Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

aragones

Браво, Клава!

Если кто вдруг не в курсе, у нас в Венеции словом «браво» называется наёмный убийца. Множественное число — «брави».
Потому что смельчак: в Венеции киллеров не жаловали. Там была строгая диктатура закона, и, в отличие от всяких дремучих Византий с мамелюками, ни одного случая за 1000 лет, чтоб власть сменилась насильственно. То есть дожей, конечно, убивали периодически, но того, кто это сделал и заказал, тут же и казнили беспощадно, а преемником убитого становился один из его близких.
Поэтому наёмный убийца в Венеции рисковал как Данила из первого «Брата». Даже если его заказчиком выступал свой же венецианский сенат, или Ватикан, как в случае с юристом Паоло Сарпи, первый заказ очень часто оказывался последним.

У Джеймса Фенимора Купера есть даже роман «Браво» про одного такого убийцу в Венеции. Работает он как раз на сенат, но не по доброй воле, а под давлением шантажа, пытаясь спасти отца. Кончается всё предсказуемо плохо. Очень сопливая и слезливая вещь, потому и не популярна, в отличие от всего прочего Чингачгука Гроссе Шланге. Я думаю, что у самого Фенимора душа лежала к плохим развязкам, а издатель требовал сиквелов-приквелов, для которых Зверобой должен всё-таки оставаться в живых. Компромиссом стало то, что в одном году с «Браво» Фенимор Купер выпустил «Прерию», в которой Зверобой из двух предыдущих романов мирно умирает от старости, но следом дважды воскресил его в приквелах, неплохо кормивших и писателя, и издателя на протяжении ещё 14 лет. Вернёмся, впрочем, к тому Браво, который не в Венеции, а вчера в Казани сделал три сейва подряд. Вот один из этих прекраснейших моментов:

Конечно, я болел за Португалию, после их триумфа в Париже я их очень-очень полюбил за вынос неспортивных французов (кажется, единственных, кто выигрывал домашние финалы за всю историю ЧЕ), и лично Криштиану, которому вчера в серии пенальти даже пробить не довелось. Потому что и Куарежма, и Моутинью, и Нани пробили прямо в руки Клаудио Браво, который закончил серию пенальти в шесть ударов. Думаю, не только я, но и Криштиану не видал таких чудес.

И вспомнился мне вчера не ЧЕ2016 с португальским триумфом, а предшествовавший ему ЧМ2014, потому что там в каких-то совершенно левых командах вдруг оказывались на воротах такие львы, что за них не жалко отдать двадцать Джиджей, и мешок Петрочехов впридачу. Там повылазили всякие Колумбии с Коста-Риками, и вдруг Алжир ломанулся в плей-офф, с невероятным Раисом М'Боли, ранее уволенным из «Крыльев советов». Этот недорогой голкипер с непроизносимым именем Adi Raïs Cobos Adrien M'Bolhi, находившийся тем жарким летом в фазе перехода из ЦСКА София в пенсильванский клуб общей стоимостью 3 миллиона долларов, в матче против немцев сделал 11 сейвов, нарушив, хоть и не отменив знаменитую формулу Линекера: будущим чемпионам мира пришлось повозиться с алжирцами не 90 минут, а все 120. Естественно, М'Боли был объявлен man of the match, что не облегчило никому из комментаторов произнесение его имени. На последнем этапе хозяев того чемпионата, легендарных бразильцев, гости из Европы вынесли на домашних стадионах аж дважды: сперва немцы 1:7 на Минейране, в присутствии 57.000 болельщиков, а потом ещё и маленькие, но гордые Нидерланды, прямо в столице страны, со счётом 0:3, при 68 тысячах болельщиков. Это всё было очень улётно, но, конечно же, запомнились именно вратари, потому что сейвы там были сумасшедшие, причём от людей, имена которых я слышал в первый, и в основном в последний раз.

Вот Клаудио Браво мне вчера про этих героев напомнил. Браво, Клава!
00Canova

Печатников-гейт: точки над i

Тут мне пишут, что вице-мэр Леонид Печатников действительно ездит на «скорой помощи» с мигалкой.
А я в этом ни секунды не сомневался.

Просто есть мужской способ предъявлять обвинения, а есть пидорский. И я — за мужской.

Вот когда Лёха Навальный возьмётся за Печатникова, то мы узнаем всё. И номер той кареты «скорой помощи», на которой он ездит, и сколько город перевёл денег в коммерческие структуры, где его вице-мэр является совладельцем, и каким поставкам медикаментов в семь концов помешала ГКБ №62, и при чём здесь уточка (медведевский фармбизнес не вошёл в расследование «Он вам не Димон», однако по моим сведениям основной cash flow премьер-министра генерится как раз в фарме).

А ретранслировать ничем не доказанные обвинения из телеграм-канала на 17 подписчиков — это пидорский способ обнуления претензий за счёт их заведомо кривого озвучивания.

Никто не может быть судим дважды за одно преступление. Так гласит Закон.

Если первый раз обвинение предъявляет шутейная кремлёвская проститутка, то второй раз это же обвинение нельзя будет предъявить по-человечески, с нормальной доказательной базой, как принято в расследованиях ФБК.

Затем тёзка и полезен мэрии Москвы. Чтобы мешать серьёзным расследованиям коррупции на миллиарды.
Чтобы редуцировать их до пидорского визга про карету скорой помощи. Как раз за карету-то Печатников при необходимости отчитается на счёт раз. Она наверняка законно принадлежит EMC, то есть это личный печатниковский транспорт. Карету ему не Собянин выделил, он ею до Собянина единолично владел. Триллионы пиздятся совершенно не здесь, а в городских закупках лекарств, на которые у города Москвы больше в бюджете заложено, чем у всего российского минздрава. Вот там-то Печатников и стал неизвестным Форбсу миллиардером. И вот туда потешный разоблачитель не сунется со своим жгучим любопытством: жить-то хочется. И рекламных бюджетов от клептократии хочется. Поэтому наш борец форсит фиктивную тему о карете «скорой помощи» и не заикается о реальной теме закупочной цены лекарств в Московском регионе. Хотя в качестве директора СПИД.Центра он прекрасно в курсе этой проблемы.

Так почему ж он врёт? Да просто потому, что врать ему сегодня выгодней, чем говорить правду.

Сменится власть, и вы никуда не денетесь от его разоблачений, они будут переть из любого утюга. Всю правду он вам расскажет про госзакупки лекарств. Но пока что вынужден мочить Навального и Печатникова за мелкий прайс.

А я вам совершенно бесплатно сообщаю: воровство на лекарственных закупках в Москве — триллионный бизнес. В нём, конечно же, замазан Печатников, но совершенно не он один. Лекарства — это, по сути, такое же золотое дно, как Gunvor Геннадия Тимченко для продажи нефтепродуктов. Ничего не надо там изобретать, испытывать, доказывать. Достаточно одной подписи чиновника, чтобы госбабло на закупки в правильную сторону потекло. Чтобы препарат закупался не за тысячу рублей за границей у производителя, а за пять тысяч внутри страны у реселлера.

Помните юриста Константина Чуйченко, которого президент Медведев однажды спросил про воровство на господрядах? Чуйченко тогда ответил, что воруется триллион рублей в год, только по тем сделкам, которые можно отследить на портале госзакупок. Какая-то часть воруется на раздутых заказах в ИТ-сфере, но на фарме — и проще, и удобней. Таблетка может стоить в производстве рубль, а государство её закупит за миллион. Потому что рублёвую версию запретил закупать тот самый госчиновник, совладелец завода, где государство её же закупает за миллион.

В свете этих совершенно общеизвестных фактов история о Печатникове, ездящем на карете «скорой помощи» с мигалкой и ящиком коньяка — банальное отвлечение внимания от реальных проблем в пользу вымышленных. Ездить на служебном транспорте, принадлежащем EMC, ключевой акционер EMC имеет полное право. И ящик коньяка он там тоже имеет полное право держать. Проблема не в этом, проблема в централизованной госзакупке лекарств. Проследите, как за последние годы выдавлены с этого рынка поставщики доступных решений, и всё вам станет понятно — и про Печатникова, и про тех, кто его сегодня мочит.
всюду жизнь

Между продажными экспертами и продажным судом нет никакой границы

В крови шестилетнего мальчика, которого сбила во дворе у дома, переехала двумя колёсами «Соляриса» и протащила под кузовом машины подруга подмосковного криминального авторитета, судебные эксперты нашли 2,7 промилле этилового спирта. Общественность в шоке. Даже патриотическая её часть не сообразила сразу записать отца ребёнка в «сторонники Навального», а сдуру возмутилась и потребовала разобраться.

В чём тут разбираться, непонятно совершенно. Российские судебные эксперты — это вполне реальный аналог мифических «британских учёных». То есть нет такого вздора или дичи, который они бы не готовы были скрепить своей подписью. Их, собственно говоря, за это и держат, для того и привлекают. Выдача таких экспертиз, в которых сбитый насмерть шестилетний мальчик объявляется пьяным виновником ДТП со смертельным исходом, а индийский бог Кришна из «Махабхараты» — разжигателем ненависти либо вражды к православным, является для них основной специальностью, их хлебом насущным.

Не нужно за примерами далеко ходить, в одном только моём уголовном деле, которое в данный момент изучают в президиуме Верховного Суда РФ, фигурируют 4 казённых экспертизы в точности такой же годности и качества. Одна из них гласит, что эксперт ФСБ считает российские бомбардировки Сирии преступлением экстремистской и террористической направленности. Согласно другой, уголовным экстремистским преступлением надлежит считать фразу «наши самолёты козырно вчера отбомбились по сирийским целям — ну и ура» (следует подробный разбор семантики слова «ура» как выражения одобрения, со ссылкой на толковые словари).

Уже 4 инстанции российских судов — районный, городской, президиум Мосгорсуда и Верховный — отказались рассматривать моё дело по существу, исследовать аргументы защиты и давать им оценку. Потому что в деле есть «экспертизы», доказывающие наличие 2,7 промилле экстремизма в моём посте. И даже если они не дают ответа на вопрос, какая именно фраза содержит эти самые промилле, это неважно. Дело экспертов — правильно обозначить, кто виноват. Дело обвинения, платящего этим самым экспертам, — облечь их заказные выводы в формат обвинительного заключения. Дело судьи — подмахнуть заключение, поставив над ним шапку «Приговор».

Так эта система в России устроена, так она работает в судах всех инстанций.
Если и есть какая-то новость в истории с Ольгой Алисовой, то состоит она лишь в том, что оборотни одинаково пригодны для обоих вариантов профанации правосудия. И для осуждения заведомо невиновных, и для отмазывания убийц от ответственности. Когда судебная система в стране настолько дисфункциональна, как в России образца 2017 года, то ей в принципе всё равно, в какую сторону ошибаться. Главное — чтобы работали механизмы подгонки судейских решений под нужный результат. «Экспертиза» тут — просто винтик системы. И судьи — в точности такие же винтики. А если России захочется настоящего правосудия, то решительно избавляться придётся и от «экспертов», и от судей, потому что они все — члены одного организованного преступного сообщества. Даже если за отмазку преступников платится частное бабло, а за осуждение невиновных награждают чинами и квартирами за казённый счёт, суть-то одна: коррупция, невозможность правосудия. Судья, выносящий заведомо неправосудный приговор за взятку от бандоса или за квартиру от Лужкова, одинаково непригоден для отправления правосудия.
00Canova

Перевёрнутый мир: почему не сносят ресторан?!

В 1859 году Карл Маркс писал предисловии к «Критике политической экономии»:

Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание.

Маркс был воинствующий материалист, то есть человек глубоко невежественный. Поэтому ему казалось, что если курица вылупляется из яйца, то это неопровержимо доказывает первичность яйца по отношению к курице. Хотя, на самом деле, нет никакого неразрешимого противоречия между двумя процессами — рождением яйца из курицы и рождением курицы из яйца. Это две части одного и того же процесса воспроизводства пернатых. Та же фигня с бытием и сознанием. Спустя 65 лет после Маркса об этом очень ясно выразился профессор Преображенский из «Собачьего сердца»:

Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнется разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах.

В этом примере уже отчётливо видна цикличность процесса. Сперва чьё-то сознание додумалось строить писсуары, чтобы не справлять нужду прямо себе под ноги. Когда они были построены, началось бытие с уборными, и оно на долгий срок определило привычку европейцев использовать для отправления надобностей в городе отхожие места. То есть впечаталось в сознание. Потом началось революционное брожение масс. Одним из его проявлений было, в частности, то, что к власти пришли такие классы общества, в сознании которых понятие о специально отведённых для мочеиспускания местах отсутствовало. Следствием чего и стала та самая революционная разруха, о которой рассуждает профессор. Можно, конечно, думать, что свой пример с клозетами он выдумал для наглядности, но на самом-то деле тут нет никакой метафоры или вымысла. Это весьма злободневная для 1920-х годов зарисовка, о фактологической основе которой напоминает нам, например, название улицы Делегатской (бывшего Божедомского переулка) в городе Москве.

Памятник архитектуры классицизма XVIII века, носящий сегодня номер 3 по этой улице, с 1834 года принадлежал Св. Синоду, разместившему там Московскую духовную семинарию, которая просуществовала в этом здании вплоть до его национализации в июне 1918 года. Вскоре в освободившемся от профессуры и семинаристов помещении устроился т.н. 3-й Дом Советов, то есть общежитие для большевистских делегатов, которых свозили в Москву со всей страны — послушать В.И. Ленина и принять какие-нибудь резолюции. В свободное от этой важной деятельности время делегаты обживали свои московские метры: уничтожали внутреннее убранство и утварь, разбивали статуи, срывали со стен гобелены, и да, они гадили в старинные вазы из знаменитой остермановской коллекции. Конечно же, бытие этих самых делегатов определялось не интерьерами дворца, возведённого зодчим из мастерской Казакова (где ватерклозеты были, конечно же, предусмотрены), а революционным сознанием. Весь мир насилья мы разрушим, а в вазы ещё и нассым. Так, по крайней мере, думали первые делегаты, занявшие помещение после национализации. Но когда они разъехались по своим городам и сёлам, то уже делегаты следующего завоза прибыли в общежитие, где гобелены растерзаны, статуи разбиты, а в старинных вазах насрано. Легко догадаться, что эти бытовые условия предопределили поведение делегатов следующего съезда.

Спустя полвека, по другую сторону Атлантики, этот цикл стал известен как «теория разбитых окон» американских криминалистов Уилсона и Келлинга:

Если в здании разбито одно стекло, и никто его не заменяет, то через некоторое время в этом здании не останется ни одного целого окна.

Социологи из Гронингенского университета в Голландии поставили серию экспериментов, показавших, что это правило касается не только криминального поведения, но и любых социальных норм. Там, где в воздухе разлит дух гопничества, обычные прохожие начинают и самих себя воспринимать как гопоту. То есть их бытие определяет самосознание. Которое, в свою очередь, определяет их поведение, т.е. бытие.

В России, как сказал бы Пушкин, живи он на 200 лет позже своего века, главным гопником является правительство. Оно устанавливает определённые принципы поведения, которые всем прочим населением начинают восприниматься как норма жизни, восприниматься и копироваться.

Об этом предостерегал Анатолий Чубайс в одном из своих ранних комментариев по делу ЮКОСа.
Плохо не то, говорил Чубайс, что у конкретного Ходорковского забрали бизнес и посадили его в тюрьму.
Плохо то, что государство, когда оно это делает, подаёт пример бесчисленному множеству силовиков на местах. Которые естественным порядком начнут воспринимать дербан предпринимателей как нормальный способ выстраивания своих отношений с локальным бизнесом по всей стране, копируя поведение федерального центра.

О том, до какой степени Чубайс оказался прав, спустя ещё 13 лет отчитался В.В. Путин, приведя статистику дел по экономическим составам за 2014 год:

За 2014 год следственными органами возбуждено почти 200 тысяч уголовных дел по так называемым экономическим составам. До суда дошли 46 тысяч из 200 тысяч. Еще 15 тысяч дел развалилось в суде. Получается, если посчитать, что приговором закончились лишь 15% дел. При этом абсолютное большинство, процентов около восьмидесяти, 83% предпринимателей, на которых были заведены уголовные дела, полностью или частично потеряли бизнес. То есть, их попрессовали, обобрали и отпустили.

Простыми словами, 83% уголовных дел по экономическим статьям, а это порядка 166.000 дел за один только 2014 год, были состряпаны по образу и подобию «дела ЮКОСа»: фабрикация квазиюридических уголовных претензий с целью отъёма собственности. Ровно как Чубайс и предупреждал: поданный федеральной властью пример дербана оказался заразителен для 83% российских силовиков.

Но вы мне тут можете сказать, что силовики в России всегда кормились с рэкета, рейдерства, дербана и крышевания, вспомнить хоть опричнину. Спорить не буду, просто приведу совершенно из другой сферы свежайший пример того, как многолетний опыт наблюдения за гоп-стопом может сформировать сознание гопника у человека совершенно нормального, безвредного и безобидного.

Есть в ЖЖ такой автор, Александр russos Попов. Журнал он завёл больше 15 лет назад, а в 2008 году получил международную награду The Best of Blogs за серию фоторепортажей из жизни московской подземки. За последние 10 лет я в этом ЖЖ много раз на его записи и фотографии ссылался, когда речь заходила об этой профильной для него теме.

Вчера он опубликовал совершенно остолбенительный пост «Курятник мешает строить метро». В нём рассказывается, что в северной стене здания станции «Юго-Восточная» Кожуховской линии московского метрополитена есть небольшое углубление. На схеме оно обведено зелёным цветом:

А дальше следуют несколько экранов негодования по поводу того, что метростроевцы вынуждены были сделать эту выемку в стене — вместо того, чтобы просто срыть каменное здание расположенного здесь с 2007 года ресторана «Бахча» и несколько уличных беседок на его территории.

Почему его нельзя снести и построить станцию нормально? — возмущается russos. — Мне кажется экскаватор с ночи длинных ковшей сюда не доехал по какому-то недоразумению просто.

Интереснейшая, согласитесь, ситуация. Начать с того, что автор — не упырь, не гопник, в жизни своей никого не разорил и не ограбил. То у нас тут не профессиональная девиация, как в случае силовиков-опричников. Продолжим тем, что ни малейшего корыстного интереса требовать сноса этого здания у автора нет. Он не инвестор в строительство станции, не подрядчик, не проектировщик, от которого сохранение комплекса зданий ресторана требовало бы затрат. Личных причин требовать этого сноса из-за конфликта с собственниками или завсегдатаями заведения у него тоже нет: он никогда в жизни не видел этот ресторан в глаза, только на картах Яндекса. Даже если предположить, что у него просто «душа болит» за интересы метростроя — мы ж видим, что эти интересы от сохранения постройки никак не пострадали.

Так к чему же эти сетования про недоработку во время «ночи длинных ковшей»? В чём проблема с северной стеной станции «Юго-Восточная»? А проблема ровно в том, что нарушился привычный порядок вещей. Сознание, приученное к тому, что любые градостроительные новшества — это обязательно снос, погром, бульдозеры, «лес рубят — щепки летят», чьё-то обязательное разорение, унижение и слёзы во имя светлого будущего, восстаёт против нарушения привычного миропорядка. Если вдруг однажды, где-то там на Ферганской улице, без этого один раз случайно обошлись, то это уже выглядит как попранная справедливость. Почему всех всегда сносят, а этих — нет?! Негодование примерно в духе вопроса, почему у Навального брата посадили, а жену — ещё нет.
00Canova

Обыск у Кирилла Серебренникова: как фабрикуются уголовные дела в России, и что про это знал Хармс

По поводу драматургии сегодняшнего обыска у Кирилла Серебренникова (а также дел «Кировлеса», «Ив Роше», Сахаровского центра, Александрины Маркво, Pussy Riot, Руслана Соколовского, Евгении Чудновец, Оксаны Севастиди и многих тысяч аналогичных историй по всей стране за разные годы) следует читать миниатюру Даниила Хармса за 1933 год. Приведу её целиком, благо недлинная.

I
Писатель: Я писатель!
Читатель: А по-моему, ты говно!
(Писатель стоит несколько минут, потрясённый этой новой идеей и падает замертво. Его выносят.)
II
Художник: Я художник!
Рабочий: А по-моему, ты говно!
(Художник тут же побледнел, как полотно,
И как тростинка закачался
И неожиданно скончался.
Его выносят.)


Только в реалиях басманного правосудия роль рабочего выполняет представитель силовых структур.

Следователь СКР смотрит на сделку, в рамках которой товар куплен у государства оптом за 14,5 млн рублей и распродан в розницу за 16 млн, и видит в ней хищение 16 млн рублей у государства. Суд соглашается с такой оценкой четырежды. С предложением защиты провести финансовую экспертизу сделки суд не соглашается ни разу.

Следователь смотрит на многолетнюю деятельность агентства, организовавшего сотни книжных фестивалей, лекций, литературных конкурсов и публичных мероприятий на разных площадках по всей стране, и говорит: всё это было никому не нужно. Следовательно, это было просто хищение казённых средств. А все эти ваши фестивали, премии, чтения, мероприятия с многотысячной аудиторией, ролики, которые сделали и прислали сотни авторов со всего мира, а посмотрели миллионы — просто для отвода глаз. И вообще, действия, направленные на сокрытие преступления — это противодействие правосудию. То есть это тоже часть преступления.

Или смотрит следователь (тогда ещё прокуратуры, СКР не успели создать) на выставку «Запретное искусство-2006», курируемую заместителем директора Третьяковки, где выставлены Кабаков, Соков, Косолапов, Рогинский, Бахчанян — художники, много лет представляющие современное русское искусство в музеях всего мира, чьи работы хранятся и выставлены в главных музейных собраниях Москвы и Питера. Но следователь видит не выставку, а преступные действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды. И суд соглашается, осудив по 282-й уголовной статье и куратора выставки, и директора музея, где она проходила. Заметим, что при этом ни к одному из художников, создавших те самые картины, никаких вопросов нет, их произведения не признаны экстремистскими, или что-нибудь там возбуждающими. Преступен факт их демонстрации на выставке в музее. Как такое вообще может быть, чтобы выставление картин в музее признавалось уголовным преступлением? А вот так, по слову следователя. Читайте Хармса, там вся механика описана в двух абзацах.

Я могу этот список абсурдных обвинений, поддержанных российскими судами, продолжать тут до выходных, и не дойду до середины. Принцип всегда один. Абсолютно любую человеческую деятельность можно переосмыслить и переквалифицировать в преступление, если на это существует политический или коммерческий заказ.

Необходимым и достаточным условием для такой переквалификации является свобода обвинителя от бремени доказывания своих фантазий. В стране, где все судьи первой инстанции — бывшие менты и прокуроры, где доля обвинительных приговоров в этой самой инстанции превышает 99,6%, идея доказывания обвинений не приходит в голову ни прокурору, ни судье.

Формула обвинительного заключения по уголовному делу (переносимая затем в приговор методом Copy/Paste) всегда начинается словами: «Обвиняемый, имея преступный умысел на совершение преступления...». В состязательном суде такое утверждение можно и нужно доказывать. Более того, ясно, как это делать. Преступный умысел может доказываться показаниями свидетелей, с которыми обвиняемый им делился. Он может доказываться перепиской обвиняемого, его дневниковыми записями, перечнем действий, которые были совершены в процессе подготовки преступления... Ничего этого мы никогда не слышим в судебном следствии по делам, которые имеют политическую или рейдерскую подоплёку. Возможно, в каких-то судах по обвинению во взрывах, поджогах, убийствах фигурируют добытые следствием показания и вещдоки, свидетельствующие о подготовке, намерении, предварительном сговоре. Не могу этого исключить. Но в таких делах, как, например, уголовное преследование за репосты в Интернете, преступный умысел клика на кнопку Like / Share / Repost доказывается тем, что о нём написано в обвинительном заключении. Я это на своём собственном суде наблюдал, к сегодняшнему дню пройдя со своим делом 4 инстанции в России. Каждый раз я настойчиво просил суд разобраться, на чём основывается утверждение о наличии у меня преступного умысла. Ни в Пресненском райсуде, ни в Мосгорсуде, ни в Верховном суде РФ моего вопроса просто не поняли. Услышать услышали, потому что в тексте решения аргумент защиты об отсутствии умысла есть. А вот понять и ответить — увы.

Вот и с «делом Серебренникова» — в точности такая же история, судя по первым сливам из источников, близких к заказчику сегодняшнего обыска. Пишут, что в 2014 году Министерство культуры выделило 66 миллионов рублей на культурные проекты, каким-то образом связанные с Серебренниковым. А сегодня Следственный комитет Москвы квалифицирует этот факт госзаказа как хищение и растрату, причинившую государству ущерб на 35 миллионов долларов США. И улики ищут по 17 адресам в Москве, в том числе — в квартире режиссёра, который по данному делу не является не только обвиняемым, но даже подозреваемым: он находится в статусе свидетеля.

Вопрос на засыпку: а что можно такого найти в квартире руководителя «Гоголь-центра», что доказывало бы нецелевое использование выделенных Минкультом в 2014 году денег? Неужели в самом деле кто-то думает, что министерство выдало ему эти деньги наличными, переписав номера купюр, и так они с тех пор и лежат у режиссёра под кроватью? А в 6 утра к нему потребовалось вломиться, чтобы не успел перепрятать те нумерованные купюры из-под кровати на чердак... Тут не поможет разобраться даже Даниил Хармс. Но я на этот вопрос уже отвечал достаточно подробно, в посте про обыски у Пионтковского. Он обвинялся в том, что опубликовал сепаратизма псто в блоге на сайте «Эха Москвы», а с обысками по этой теме пришли в две квартиры к его московским родственникам через полгода после того, как сам политолог покинул Россию. Всякий, кто хоть раз в жизни писал пост в блоге, понимает всю абсурдность поиска «улик» в квартире, куда нога подозреваемого/обвиняемого уже гарантированно полгода не ступала. Ведь явно ж тот девайс, который использовался для создания поста, злодей прихватил с собой, покидая Россию. А если он его оставил, завещав внукам для игрушек, то дедов аккаунт там давно удалён, чтоб места не занимал, вместе со всеми вещдоками...

Объяснение тут очень простое. В ситуации, когда перед правоохранительной системой не стоит задача раскрытия преступлений, поиска и наказания действительно опасных для общества лиц, она неизбежно решает какие-то другие задачи. Например, репрессивные. А для этого, если вдуматься, судебный приговор не очень-то и нужен, он даже мешает иногда. Сплошь и рядом слышим о примерах, когда репрессии, которым подвергаются будущие обвиняемые, подозреваемые или свидетели на стадии предварительного следствия, заведомо суровее любого назначенного судом наказания. Все эти обыски со взломом в 6 утра, изъятие рабочих компьютеров и детских планшетов с игровыми приставками, подписки о невыезде, домашний арест, предварительное заключение в СИЗО — это часть богатейшего арсенала травли, для которой не нужно ни вины, ни приговора. Начать можно с мелочей: по приговору человеку светит штраф в 100 тыр, а в рамках следственных действий можно у него украсть, потерять или испортить любую технику на десятикратно большие суммы. Подследственному коммерсанту можно парализовать деятельность фирмы, сорвать исполнение контрактов, подставить под штрафные санкции от контрагентов. В рамках чисто проверки, все ли лицензии на Windows у него оплачены с физической квитанцией, потому что по российскому праву файл квитанции получает юридическую силу лишь после вывода на принтер. Вот реально, если ты купил лицензию online, а квитанцию забыл распечатать — можно тебя закрыть в СИЗО по 146-й статье УК, за нарушение авторских прав компании, принимающей платежи за свои продукты/сервисы в онлайне. Правообладателю квитанции в PDF достаточно, а Следственному комитету России — нет. И заявления от правообладателя ему не нужно, чтоб закрыть тебя за несуществующее нарушение его прав. 146-я — дело публичного обвинения. По законам РФ тебе может лицензию на MS Office вручить лично президент Microsoft в прямом эфире Первого канала, а потом тебя посадят на 6 лет за нарушение его авторских прав, причём MS не нужен в качестве стороны в процессе.

Да и совершенно тупо можно закрыть человека в тюрьме на любой срок в ожидании приговора, в котором ни о какой тюрьме ни слова. Мой любимый про это пример — не Сергей Ахметов даже, а мой тёзка Титов, финдиректор. Он два года оттрубил в СИЗО по такому делу, где прокуратура не могла для него ничего серьёзней условного срока потребовать. То есть даже если забыть о том, что дело против него было полностью сфабрикованным, даже если поверить, что он действительно что-то противоправное совершил — обвинение изначально не считало, что общественная опасность его деяний требует изоляции от общества в виде лишения свободы. А по факту «двушечку» совершенно бессудную отсидел человек в тюрьме. И вышел на свободу по обвинительному приговору, без права на реабилитацию в судах РФ. Хотите знать, за что он сидел на самом деле? А вот ровно за то же, за что Переверзин, Бахмина и десятки других экс-сотрудников ЮКОСа. Тупо в качестве заложника человек мотал срок, покуда у его работодателя в ходе сложных переговоров отжимали актив. Ведь Басманный суд, какой бы он ни был кривой и неправовой, он же не может такой приговор вынести: два года тюрьмы в качестве заложника, чтобы обменять его свободу на пакет акций третьего лица. Верней, даже не на сам пакет, а на скидку при его выкупе у законного владельца. Такой судебный приговор даже в российской кассации не устоял бы, войдя в те счастливые 0,3% оправдательных вердиктов, о которых нам рассказывает статистика судебного департамента ВС РФ. А вот на стадии предварительного следствия, в рамках расследования, можно впаять человеку любые кары, не предусмотренные УК по его статье. При определённой креативности силовиков россиянина на этапе предварительного следствия можно держать в тюрьме пожизненно. Истекли сроки содержания по старому делу? Меняем пару запятых в обвинении, заводим новое. В зал суда врывается ОМОН, и только что освобождёного возвращают в СИЗО по новому обвинению.

Слава Богу, Кириллу Серебренникову подобное не грозит, что б там ни талдычили анонимные сливные бачки заказчиков обыска в Telegram. У него нет тех 35 миллионов долларов, которые кто-нибудь хотел бы отжать, и нет никакой кремлёвской награды, объявленной за его голову. Очевидно, присутствует некий частный интерес его травить — возможно, с отжатием «Гоголь-Центра», но, может быть, и просто в рамках того соревнования хунвейбинов за госбюджет, о котором я пару дней назад писал. Бандитский налёт в форме обыска (приём, описанный ещё в «Белой гвардии» М.А. Булгакова) — вероятно, самое серьёзное, что ведомству г-на Бастрыкина по силам тут организовать на деньги заказчика. На мой взгляд, это достаточно неприятная история, даже если она в этом месте закончится, не успев начаться. С другой стороны, она поучительна для многих. Я пребываю в твёрдом убеждении, что в нынешней политической ситуации в России, любой, кто не холуйствует — легитимная мишень для подобной травли. Моё собственное уголовное дело, абсолютно заказное решение президиума Мосгорсуда против Тёмы Лебедева, «книжное дело» Саши Маркво и нападение на Илью Варламова в Ставрополе — звенья одной цепи. Достаточно быть в России заметной персоной, чтобы какая-нибудь гоп-артель захотела выслужиться, ограбив твою квартиру, или плеснув тебе в лицо кислотой, смешанной с зелёнкой. Единственная разумная стратегия в таких обстоятельствах — валить оттуда нахуй, в любую страну, кроме Украины и/или Северной Кореи, где практикуются те же методы.

Заранее приношу самые искренние соболезнования всем людям, которые захотят доказать мою неправоту на личном примере.
00Canova

Чистов, Неофитов, Степанов: зачем они убили старуху-процентщицу?

Большая статья Анны Першкиной в «Арзамасе» — о реальных криминальных сводках 1865 года, которыми вдохновлялся Ф.М. Достоевский при написании «Преступления и наказания», — чтение очень увлекательное. Одинаково поразительны там и те детали знаменитых романных сцен, которые, при близком рассмотрении, вдруг оказываются совершенно документальными, и то, что писатель в этих сценах присочинил.

О том, что одним из прототипов Раскольникова мог являться московский студент Герасим Чистов, зарубивший топором кухарку Фомину и прачку Михайлову, чтобы ограбить богатую квартиру, где обе служили, в принципе общеизвестно: об этом сказано во многих комментариях к роману. Давно подмечено и то, что вероисповедание московского студента может объяснить фамилию героя Достоевского: Герасим Чистов был из раскольников, что подорвало в судебном следствии его алиби (он утверждал, что во время совершения преступления находился в театре на спектакле — запретное развлечение для старообрядца).

Можно, впрочем, считать, что Чистов был не прототипом для Родиона Раскольникова, а источником вдохновения для его затеи: ведь освещавшаяся в прессе ошибка преступника, оставившего на месте преступления топор, была героем Достоевского учтена и исправлена (Тщательно вложил он топор в петлю, под пальто). Другим поводом следовать примеру Чистова для героя романа могла послужить его добыча: из ограбленной квартиры московский студент вынес ценностей на 11.280 рублей. Правда, он не смог ими распорядиться: зарыл в снегу, возле места своей работы, где этот тайник и обнаружился через месяц после его ареста. Эта деталь могла бы стать лишним поводом для уберменша Раскольникова пофантазировать, что он бы распорядился награбленным умней — впрочем, в романе он меряется хитростью с другим пойманным на преступлении студентом, тоже невымышленным.

В нескольких эпизодах персонажи «Преступления и наказания» обсуждают реальную уголовную хронику — в частности, Пётр Петрович упоминает о мошеннической схеме с фальшивыми лотерейными выигрышами, разработанной профессором всеобщей истории Неофитовым, который приходился Достоевскому родственником с материнской стороны (в пересказе Лужина его академическая должность изменена на «лектора»). Лохотрон с выигрышными облигациями — история тоже московская а не питерская. При этом Лужин объясняет мотивацию «лектора» банальным желанием «поскорей разбогатеть на дармовщинку», тогда как профессор Неофитов в суде показывал, что на преступление толкнуло его «затруднительное положение своих дел и дел своей матери». В романе эту благородную мотивацию перенял у реального Неофитова главный герой. Оправдывать «лектора» у Достоевского не поднялась бы рука, потому что семья писателя в его мошеннической схеме оказалась потерпевшей.

Но не все преступления, которыми вдохновлялся Достоевский, совершались в Москве. Коллежской советнице Анне Дубарасовой проломили голову с целью квартирного ограбления как раз в Петербурге. При этом родственница убитой, случайно заставшая преступника, подняла крик, созвала соседей и осталась жива, в отличие от Лизаветы Ивановны в романе. Из деталей этого преступления Достоевский позаимствовал историю с муляжом свёртка. Вот как мастерил свой муляж Раскольников:

Этот заклад был, впрочем, вовсе не заклад, а просто деревянная, гладко обструганная дощечка, величиной и толщиной не более, как могла бы быть серебряная папиросочница. Эту дощечку он случайно нашел, в одну из своих прогулок, на одном дворе, где, во флигеле, помещалась какая-то мастерская. Потом уже он прибавил к дощечке гладкую и тоненькую железную полоску, — вероятно, от чего-нибудь отломок, — которую тоже нашел на улице тогда же. Сложив обе дощечки, из коих железная была меньше деревянной, он связал их вместе накрепко, крест-накрест, ниткой; потом аккуратно и щеголевато увертел их в чистую белую бумагу и обвязал тоненькою тесемочкой, тоже накрест, а узелок приладил так, чтобы помудренее было развязать. Это для того, чтобы на время отвлечь внимание старухи, когда она начнет возиться с узелком, и улучить таким образом минуту. Железная же пластинка прибавлена была для весу, чтобы старуха хоть в первую минуту не догадалась, что "вещь" деревянная.

Такую же уловку, чтобы отвлечь на время внимание жертвы, использовал мещанин Степанов, убийца Анны Дубарасовой. Вот как его действия описываются в газете «Голос» за 8 октября 1865 года:

Сходил на чердак, принес пустую банку и кирпич, положил их в ящик… <…> …Прибил с одной стороны крышку гвоздем, завязал веревкою (положив туда соломы, чтобы не было заметно пустой банки и кирпича)

Другой писатель, в творчестве которого из-под совершенно готичных, фантастических историй вылезают при ближайшем рассмотрении события вполне реальные — ныне живущий классик магического реализма Салман Рушди. Его гоанско-бомбейский роман «Прощальный вздох мавра» можно вообще читать два раза: сперва как фантастическую притчу, перекликающуюся с мифологией маратхов, а затем — как очень злободневный сатирический памфлет, где очень близко к реальности описаны эпизоды новейшей индийской истории, и у ключевых участников повествования есть вполне реальные прототипы. Правда, иные поклонники творчества Рушди считают, что такое злободневное прочтение принижает мифологическое измерение его сюжетов. Про Достоевского, слава Богу, такого никто не говорит.
probka_nl

Прекратите оскорблять чувства ворующих

Новосибирцы в очередной раз порадовали ежегодной первомайской монстрацией.
В прошлом году шествие выглядело так (в центре кадра — «сепаратистский» флаг Соединённых Штатов Сибири, со снежинками вместо звёзд):

В нынешнем году на главном транспаранте был написан лозунг «Запрещена в России». Надписи на других плакатах гласили: «Он вам не лимон», «Прекратите оскорблять чувства ворующих», «Вся власть совятам», «У России два врага — чернослив и курага», «Копипастырь! Грех — это вам не Ctrl-C/Ctrl-V! Его ещё совершить надо!».

В Москве, между тем, Федерация незадачливых профсоюзов при информационной поддержке МИА «Россия ещё Тудей» провела соборное лобызание собянинских подошв на Красной площади, под лозунгом «От эпохи хрущевок — к комфортному жилью для всех». Колонну верноподданных оленей возглавил сам оленевод, заявивший, что «у Москвы хорошее настроение, боевое». Криминальные сводки с участием противников реновации за последнюю неделю полностью подтвердили слова градоначальника.

По данным Федерации, в шествиях под бессмысленными лозунгами сегодня приняли участие 2,5 миллиона человек по всей России.
0marcius

Изнасилование под Стравинского: Mélodie d´amour chantait le cœur d´Emmanuelle

Поскольку кандидата в президенты Франции зовут нынче Эмманюэль, вспоминается, естественно, нетленная мягкая порнушка с тем же названием, имевшая 30-40 лет назад культовый статус сперва в бездуховных Гейропах, а после Андропова — и в высокодуховном СССР. Странно, если штаб Макрона до сих пор не додумался взять оттуда главный шлягер в качестве джингла для предвыборной агитации…

Впрочем, помимо основной темы, которую могут напеть даже люди, не видавшие порнушки, в саундтреке Пьера Башле есть ещё два десятка композиций, вошедших в первый фильм. В том числе — очень жёсткий гитарный запил, под который главную героиню насилует посетитель опиумной курильни в Бангкоке. Трек так и называется: Rape Sequence.

Эта прекрасная музыка, хоть и переиздаётся по сей день под авторством покойного Пьера Башле, является сочинением куда более интересного композитора, поныне здравствующего. Хотите верьте, а хотите — нет, но это музыка Роберта Фриппа, композиция Lark’s Tongues in Aspic, часть 2, с одноимённого альбома King Crimson.

Как говорит сам Роберт Фрипп, гитарный ритм в начале LTIAp2 навеян «Тайными играми девушек» из «Весны священной» Игоря Стравинского (если б не сказал, никто б не догадался). Однако же Фрипп перед тем, как вдохновляться балетом Стравинского, подождал смерти Игоря Фёдоровича, и альбом Lark’s Tongues in Aspic выпустил в 1973 году, когда тот уже покоился на Сан Микеле, по соседству с Дягилевым. Пьер Башле, увидав композицию Фриппа по французскому ТВ в том же году, дожидаться смерти автора не стал, и тут же вставил эту жёсткую музыку, столь непохожую на основную тему Emmanuelle, в свой саундтрек к сцене изнасилования героини. Так что стоило фильму выйти на экраны в 1974 году — тут же примчался Фрипп с копирайтным иском. И успешно поучаствовал в выручке самого кассового фильма во всей истории французского кинематографа.

Осталось посмотреть, поучаствует ли в ней Макрон.
barbed wire

Суд над Соколовским. Мой прогноз

Вчера в Верх-Исетском районном суде Екатеринбурга прокуратура попросила приговорить видеоблоггера Руслана Соколовского к 3,5 годам колонии общего режима. Он обвиняется в том, что оскорбил чувства верующих, когда ловил покемонов в местном храме. Обвинения предъявлены по статье 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства», по статье 148 УК РФ «Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий», а также по статье 138.1 УК РФ «Незаконный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации» (при обыске у Соколовского обнаружили авторучку с видеокамерой, купленную на AliExpress, и радостно признали её таким спецсредством). К этому дню Соколовский успел отбыть 3,5 месяца в СИЗО; правозащитный центр «Мемориал» признаёт его политическим заключённым.

Медиазона публикует отрывки из свидетельских показаний, прозвучавших на этом процессе. В качестве «свидетелей обвинения» там выступали совершенно случайные и посторонние люди, никогда в жизни не видевшие Соколовского. Они рассказывали, как они рыдали, смотря ролики, и как их религиозное чувство требует мести. Рассказывали и о том, кто надоумил их писать заявления и участвовать в процессе.

Вот, например, свидетельские показания от 17 марта:

Верующий Илья Фоминцев, выступивший свидетелем обвинения, расплакался после слов о расстреле царской семьи. Он вспоминал, что в ролике Соколовского был комментарий пресс-секретаря МВД Свердловской области об истории места, на котором построен Храм-на-Крови.
— Молодой человек говорил: ну и что, что расстрелян, ну и что, что могила, ну и что, что лежат.
— Для вас это болезненно было слушать? — спросила прокурор, после чего свидетель заплакал.
— Извините, я давно не плакал.
— Можно не снимать? — обратилась прокурор к журналистам.
— Ну да, конечно [болезненно]. Знаете, я сам не всегда к своим родителям относился с уважением. Понимая это и видя, я свою ошибку тоже вижу здесь.
Фоминцев добавил, что не может бога назвать покемоном, «Бог и Господь пишутся с большой буквы, я не могу Господа даже назвать по-другому».

Еще один свидетель — верующая Елена Лапина.

— Жизнь моя во Христе и мат с ловлей покемонов меня оскорбляет. Для нас Бог — отец, и меня оскорбило, что ловят чудовище в храме, — начала свидетель.
— Но вас оскорбляет ловля покемона? — уточнил адвокат.
— Да. В храме Христа. В синагогу ведь не пошел, там бы башку оторвали. Почему пошел в наш храм?
— Какое наказание вы бы выбрали для Соколовского?
— Мы прощаем, кто кается. Он должен отвечать за свои поступки. Он знал, куда и зачем идет. Его надо наказать. Суд решит как. Меня бы устроило его раскаяние.
— Как оказались в полиции? — продолжал Бушмаков.
— Меня пригласила сама полиция через сестру Ольгу, и я написала заявление.
— А как относитесь к тому, что синагога приглашала в свои храмы и готова была угощать кошерным вином [людей, играющих в Pokemon Go]? — спросил сам Соколовский.
— Не знаю. А вы верующий?
— Нет, я атеист.
— Тогда нам не о чем разговаривать.


На вчерашнем заседании обвиняемый сказал своё последнее слово.
[Последнее]


Приговор будет вынесен 11 мая. Заседание начнётся в 11 часов по местному времени. Думаю, два года колонии ему дадут.
всюду жизнь

«Открытая Россия»: одна хорошая новость

Вчера Генпрокуратура объявила «Открытую Россию» Михаила Ходорковского нежелательной организацией. Такой статус предусмотрен федеральным законом №129-ФЗ от 23 мая 2015 года, где прописана уголовная ответственность (до 5 лет лишения свободы и до 10 лет запрета на профессию) как за руководство «нежелательными организациями», так и за любое участие в их деятельности. С той разницей, что руководителя сажают сразу, а «участника» — после двух административных дел. Есть также богатейший ворох санкций, применимых к юрлицу, получившему этот статус, начиная с конфискации имущества и блокировки счетов. До вчерашнего дня в списке Минюста значилось 7 «нежелательных» организаций, включая Фонд «Открытое общество» Джорджа Сороса и одноимённый институт, National Endowment for Democracy, инвестфонд MDIF и другие. Теперь их список пополнили структуры Ходорковского.

Закон №129-ФЗ может распространяться только на зарубежные и международные организации, российские НКО по такой процедуре запретить нельзя. Поэтому Генпрокуратура отдельно разъяснила, что запрет касается британских НКО Ходорковского (которые и так не ведут деятельности на территории РФ), но не касается одноимённой организации, действующей в России. То есть правозащитное направление «Открытой России», которое в последние годы защищало меня и многих других людей от политических преследований в судах и на стадии следствия, которое добилось освобождения из-под стражи многих невиновных, которое буквально в эту минуту работает по десяткам разных политических дел, уголовных и административных, эту свою работу продолжит, как ни в чём не бывало.

Хоть одна хорошая новость за вчера.

Другая, тоже хорошая — что говНОД испугался охраны центрального аппарата МВД, и церемония вручения дипломов школьного конкурса прошла без физических нападений на детей, учителей и организаторов, без зелёнки, яиц и йода.
Зато в Ставрополе по зелёнке и йоду отработали за себя и за того парня.

PS. Пост был уже написан, когда в «Открытую Россию» в Москве пришли с очередным обыском. Ищут, понятное дело, источники иностранного финансирования.

На это можно ответить только одним: даёшь финансирование российское!
https://pravo.openrussia.org/donation/
Нужно пройти по этой важной ссылке, дать денег и помочь с распространением.
Это нужный и важный проект, которому, по понятным причинам, с деньгами теперь будет сложно. Но, согласитесь, качественная правозащита в России нужна не Ходорковскому. Она нужна каждому из нас. И тем, кого уже судили, и тем, кому это только предстоит. Так что не дадим чайкам с цапками придушить правозащитный проект.