрагмент). Правда, искусствоведы в этой картине больше интересуются фигурой Св. Иосифа, маячащего в дверном проёме на заднем плане, с нимбом над головой и долотом в поднятой правой руке — о религиозном символизме этого его жеста написаны целые монографии. Но выразительности кошки, давшей имя картине, это нисколько не умаляет.

Метки: живопись, история, италия, кошки
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

Давно и не нами замечено, что действие оперы Верди «Риголетто» происходит в Мантуе. Причём не в какой-нибудь абстрактной, как шекспирова Венецианская Республика или Герцогство Веронское, а в очень конкретной исторической Мантуе, в герцогстве, где в ту пору правил Виченцо I Гонзага (21.09.1562 - 09.02.1612), сын Гульельмо Х Гонзага, правнук знаменитой Изабеллы д'Эсте, работодатель Монтеверди и Рубенса. Собственно, Винченцо I и есть тот самый легендарный кобель из оперы, у которого «сердце красавицы склонно к измене». После успеха «Риголетто» за Мантуей утвердилась даже всемирная слава обители разврата.

У сюжета о «распутности» мантуанского герцога XVI века есть некоторые внятные исторические предпосылки. Сам Винченцо неслабо поработал над тем, чтобы создать себе такую репутацию — после того, как с расстройством неудачного первого брака с Маргаритой Фарнезе начались разговоры о его мужской несостоятельности, из-за которых флорентийские родственники последующей невесты, Элеоноры Медичи, даже потребовали, чтобы перед заключением брачного контракта жених доказал свои мужские способности в присутствии врачей. Мантуанский претендент с заданием справился, получив в награду жену из рода Медичи и 300.000 золотых приданого, затем Элеонора ему нарожала полдюжины детей, но ни то, ни другое событие слухов не прекратило. Так что изображать ловеласа герцог Винченцо был вынужден до самой смерти (а умер он в моём возрасте): постоянно нанимал всевозможных дам, в задачи которых входило ошиваться рядом с ним на балах, а затем рассказывать, какой он крутой любовник... Видимо, они за свою работу брали дешевле Галилея (которого Винченцо тоже пытался зачем-то нанять, но не сторговались по деньгам; альтернативное объяснение состоит в том, что все бабки, на которые претендовал учёный, уже ушли к тому моменту на PR половых способностей герцога).

Если кто до сих пор сомневается в том, что история Риголетто действительно случилась в Мантуе конца XVI — начала XVII века, то, как сказал бы Паниковский, поезжайте в Мантую, вот и всё. Там вам охотно покажут и дом шута, неподалёку от герцогского дворца, и статую Риголетто во дворе. А на вопрос дотошного туриста, отчего ж дом не находится nella estremità più deserta di una cieca via (в глухом и безлюдном конце тупика), как сказано в либретто второго действия, так ещё и объяснят, что до начала ХХ столетия тут всё пространство перегораживала постройка, соединявшая дворец герцога с собором Св. Петра, из-за сноса которой теперь стало так просторно, а раньше и впрямь был глухой тупик...

Не верьте, всё это фигня, ровно как с Ромео и Джульеттой. И Мантуя не Мантуя, и Риголетто — не Риголетто, и вообще во всём виноваты поляки. Верней, один очень конкретный поляк, уроженец Галиции, по имени Карл (Людвиг Енджей) де Горцковский фон Горцкув, исполнявший с 1850 по 1858 год обязанности военного и гражданского губернатора Венеции. Если б не его вмешательство в репертуар театра «Ля Фениче», действие «Риголетто» происходило бы за 40 лет до рождения мнимого бабника Винченцо, начиналось бы в Лувре, на левом берегу Сены, а заканчивалось бы на её же правом берегу, у замка Турнель, на месте которого сейчас находится воспетый Хэмингуэем, Прустом и создателями мультика «Рататуй» ресторан «Серебряная башня» (в 5-м аррондисмане Парижа). Потому что либретто оперы Верди написано по мотивам пьесы Виктора Гюго «Король забавляется», развратником там выступал король Франции Франциск I (он же Франсуа Носатый), покупатель «Джоконды», покровитель Леонардо, кунак Сулеймана Великолепного, гроза протестантов и действительно большой охотник до женского пола. Придворным шутом у него был карлик и горбун Николя Ферриаль (1479-1536), реальный исторический персонаж, вошедший в историю (и в третью книгу «Гаргантюа и Пантагрюэля») под кличкой Трибуле.

Вся выдуманная Гюго история о том, как Франциск I совратил дочь своего шута Трибуле (по имени Бланш), а тот в отместку заказал короля киллеру Сальтабадилю, который вместо этого зарезал ту самую Бланш и подсунул шуту её труп, вошла в либретто итальянской оперы практически вообще без изменений. Но и сама пьеса Гюго, после парижской премьеры в 1832 году, была на полвека запрещена цензурой из-за своего явного антимонархического и антидворянского пафоса. Отдельно вштырила цензоров реплика шута «Vos mères aux laquais se sont prostituées: Vous êtes tous bâtards», в которой им трудно было не усмотреть двойного намёка — сразу и на бурную молодость Луизы-Марии-Аделаиды де Бурбон, матери правившего в ту пору короля Луи-Филиппа, и на косую полосу с её фамильного герба, геральдический эквивалент слова bâtard.

По той же самой причине «оскорбления величества» австрийская цензура, бдительно контролировавшая репертуар театра La Fenice, категорически запретила постановку оперы Верди по мотивам пьесы Гюго. Причём этот запрет, в письменном виде, за подписью губернатора Венеции кавалера де Горцковского, поступил не после ознакомления с либретто, а ещё до того, как оно толком было написано. Последовали мучительные многомесячные переговоры между администрацией театра и австрийскими оккупационными властями. Их результатом стал компромисс: переносим действие из Парижа в Мантую, короля даунгрейдим до герцога, его визит в таверну Спарафучиле объясняем погодой, сцену в спальне вырезаем, а Трибуле, для полноты конспирации, переименовываем в Риголетто.

Через месяц после того, как все эти правки были согласованы, Верди дописал оперу, и театр приступил к репетициям. Ещё через месяц, 11 марта 1851, при набитом зале, с огромным успехом прошла премьера «Риголетто». Наутро вся Венеция распевала La donna è mobile. К концу года оперу уже поставили во всех крупных городах Италии (даже в Болонье и в Бергамо, где она для разнообразия провалилась), а с 1852 началось её триумфальное шествие по всему миру. В Александрии и Константинополе, в Монтевидео и Гаване, в Париже, Лондоне и Нью-Йорке, любители музыки узнавали, что есть где-то на свете такая Мантуя, правитель которой блуждает по улицам в поисках, кому бы вдуть — и, после каждого успеха, навлекает несчастья на своих подданных. Так Мантуя, вслед за Вероной, урвала себе законный кусок туристической славы, по чистому недоразумению — и, вслед за Вероной, сумела им успешно распорядиться.

Что же до исторического Николя Ферриаля, придворного шута, у которого, понятное дело, не было никакой дочери, ни Бланш, ни Джильды, то он, как это часто случается с людьми его профессии, дошутился сперва до полного запрета шутить, а затем — за нарушение этого запрета — до смертного приговора, вынесенного королём. Впрочем, в награду за многолетнюю верную службу (Трибуле смешил ещё его покойного дядю, Людовика XII) Франсуа Носатый предложил шуту выбрать способ казни.
— Я хотел бы, чтоб меня покарали смертью от старости! — не задумываясь, ответил Ферриаль (что-то мне подсказывает, что это была у него домашняя заготовка, после многолетней практики опасных шуток при дворе).
Последнее желание шута было исполнено, и он прожил на свете на 5 лет дольше своего монарха, умерев в возрасте 57 лет.

Метки: история, италия, музыка, цензура
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

Питерские единороссы собрались переименовывать муниципальный округ Парнас в Выборгском районе на севере города.
Нынешнее название — историческое, так назывался насыпанный по указу Екатерины Великой холм с видом на Шуваловский парк. В ту пору (и даже до самого конца 1990-х) это была дачная местность, не входившая в черту Петербурга. Обитатели дач в соседних посёлках Парголово, Шувалово и Озерки ездили сюда гулять и любоваться видами.
В советское время там устроилась промзона, получившая название в честь горы. В постсоветский период часть этой промзоны подверглась бурной жилой застройке, прекрасной, как Охтенский мост.

Сообщается, что Парнас к выборам 2016 года переименуют в «Сергиевское».
В честь Сергия Радонежского, который, как известно, родился в Ростовском районе Ярославской области, а умер в Троице-Сергиевой лавре за 300 лет до основания Санкт-Петербурга.

Официальная причина переименования — сходство названия района с сокращённым названием «Партии народной свободы».

Интересно, а если в Ленобласти от этой самой партии выдвинется кандидатом человек с фамилией Пушкин — успеют ли они до выборов переименовать одноимённый город в Царское село?

Метки: история, питер, политика, цирк
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

На днях в прессе и блогосфере снова началось обсуждение тайны гибели участников группы Дятлова на перевале в ночь с 1 на 2 февраля 1959 года.

Не потому, что вчера выяснились про это какие-нибудь новые подробности, а просто так устроена судьба медийных сенсаций. Они возникают не тогда, когда новая информация появилась, а тогда, когда её заметило какое-нибудь крупное СМИ. В данном конкретном случае просто случилось так, что осенняя аудитория телеканала РЕН-ТВ оказалась больше, чем летняя — у радио «Комсомольская правда». Исследователь Владимир Борзенков рассказал свою версию про инфразвук в эфире радио КП ещё в июле. На сайте газеты его интервью сопроводили даже несколькими диаграммами, показывающими механизм возникновения вихревого потока на перевале и образования там стоячей волны, способной оказать инфразвуковое воздействие на психику участников экспедиции. Просто в июле ту публикацию не заметили. Как не заметили и альтернативной версии, подвёрстанной к той же заметке. Что перепады давления, вызванные движением воздуха, могли вызвать у членов группы Дятлова затруднения дыхания, вплоть до полной его остановки, баротравмы лёгких и т.п. А на днях вышел большой телерепортаж на РЕН-ТВ, и тема снова обсуждается.
( Конспирология и инфразвукСвернуть )

Метки: история, конспирология, медицина
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

Россия выступает за принятие Советом безопасности ООН декларации, согласно которой страны, где был совершен государственный переворот, не могут быть нормальными членами международного сообщества. Об этом, как сообщает «Интерфакс», заявил в интервью государственному телевидению Венесуэлы глава МИД РФ Сергей Лавров.

Теперь осталось господину Лаврову сесть за парту и подучить новейшую историю.
Выяснится, что 4 февраля 1992 года попытку государственного переворота в Венесуэле возглавил наш верный друг и соратник Уго Чавес.
В Сирии в середине 1960-х годов произошло пять государственных переворотов подряд.
Нынешняя власть алавитского меньшинства тоже установилась в этой стране в результате военного переворота.
В ноябре 1970 года министр обороны Хафез аль-Асад сверг тогдашнего правителя Сирии Салаха Джадида, посадил его в тюрьму (где тот и умер в 1993-м), а себя назначил пожизненным диктатором. Нынешний президент Сирии унаследовал трон отца после его безвременной кончины.
Наши большие друзья, иранские аятоллы, тоже пришли к власти в стране путём вооружённого насилия, свергнув шаха Ирана в 1979 году.
За единичными исключениями, вроде Хашимитского королевства Иордании, все ближневосточные арабские режимы, включая и уже свергнутые (Саддам, Каддафи), и всё ещё держащиеся у руля, получили власть в результате вооружённых государственных переворотов. И суданский диктатор Омар Хасан Аль-Башир, которого Россия так трогательно спасала всё в том же Совбезе ООН от международного трибунала за геноцид христиан в Дарфуре, тоже, между прочим, получил власть в результате военного переворота 30 июня 1989 года.

Интересно, с кого г-н Лавров предложит Совбезу ООН начать составление списка стран-изгоев: с Судана, с Сирии или с Ирана.

Двоечники, такие двоечники...

Метки: история, политика
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

В Королевском парке города Копенгагена меня до глубины души поразил один памятник:

На причудливой формы четырёхгранном гранитном постаменте, украшенном барельефами зелёной бронзы с изображением разных сцен человеческого страдания, пыток, насилия и прочего БДСМ, возвышается в странной позе пузатый товарищ Сталин, из той же зелёной бронзы. Правая нога у Вождя народов выставлена вперёд, кулаки сжаты, и из-под насупленных бровей (скорей похожих на брежневские) он сурово оглядывает свой угол парка, заставленный велосипедами милующихся поблизости датских парочек. Живот товарища Сталина при этом вспучен так, что пиджак застёгивается только на верхнюю пуговицу, а нижние давно уже оторвались под напором передней брюшной стенки. Очевидно, в датской столице вождя мирового пролетариата кормили лучше, чем в гостинице Анконы и армянском монастыре Венеции.

В меня, конечно же, закралось подозрение, что это не совсем Сталин — а, может быть, какой-то иной потомок известного путешественника Пржевальского, сделавший в Дании карьеру садиста, палача, или, наоборот, жертвы насилия. Поскольку никакой надписи на памятнике я не обнаружил, то решил проверить предположение обычным способом: сфотографировав памятник и выложив его в Инстаграм. Аудитория там в общей сложности под 400.000 человек, так что обычно после любого ребуса быстро находится и разгадка: в комментарии приходит какой-нибудь местный специалист, готовый объяснить, что за мужик, и почему именно здесь.

Дания — страна мелкая и не слишком гостеприимная к эмигрантам, русскоязычных жителей, по официальным данным, в мире насчитывается не больше 5000 человек, и в большинстве своём они скорей подписаны на инстаграм Рамзана Ахматовича «Аллах велик!», чем на мой. Там что ждать объяснений пришлось аж четверо суток, но лучше поздно, чем никогда. Живущий ныне в Копенгагене Леонид Хмельницкий, с которым я когда-то в лихие 90-е сеял в России разруху и голод, создавая тот портал, который нынче зовётся newsru.com, сегодня прислал разгадку. Оказывается, на памятнике увековечен Вигго Хюруп (Viggo Hørup), один из крупнейших датских политиков XIX века, журналист, издатель, основатель газеты Politiken. В жизни господин Хюруп совершенно не был похож на товарища Сталина — скорей, на тех бурлаков, которые позировали Репину для его знаменитой картины. Как это часто случается в европейской политике, начиная с Маркса-Энгельса, он был известный борец за права бедных и угнетённых, против произвола богачей — при этом сам был капиталистом, газетой своей владел, и после смерти оставил акции не журналистскому коллективу, как советская власть в 1989, а своей дочери. Тут нет никакого противоречия, просто в Европе за права бедных и безродных всегда боролись богатые и именитые. Вспомним Радищева, декабристов, Герцена с Огарёвым. Бедные обычно боролись не за свои права, а друг с другом за суточный паёк.

Кто привык за победу бороться,
Мою пайку отнимет и жрёт, — писал по сходному поводу Тимур Кибиров. Но я, кажется, отвлёкся.

Хюрупа, который незадолго до смерти от рака сделался министром труда в первом левосоциалистическом правительстве страны, в Дании по сей день вспоминают с благодарностью и уважением — не только его соратники по левому лагерю, но и политические противники. Видимо, оттого они и сочли, что делать на памятнике какую-то подпись не для кого: все и так знают и помнят учредителя Politiken.

Автором статуи является известный датский символист и экспрессионист, художник Йенс Фердинанд Виллюмсен, умерший в Каннах спустя полвека после её установки в 1908 году.

Метки: история, копенгаген
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

Завалили меня вчера вопросами про товарища Брежнева и наркотики.

История наркозависимости Леонида Ильича при его жизни была известна единицам, входящим в ближний круг. Широкие народные массы, глядя на коматозного генсека по ТВ, строили какие угодно предположения, кроме единственно правильного. Шептались про инсульты, про выпадающую челюсть, ходила масса анекдотов про маразм в Политбюро... В изданных на Западе романах Тополя и Незнанского о кремлёвской закулисе товарищ Брежнев вообще симулирует старческое слабоумие для того, чтобы усыпить бдительность своего коварного окружения. А с глазу на глаз с доверенными людьми он бодр и свеж. Одним из главных доверенных лиц генсека является доктор Чазов, покрывающий тайну брежневской симуляции. Чазов, прочитав детектив, страшно обиделся на то, что его там назвали лысым, и написали, что он стаканами глушит коньяк.

С началом перестройки информация о брежневской наркозависимости утратила гриф «секретно», и все, кто владели сведениями о пристрастиях генсека, поделились ими с прессой. Вот, например, интервью, которое лечащий врач Леонида Ильича дал 13 лет назад журналу Ъ-Власть:

— А кто снабжал Брежнева снотворным?
— Многие снабжали, но одним из главных снабженцев была обслуживающая его медсестра Нина Александровна, которая считала себя специалистом во всех сферах медицины. Она была и стоматологом, и массажистом, и физиотерапевтом. Когда я стал врачом Леонида Ильича, мне жаловались, почему какая-то медсестра всем занимается, ведь у нас есть хороший арсенал врачей в больнице на Грановского.
— Это она приучила Брежнева к таблеткам?
— Да, наверное. Я, честно говоря, был удивлен. При той строгости, какая была в 4-м управлении, какая-то медсестра имела свободный доступ к наркотическим препаратам. Меня это возмущало. Если врач назначал такой препарат, он должен был выписывать его на рецептурном бланке и все отмечать в истории болезни. А тут медсестра всем этим владела и в любой момент давала лекарства на свое усмотрение. [...]
— Брежнев был наркоманом?
— Наверное, можно и так сказать. Ведь без таблеток он уже не мог. Нам просто удалось значительно сократить дозу.
— А какие снотворные препараты он принимал?
— Ативан, радедорм, эуноктин, седуксен — там много было комбинаций.
— Говорят, он целыми горстями лекарства пил.
— Да, это мы давали. Но там было много "пустышек", много витаминов, слабительное давали.
— А днем он принимал снотворное?
— Да, но это он делал скрытно, сам.

Косарев, давший интервью Коммерсанту, лечил Брежнева с 1975 года до его смерти в 1982. Ещё раньше — с конца 1966 года — генсека наблюдал тот самый доктор Чазов, обидевшийся на лысину в романе «Красная площадь». Чазов, руководивший 4-м главным управлением Минздрава СССР, является автором подробнейших воспоминаний о болезнях и лечении всех членов Политбюро, а также о медицинских тайнах руководителей братских партий, которые регулярно наведывались за лечением в кремлёвку. Чазов утверждает, что первый раз в жизни товарищ Брежнев передознулся и впал в наркотическую кому в 1968 году, прямо на заседании Политбюро, где обсуждалось предстоящее введение танков в Прагу. А последним съездом КПСС, на котором Брежнев был активен и бодр, Чазов называет 24-й:

1971 год — год XXIV съезда партии. Это был последний съезд, который Л. И. Брежнев проводил в нормальном состоянии.

Чазов в своих воспоминаниях фиксирует мельчайшие детали, свидетельствовавшие о деградации Брежнева как личности: внезапно проявившуюся в пожилом возрасте тягу к драгоценностям, украшениям, роскоши, грубой лести, развившееся в последние годы хобби по нелепому собирательству орденов на грудь... Чазов пишет совершенно безжалостно о том, как вождь на его глазах впадал в ничтожество и слабоумие, утрачивал способность к критическому восприятию информации, как он по-детски радовался решению «товарищей» из Политбюро наградить его очередной звездой Героя... Впрочем, в этих изменениях доктор винит не столько ативан, радедорм, эуноктин и седуксен, сколько испытание властью, которого Брежнев, по его мнению, просто не выдержал, стремительно превратившись за 10 лет до смерти из ответственного партработника в неадекватного африканского царька, упоённого собиранием титулов, орденов, ювелирки и дорогих машин, строительством дворцов и замков. Местами чазовский герой напоминает Иди Амина из «Последнего короля Шотландии». Не жестокостью, впрочем, а как раз дикарской, полудетской упоённостью атрибутами славы и роскоши.

Интересно, как скоро мы про ботокс такие воспоминания прочтём.

Метки: власть, история, медицина
Местонахождение: Новинский бульвар, Москва

Очень важный текст про ожидание катастрофы опубликовал вчера Григорий Ревзин:

Меня тоже всегда занимали умонастроения в обществах, оказавшихся на грани, у последней черты - не только царская Россия (где, на мой взгляд, катастрофа началась задолго до 1917 года), но какая-нибудь Византия в 1452-53 годах, Венецианская Республика в 1797-м, или европейское еврейство 80 лет назад. Как видели своё будущее люди, стоящие на краю пропасти? Сознавали ли они, что будет дальше? И почему ничего не сделали, чтобы спасти себя и своих близких от неуклонно надвигающейся катастрофы?

Прекрасная есть глава в романе Рушди, где главный герой, молодой страсбургский еврей, годами пытается уговорить своих пожилых родителей покинуть Эльзас до начала погромов. Но всякий раз, когда он заводит об этом речь, родители объясняют ему, что слухи об опасности преувеличены, и что им не на кого оставить квартиру...

Метки: история, история вопроса, катастрофа
Местонахождение: Padova, Italy

Отличная подборка советских агитационных материалов времён финской войны 1939-1940.

Хорошо помню своё изумление, когда в библиотеке деда-фронтовика я наткнулся на книгу Джона Фредерика Чарльза Фуллера «Вторая мировая война» и, прочитав её, узнал об истории нападения СССР на Финляндию. В описании успехов советской пропаганды в ходе той кампании Фуллер был краток, но исчерпывающе точен:

Полагая, что демонстрация силы окажется достаточной, чтобы запугать финнов и добиться немедленной капитуляции, русские хорошо подготовились использовать в пропагандистских целях радио, духовые оркестры и кино, однако совершенно упустили из виду стратегические и тактические аспекты войны и вопросы снабжения.

Разумеется, в советской школе в 1970-е годы ничего подобного не преподавали в курсе истории ВОВ. Даже комиксы Твардовского о подвигах Васи Тёркина на Финской войне не изучались на уроках литературы, хотя поэму «Василий Тёркин» полагалось учить разве что не наизусть. Не было в советском школьном курсе истории ни пакта Молотова-Риббентропа, ни совместного парада советско-фашистских захватчиков в Бресте, ни присоединения Прибалтики, ни отжима Бессарабии и Северной Буковины у Румынии... Нас учили, что Сталин был такой мирный-мирный, аки голубь, а Гитлер вероломно на него напал. История о том, как советские войска заняли территории шести соседних государств за год, предшествующий немецкому нападению, плохо вписывалась в эту картинку.

Когда я впервые прочитал «Ледокол» Суворова, мне было 25 лет, и жил я в Израиле. Но в первый же приезд в Россию я снова полез в ту самую библиотеку деда-фронтовика, поскольку помнил, что там хранятся русско-немецкие военные разговорники, изданные в 1939-1940 году, о которых шла речь в книге Суворова. Я нашёл их, открыл, и этот подлинный исторический документ полностью подтвердил всё то, о чём писал Суворов. Моего деда действительно учили в 1939-1940 годах задавать по-немецки вопросы:

— Где ратуша?
— Где бургомистр?
— Где кирха?
— Где электростанция?

Кому и на какой территории дед должен был эти вопросы задавать — в разговорнике не уточнялось.
Но вряд ли на советской.

Метки: война, история
Местонахождение: Москва, Новинский бульвар, дом 25, корпус 1

Последняя публичная лекция Ильи Сегаловича состоялась в Европейском университете Санкт-Петербурга в апреле 2013 года, и она была записана на видео. Тема лекции: «Как лингвистика позволяет поисковой системе понять пользователя»:

(прямая ссылка)
Через несколько недель после этой лекции Ильи не стало.
Лично меня с его уходом примирит лишь моя собственная смерть.
Покуда жив, я обречён считать смерть Ильи вопиющей несправедливостью.
Он был реально лучшим из людей, которых я знал в этой жизни.

Метки: Яндекс, видео, история
Местонахождение: Москва, Новинский бульвар, дом 25, корпус 1

Мне кажется, мем про Карла (добравшийся к прошлой пятнице аж до твиттера экс-сенатора Торшина, ныне зампреда ЦБ) не имел бы в русском Интернете вообще никакого права на существование, если б его единственным и основным первоисточником был какой-то дурной американский сериал про ходячих мертвецов, как утверждается здесь и здесь. И дело вовсе не в том, что парня там зовут не Карл, а Корал — из титров видно, что всё же он Карл. Тем не менее, русский первоисточник кажется мне сильно главней:

(точное место цитаты)

Метки: история, кино, цитата
Местонахождение: Москва, Новинский бульвар, дом 25, корпус 1

Неожиданно наткнулся в незнакомом ЖЖ на фотографию Цоя с вечера памяти Саши Башлачёва:

Я помню тот жуткий февраль 1988 года, промозглый тёмный Питер (несмотря на все дворцы и виды, он казался в ту пору какой-то мировой столицей неуюта и безнадёги), тесный зал рок-клуба на Рубинштейна, и концерт тоже очень хорошо помню. Он случился на пятый день после Сашиной гибели. Там, кроме Цоя, пели БГ, Шевчук, Кинчев, Бутусов, Сологубы, Ревякин, Рыженко... Теперь выясняется, что и видео тоже сохранилось:

Как часто случается, когда получаешь какой-нибудь привет из восьмидесятых, очень трудно поверить, что всё это было с нами, что это кино — про нашу жизнь. Особенно трудно поверить про Питер, такой теперь холёный и позитивный, а тогда — воспетая Балабановым (в «Уродах» и первом «Брате») цитадель черноты и отчаяния.

Честно говоря, в моём сознании какие-нибудь фантастические миры, придуманные Желязным, Адамсом или Гибсоном, подчас предстают много реальней, чем те самые советские восьмидесятые. Не потому, что я их забыл: такое не забывается. Просто невозможно заново испытать ощущения, в которых мы жили тогда, мысленно вернуться в тот космос, посмотреть теми глазами на всё то, на что смотрю сегодняшними. Кажется, даже никакой хорошей книги не написано про то странное десятилетие, чтобы передать его дух и смыслы. Собственно, только и остаётся, что перебирать оставшиеся от него снимки и видео...

Метки: видео, гребенщиков, история, концерт, музыка, цой
Местонахождение: Москва, Новинский бульвар, дом 25, корпус 1

Вчерашний пост с пересказом пяти глав из предсмертных мемуаров Шебаршина вызвал предсказуемо оживлённое обсуждение. Уверен, что тема его и в самом деле достойна.

Чем внешняя разведка отличается от политического сыска

Одно любопытное суждение в защиту Шебаршина выдвинул один его поклонник:
следует разделять внешнюю разведку и политический сыск.
Леонид Шебаршин руководил внешней разведкой, то есть он не расстреливал несчастных по темницам, а занимался полезной для любой страны деятельностью. Ловил иностранных шпионов, собирал информацию, важную для обороноспособности страны, спасал нас от внешних угроз.
Без внешней разведки никакому государству не прожить, напомнил мне читатель.

Это всё очень хорошо звучит в теории, но на практике, увы, не всё так просто.
( ПродолжениеСвернуть )

Метки: СССР, история, нефть, ссср, шпионаж
Местонахождение: Москва, Новинский бульвар, дом 25, корпус 1

В «Известиях» окончательно выживший из ума Лимонов бьёт челом Администрации президента РФ: спасите болезного от независимых СМИ.

Нужно закрыть (сказать, что на время, а там и не открыть никогда) вражеские радиостанции и СМИ. Кроме «Эха» закрыть и «Коммерсант-FM», РБК и «Новую газету», хотя бы этих.
Следует лишить российского гражданства несколько десятков журналистов и выслать их в Чехию. Там до сих пор существует радио «Свобода». Вот их всех возьмут на радио «Свобода». Талантливый Венедиктов сделает на «Свободе» отличную карьеру, я уверен. А тех, кого не возьмут на «Свободу», возьмут на «Голос Америки».
Старых журналистов этих радиостанций повыгоняют, как у них водится.
Повторяю, диссидентам удалось сокрушить империю СССР своим нытьем и шуршащими страничками «Хроники».
Эй вы, там, в Кремле! Проснитесь!

По версии самого Лимонова, эмигрировать из СССР по еврейской линии его в своё время принудило КГБ, когда он героически отказался от сотрудничества с органами. Будто бы ему поставили ультиматум: либо работай на нас, либо вали в Америку.

Байка красивая, но если вспомнить историю тех лет, не слишком похожая на правду.

Действительно, жил в 1974 году в Советском Союзе один человек, которого КГБ побоялось сажать, и предпочло выдворить из страны — это был лауреат Нобелевской премии по литературе Александр Солженицын, всемирно известный автор «Архипелага».

И были сотни других людей, которых Лимонов сегодня обвиняет в «нытье» — диссиденты.
В 1974 году одни из них сидели по тюрьмам и концлагерям, как Андрей Амальрик, Владимир Буковский, Сергей Ковалёв, Эдуард Кузнецов, Кронид Любарский, Владимир Марамзин, Иосиф Менделевич, других мариновали в учреждениях карательной психиатрии, как Владимира Максимова, третьи, как Александр Гинзбург, находились в коротком просвете между отсидками. И были ещё тысячи «отказников» — советских евреев, боровшихся за право выехать из СССР, которых повыгоняли с работы, травили, запугивали, таскали на допросы, но отпускать из страны отказывались наотрез.
Всех этих людей КГБ держал под колпаком, издевался, ломал судьбы, устраивал показательные аресты, судилища, шил срока, гноил в психушках...

И был Эдичка — щекастый парниша из Харькова в смешных круглых очках, зарабатывавший в Москве пошивом брюк по частным заказам. Я хорошо его помню, потому что в мастерской Кабакова, которая в ту пору служила моей семье квартирой, он часто появлялся — то с новыми стихами, то с брюками для мамы и отчима... За день до отъезда он прибежал, страшно напуганный: кто-то ему сказал, что КГБ его не выпустит из страны, а захочет арестовать. На этот случай Лимонов написал открытое письмо правительствам стран мира. Но публиковать это письмо он боялся — вдруг тревога ложная, и всё-таки выпустят?! Документ был зарыт в одном из тёмных углов кабаковского чердака, с наказом передать его иностранным дипломатам в случае ареста. А если всё же выпустят — «вскрыть через 10 лет».

Убедившись, что письмо надёжно спрятано, Лимонов умчался на дачу к Евтушенко — тот, по своим властным каналам, пообещал проверить слух о нависшей над юным дарованием угрозой и, в случае чего, похлопотать. Слух не подтвердился, Эдичке дали спокойно уехать. 10 лет спустя, при большом скоплении народа, письмо Лимонова было извлечено из тайника, вскрыто и прочитано вслух — но ничего, достойного Истории, в нём не оказалось: поможите, люди добрые, не дайте пропасть юному гению, на трёх листах мелким почерком...

В позднейших героических автобиографиях Лимонов пытается нас уверить, что именно с ним, никому не известным портняжкой из Харькова, всемогущий КГБ пытался всеми правдами и неправдами договориться по-хорошему. Андропов предлагал сотрудничество, а когда Эдичка гордо отказался — испуганный КГБ просто попросил молодого бунтаря уехать.

Думается, если и было там какое-то джентльменское соглашение между КГБ и храбрым портняжкой, то его условия несколько отличались от того, что он сам рассказывает. Похоже, то право на выезд, за которое диссиденты-«нытики» боролись ценою сломанных жизней, долгих отсидок по тюрьмам, психушкам и лагерям, Эдичка заработал каким-то более комфортным для себя способом. Тогда же, видимо, выработался и стиль рапортов по начальству, который мы увидели в давешних «Известиях».

Метки: история, лимонов
Местонахождение: Москва, Новинский бульвар, дом 25, корпус 1