Category: лытдыбр

00Canova

Спорим с другом Плющевым про общего друга Дурова

Памяти Клода Адриана Гельвеция посвящается

Я люблю своих друзей и коллег. Могу сказать, что мне очень повезло и с теми, и с другими, причём зачастую в одном лице. А ещё я люблю с ними спорить, потому что в дружеских спорах, в отличие от злобных конкурентных срачей, так любимых коллегой Бершидским, рождается истина. И самое любимое моё занятие — спорить с одними друзьями-коллегами про других.

Вот ездили мы давеча с Варламовым в Тоскану с Лигурией, и было там прекрасно и празднично, в Пизе, Лукке, Форте, Чинкветерре. Но больше времени, чем купанию в Лигурийском море, хождению по церквям и музеям, плаванию на катере вдоль Пятиземья, шоппингу или фотоохоте, мы посвятили бесконечным итальянским застольям, в ходе которых за кьяниной и Vermentino, а ближе к вечеру — так даже и за граппой с вискарём, часами спорили о наших друзьях-коллегах: Алексее Навальном, Артемии Лебедеве, Максиме Каце, Дмитрии Гудкове... Не спорили только о Павле Дурове, потому что по этому вопросу у нас с Варламовым такой широкий консенсус, что один может за другого любую фразу продолжить. Про снятые в этой поездке фильмы напишу отдельно, но вот вам премьера варламовского видео, которого никто ещё не видел. Оно весёлое, реально. Собственно, вот:

Зато с моим другом и теперь уже дважды коллегой Сашей Плющевым мы про Павла Дурова целую неделю заочно спорили. Потому что мнения наши разошлись тут радикально. Слава Богу, вчера господин Жаров поставил в нашем споре жирную точку, пора итоги подводить и делать выводы.

Саша Плющев топил за то, что блокировка Телеграма Роскомнадзором — вопрос решённый и дело нескольких дней, что моя позиция по этому вопросу неуместно легкомысленная, потому что LinkedIn был только разминкой, и уже когда его блокировали, то знали, что это просто пробный шар перед серьёзным делом: запретом Telegram, за которым последуют и Twitter, и Facebook.

Я говорил вещь прямо противоположную: что чем громче Жаров шумит в публичном пространстве, тем, значит, меньше он способен предпринять практических шагов в том направлении, о котором столько говорит.

Плющев опирался на банальную конспирологию, а я — на завет Клода Адриана Гельвеция о том, что знание некоторых принципов избавляет от необходимости знания многих фактов. Конспирологию я просто не люблю, ибо верю, что нашим миром, по слову Пелевина, управляет не тайная ложа, а явная лажа. Роскомнадзор столько этой лажи напорол за 5 жаровских лет, что сомневаться в этом может только очень наивный человек.

При этом Саша Плющев совершенно прав в одной вещи: в деятельности государственных запрещалкиных есть некая твёрдая историческая логика, сказавший А и Б обязан продолжать дальше по алфавиту, ни один пакет Яровой или закон подлецов не был отыгран назад, движение поступательное, целенаправленное, концепция ясна, следующие станции российской политики в области Интернета — Ашхабад, Ханой, а там уж и Пхеньян.

Это всё правда святая, и я сам об этом сто раз писал. Что вслед одному неработающему запрету примут второй, и третий, и пятый, и однажды останется один кабель на зарубеж, ростелекомовский, потом рубанут и его, а дальше им предстоит осознание невыученных уроков КПСС, что свободное общение миллионов людей между собой — харам, даже если оно происходит на российских площадках, под надзором ФСБ, при постоянной слежке и непрерывном доносительстве. Придётся тушить свет и в Mail.Ru Group, а в Рамблере он и сам собой уже гаснет... К этому времени уже последние остающиеся в Москве топ-менеджеры ИТ-отрасли присоединятся к Воложу и Дурову — там, где власть ценит, а не уничтожает интернет-бизнес.

Но только это общий принцип закручивания гаек, а есть ещё один частный принцип устройства российской политики, в котором мы бесконечное количество раз убеждались, в том числе и на примере самого Павла Дурова. Помните, как его мочили с самого начала 2013 года? Из всех калибров вели огонь, включая такие источники, которым логично было бы Дурова как раз защищать. Был вброс компромата в «Новой газете», была история про сбитого милиционера (кстати, где он?), был враждебный выкуп паритетного пакета ВКонтакте сечинским карманным фондом, были люди, ходившие по топ-блоггерам с конвертами в уплату за статьи, как Павел Дуров ворует и транжирит деньги своей компании. Этих ребят блоггеры, кстати, послали, в отличие от по сей день анонимного источника «Новой газеты». В какой-то момент стало известно, что причиной наезда на Павла Дурова является его последовательный отказ сливать пользовательские данные и закрывать группы сторонников Навального, и заказчиком его выдавливания является всемогущая Контора, оскорблённая его несотрудничеством...

То есть ощущение было такое, что Павла Дурова должны турнуть из ВКонтакта или посадить для острастки со дня на день. Тем более, что вопрос о его должности находился в компетенции Алишера Усманова, который, как всякая звезда русского Форбса, уязвим донельзя по разным своим бизнесам, и очень много кого успел слить, например, в ИД Коммерсантъ, за год до начала травли Дурова. Так что не проходило недели в 2013 году без гаданий: Дурова уже сняли/посадили, или ещё нет? Половина слухов про то, что Павел Дуров «сбежал из страны» размещалась в СМИ за конверты, но другая половина питалась совершенно искренним непониманием, почему он так долго держится, когда противостоят ему и башни Кремля, и ФСБ, и совладелец ВК, фонд измещением в 3,5 ярда на тот момент, то есть деньги, которые тоже умеют быть убедительны.

Однако, как мы помним, Алишер Усманов упёрся тогда рогом, и Дурова не сдал. Вот спросите себя, почему он мог себе такое позволить, и тут же Клод Адриан Гельвеций подскажет ответ. Не сдал, потому что мог не сдавать. А если этот весьма трезвомыслящий, осторожный и информированный олигарх считал, что может себе позволить не сдавать Дурова, то это значит, что давление на него было слабовато. То есть он знал, что, во-первых, решение по Дурову находится в компетенции Первого Лица, а во-вторых, это решение Первым Лицом не принято. Это знание было ему и необходимо, и достаточно, чтобы держать оборону. А держать оборону его учили ещё в узбекской тюрьме, там правило строгое: уступка наезду не снимает давления, она его только усиливает. Если ты дал слабину, то этим сразу многие вокруг захотят воспользоваться. Капитулировать можно только перед одним человеком в стране, остальных можно слать лесом. Эти остальные прекрасно знают, где их потолок, и все их провокации — дешёвая разводка. Алишер ведь и сам бывал на другой стороне этой линии фронта, когда пытался забрать Яндекс у его акционеров и влить в свой с Мильнером фонд. Тогда Алишер изображал посланника Кремля, а Волож, наоборот, отбивался и отбился, найдя правильные рычаги — и сразу же после этой истории пошёл на IPO, после которого рейдерам с ним связываться стало себе дороже. Потому что разорять компанию, торгуемую на NASDAQ, — это грабить американских вкладчиков, и ответка от SEC и DoJ может прилететь очень зачётная, в любой точке планеты, в любой Панаме, Лихтенштейне, на Кипре, или где они там свои миллиарды зарыли... Уязвимые у нас бизнесмены в погонах, и дразнить американских гусей им себе дороже.

Так что Алишер отбивался до момента, наступление которого он прекрасно предвидел. Началась война на Украине, начались законы военного времени, и тут уже отказ Дурова от сотрудничества с воюющей стороной в деле кибер-шпионажа стал неприемлем для Первого Лица. С этой минуты Алишеру и в голову не пришло упираться, и Дуров покинул компанию. Но не в «воронке» и не в автозаке, а в большом грузовике, набитом сотнями миллионов зелёных у.е.. Часть из них он умно разместил в разных активах, про бизнес которых имеет хорошее понимание, а другую часть тратит сегодня на поддержку Telegram. Forbes после его отъезда внёс Дурова в свой реестр российских миллиардеров, опираясь на оценку его состояния в $600 млн, которую позже поднял до $950 млн. Эта оценка, смешно сказать — не сумма выкупа Усмановым 12% акций ВКонтакте, помноженная на рост каких-нибудь акций на NASDAQ, а вымышленная сумма сделки по выкупу Telegram Гуглом (такой сделки не могло быть, потому что она противоречит стратегии Дуровых), взяли цифру в миллиард из фейковой новости про этот выкуп, и вычли из неё три года содержания Telegram, про который есть мнение, что он стоит Дурову $15 млн в год. Получилось $955 млн, которые потом округлили до $950 для ровной цифры.

Но вернёмся к конспирологии Саши Плющева. В истории с паническими жаровскими набросами и письмами Татьяны на деревню дедушке Саша не увидел главного: отсутствия команды «Фас!», без которой блокировка Telegram в России не может начаться. Об отсутствии этой команды с самого верха было очень легко догадаться, потому что когда чиновник может сделать пакость — он её просто делает, без лишнего шума и пыли в публичном пространстве.

Когда чиновник шумит — значит, ему хвост прищемили. Мы это видели на множестве примеров, и во власти, и в бизнесе. Если люди, верящие в грубую физическую силу, в жёсткие меры запретительного характера, вдруг начинают пытаться поговорить с общественностью, в чём-то её убедить, доказать свою правоту — это совершенно аномальное для них поведение. Когда они начинают по любому вопросу советоваться с пиарщиком, давать интервью той прессе, которую 5 лет до этого гордо игнорировали, и разносить конверты по продажным блоггерам — значит, их штатный инструментарий дал сбой, и они хватаются за медийную соломинку, чтобы спастись от какого-то надвигающегося фейла. Не надо их воспринимать всерьёз, когда они не давали нам к этому повода. И история с реестром блоггеров, и реестр ОРИ, и история с блокировками 70.000 сайтов, и регулярные пресс-релизы раз в три месяца «Твиттер приехал к нам сдаваться», с фотками тви-менеджера в Москве — это всё очень глупая и смешная возня.

В защиту Плющева могу привести цитату из дедушки Крылова: «Страшнее кошки зверя нет». Саша в этом смысле находится в особом положении, отличном от ситуации моей, Навального, Варламова или Дурова. Саша всю жизнь проработал на московском эфирном радио. А Роскомнадзору, чтобы это радио закрыть, достаточно два раза вынести какое-нибудь нелепое предупреждение. Ленту.Ру в 2014 году предупреждали за гиперссылку на сторонний ресурс, не признанный в России экстремистским, а в 2001 — за то, что мы забыли депонировать «обязательный экземпляр» своего вебсайта в библиотеке им. Салтыкова-Щедрина.

Каждое слово, произносимое в эфире «Эха», каждый пост в блоге на сайте «Эха» может стать поводом для этого самого предупреждения, которых достаточно двух, чтобы отключить «Эху» рубильник и отобрать эфирную частоту. Так что Саше Плющеву нормально бояться Жарова как человека, который имеет должностные полномочия, чтобы оставить его без любимой работы. Я Жарова не боюсь, его блокировок моего ЖЖ я даже и не заметил, хоть их было, кажется, больше одной — но я просто их не помню, сорян. Про Ленту в 2001 помню очень хорошо, потому что тогда опасно было. А про ЖЖ в 2014 уже забыл, что там и где про Охренищенку блочили. Судьба этого ЖЖ не зависит от Жарова, только от Александра Леонидовича Мамута. Судя по последним новостям, он своё решение уже принял, и stoploss не за горами. Но это не страшно, сколько можно уже оплакивать уютненькую.

Напоследок хотел рассказать ещё один анекдот про Лёху Навального — в тему этого же сюжета, но забыл его, покуда писал всё предшествующее. Полуэкт. Вспомню — расскажу обязательно. А пока, для тех, кто пропустил, напоминаю: Роскомнадзор, обвинявший Павла Дурова чуть ли не в пособничестве террористам, услышал его любезный совет use the Google, погуглите британский ЕГРЮЛ, там всё про Telegram LLP сказано чёрным по белому. И кто акционер в существенной доле, и адрес регистрации, и место жительства акционера, и его гражданство, и финансовая отчётность. Причём все СМИ России уже обмусолили эту запись в реестре, когда заметили, что Дуров там заявился резидентом Финляндии. Только для Жарова эта страничка (обнаружимая, к слову сказать, и в Яндексе, и в Bing секунд за 7) казалась такой страшной тайной за семью печатями. Теперь тайна развеяна, и все претензии Роскомнадзора к Павлу Дурову благополучно снялись. Началась работа по внесению Telegram LLP в «Реестр организаторов распространения информации», сокращённо ОРИ. Там есть уже и Мигалин СВ с ресурсом www.pryaniki.org, и Черноморченко ДИ с ресурсом GolosIslama.Ru, так что Павел Валерьевич нынче в хорошей компании, как он любит.

Если вдруг вам кажется, что я чего-то недообъяснил про те принципы российской внутренней политики, знание которых избавляет от знания многих фактов и кремлёвских тайн, то совет мой вам прост: читайте, друзья мои, не Незыгаря, а настоящего Зыгаря, моего дорогого друга и коллегу. Читайте его проект 1917, чтобы понять, как разваливалась страна 100 лет назад, и его книгу «Вся кремлёвская рать» — о том, что происходит за гибеллинскими зубчатыми стенами сегодня. Там очень хорошо видно, как принимаются вообще все значимые решения в России, начиная с воцарения здесь Путина. И как они не принимаются (первая же глава — про вынос Ленина из Мавзолея). Этой книги более чем достаточно, чтобы отличить реальное закручивание гаек от ритуальных танцев Роскомнадзора с бубном.
0levashout

Жуткой истории про Сашу Власову требуется счастливый конец

Дорогие друзья.
К сожалению, пока что в моей радиопрограмме «Самое время» на «Серебряном дожде» довольно вяло собираются деньги на благотворительность.

Если на операцию для 15-летнего Вани Несмачного, юного спортсмена из Архангельска, нам удалось собрать 275 тысяч рублей с понедельника по пятницу, то на корсет для 12-летней Саши Власовой деньги собираются почему-то очень туго: 13 тысяч в понедельник, 18,5 тысяч вчера. Такими темпами мы очень долго будем покупать этот корсет. Поэтому прошу помощи читателей в ЖЖ. Очевидно, поступления в виде СМС по короткому номеру 2222 ограничены скромными остатками на счетах слушателей с предоплатным контрактом. И в самом деле, нелогично кредитовать телефонного оператора за будущие услуги, так что единственной причиной поддержания положительных остатков на мобильном балансе является профилактика блокировки звонков. Залезать в эти остатки ради благотворительной нужды — кроме прочего, ещё и риск для абонента.

Слава Богу, на странице помощи Саше Власовой на сайте Помоги.Орг есть все виды платёжных ссылок: Яндекс.Деньги, PayPal, Webmoney, QIWI, пластик, квитанция для межбанковского рублёвого перевода.

Пожалуйста, найдите время что-нибудь закинуть девочке, пусть получит свой корсет на этой неделе.

Update: спасибо читателям этого ЖЖ, слушателям «Серебряного дождя» и Илье Варламову, подставившему плечо: к пятничной передаче сумма для Саши Власовой была собрана с перебором 40.000. Но остались мои ответы ниже на часто задаваемые радиослушателями вопросы по поводу этих сборов. Думаю, они интересны сами по себе.

1. А сколько денег из пожертвованного через СМС достаётся операторам? В Интернете пишут, что 99%...

На 2005 год, когда я создавал Помоги.Орг, пришёлся взрывной рост рынка мобильного контента: тысячи предпринимателей брали себе короткие номера и торговали с них рингтонами, реалтонами, порнухой, играми, музыкой и т.п. Причём доля законных правообладателей среди этих тысяч продавцов составляла где-то в районе одного промилле. Все остальные 99,9% бизнесменов, по сути дела, торговали воздухом, контрафактом, который им самим ни копейки не стоил, потому что они его тупо из Интернета скачивали, и РОМСу не отстёгивали ни рубля авторских отчислений. А целевой покупательской аудиторией были лохи, потому что разумные люди могли сами прекрасно скачать ту же продукцию из Интернета, либо не платя денег вовсе, либо платя разумную цену законному правообладателю в интернет-магазине. Разумеется, когда у вас несколько тысяч однодневок занимаются тем, что впаривают лохам краденое, то операторы связи и коротких номеров, которые технически обеспечивают этот угар, берут соответствующую комиссию, исходя из того, что даже рубль за реалтон для человека, который его не создавал и не покупал, — баснословная сверхприбыль. Соответственно, в те годы оператор связи брал с такого СМС 50%, а оператор короткого номера забирал ещё свою долю, от 10% до 40%, в зависимости от уровня криминальности бизнеса.

Естественно, в те времена комиссия была никогда не ниже 60%, и благотворительный фонд «Помоги.Орг» принципиально не марался об СМС-сборы, которыми так увлекалось телевидение. Собственно, функций у «Помоги.Орг» изначально было три, из которых благотворительный сбор денег был самым последним приоритетом. Главная наша задача состояла в том, чтобы и самим научиться, и другим показать, как надо правильно заниматься благотворительностью в Интернете. На наших успехах и на наших ошибках учились буквально все люди, которые потом пришли в Интернет собирать деньги. И сегодня они, конечно же, собирают в сто раз больше, чем мы. Это было совершенно понятно заранее, что придут люди с хорошими связями, с мировой славой, подтянутся крупнейшие финансовые корпорации и вещатели страны, и они будут с этим ресурсом собирать миллиарды. А наше дело — Сарры Нежельской, Милы в ту пору Шахматовой, Маши Залуниной и моё — состояло в том, чтобы показать пример best practices, и предостеречь от ошибок тех, кто придёт за нами следом.

Вторая задача состояла в том, чтобы исправить всё то, что было на тот момент криво в сфере благотворительности. Например, при поддержке президента Дмитрия Медведева и адвоката Генриха Павловича Падвы нам удалось отменить то положение Налогового кодекса РФ, по которому семьи больных детей, получившие, скажем, миллион рублей на лечение — как правило, вообще не в виде денег, а в виде цитостатиков, иммунодепресантов, респираторов или оплаты операций — должны были уплатить с этого «дохода» НДФЛ по ставке 13%. Причём, как вы понимаете, это сегодня 90% онкобольных детей с лейкемией выводят в ремиссию, спасибо Чулпан и Дине, Рубену Варданяну и Гору Нахапетяну. А в 2005 году 90% этих детей умирало, даже в иерусалимской клинике «Адасса», как славный мальчик Дима Рогачёв, с которым Путин когда-то ел блины в палате РДКБ. Гроб с Диминым телом мы доставляли из Иерусалима. И вот представьте себе: в доме поминки. Сидят убитые горем родители, которые ради лечения ребёнка продали квартиру, машину, дачу, влезли в долги и бросили работу (ребёнок же сам не доедет из Иркутска ни до РДКБ, ни до «Адассы»). Открывается дверь, входят налоговики и говорят: а теперь, дорогие, уплатите ещё в казну 13% от тех миллионов, в которые, по нашей оценке, обошлось фондам лечение вашего малыша. И благотворительные фонды, заметим, не могут тут легально встрять со своими деньгами: ни у кого из нас в уставе нет такого пункта, как «уплата НДФЛ за должников в федеральное казначейство». Мы можем медицину оплатить, проезд, ремонт, помочь многодетной семье деньгами. Закрывать налоговые долги мы не можем — по крайней мере, официально это неуставная деятельность, за которую Минюст имеет право нас закрыть. Вот когда я всё это рассказал Медведеву, и когда юристы Падвы нашли соответствующий пункт в Налоговом кодексе, то пункт этот перестал действовать, и больше мы этих чудовищных историй не слышим.

СМС был другой такой историей, когда мы пришли и всё поправили. Покуда я просто в ЖЖ задавал вопрос, почему 60% денег, жертвуемых на операцию для больного ребёнка, достаются Михаилу Маратовичу (БиЛайн), Владимиру Петровичу (МТС) и Алишеру Бурхановичу («МегаФон»), результата не было, и мы много лет бойкотировали СМС как совершенно возмутительно неэффективный инструмент сбора денег. А потом проявились разные вменяемые люди в руководстве «МегаФона»: акционеры Таврин и Стрешинский, заведующий пиаром Пётр Лидов и отвечающий в его отделе за спорт и благотворительность мой студент Максим Мотин, однокурсник Веры Полозковой (сегодня, увы, последний день его работы в компании, спасибо земное Максиму за всё сотворённое добро, и удачи в крафтовом пивоварении). Начался прямой диалог между «МегаФоном» и благотворителями, а вот тот дикий рынок торговли воздухом через короткие номера к 2010 году заметно подсдулся. И в краткие сроки комиссия «МегаФона» с СМС обвалилась до вполне разумных 5%. Возможно, тут больше заслуги Амбиндера, Кудрявцева и Панюшкина, чем моей, потому что Усманов одновременно владел ещё и Коммерсантом, на базе которого успешно действовал Русфонд. Как бы то ни было, с конских процентов довольно скоро соскочил и Фридман, у которого тогда уже был один из самых эффективных российских БФ — «Линия жизни»: три девочки в крохотной комнатке, приходующие все благотворительные отчисления тысяч служащих «Альфа-группы». Когда до этого шага додумался Евтушенков, не знаю. Но сегодня кумулятивная комиссия всех посредников короткого номера, и связистов и его операторов, составляет для 2222 от 5% до 9%, в зависимости от конкретного оператора. Это высокая комиссия по сравнению с Яндекс.Деньгами и Dobro.Mail.Ru для благотворителей, но совершенно нормальная, скажем, для PayPal. Так что не волнуйтесь, ваши деньги не будут ни присвоены, ни потрачены на нужды Помоги.Орг. Из каждого рубля 91-95 копеек дойдёт до Саши Власовой, и отец купит ей корсет Шено. Как скоро это случится, зависит от каждого из вас.

2. А сам ты сколько тратишь?

Честно Вам сказать, я не стал бы вообще отвечать на этот вопрос, считая его абсолютно нерелевантным, но в СМС на радиостанции мне приходится его читать регулярно, так что отвечу.

Трачу я ровно столько, сколько могу. Например, я читаю лекции в «Ситиклассе», и весь мой гонорар оттуда идёт прямым перечислением в Помоги.Орг, потому что лекции эти проходят в помещении «Ситикласса» на Дружинниковской, отдельной арендной платы там нет. «Ситикласс» теоретически забирает себе 50%, что резонно, ибо покрывает его операционные расходы. Остальное идёт в фонд. За последний месяц лекций было две, так что, думаю, Саша получит от «Ситикласса» тысяч 20. А может быть, и сам «Ситикласс» захочет свою долю закинуть туда же — в прошлом такие случаи были.

Разумеется, я трачу на мой фонд меньше денег, чем Таврин и Стрешинский, Дмитрий Песков с Татьяной Навкой, Дмитрий Медведев, Леонид Невзлин, Борис Зимин, Ульяна Сергиенко и другие известные вам персонажи. Но сколько тратят они, я вам не расскажу, потому что если они выбрали жертвовать анонимно, то это их право. Абсолютно недопустимой я считаю практику, когда анонимно жертвуют деньги на благотворительность коммерческие юрлица, как пресловутая «Транснефть»: они просто не имеют такого права по закону. Жертвовать они имеют право только в рамках бюджетов на пиар, а пиар не может быть тайным. Эти деньги из кассы компании могли бы быть распределены в качестве дивидендов акционерам, а вместо этого их пускают на улучшение публичного имиджа корпорации. Нельзя улучшить имидж, жертвуя деньги тайно. А когда частное лицо из своих личных средств, уже уплатив с них налоги, жертвует деньги в БФ, то оно имеет полнейшее право остаться анонимным в нашей отчётности. Кстати, если кто-то из упомянутых выше наших жертвователей скажет мне убрать его имя из перечисления, я это сделаю в тот же миг.

3. А если у меня нет денег?

Есть деньги или нет денег, Вы всё равно можете помочь репостом, лайком, шером, твитом простого адреса:
http://pomogi.org/stories/vlasova_sasha/
Или, если у Вас видеоблог, можете рассказать в нём про короткий номер 2222. А если у Вас есть знакомый популярный блоггер, можете его приватно попросить о репосте.
Не волнуйтесь, короткий номер не устареет, и страница не пропадёт с концом сбора.
Номер 2222 после покупки корсета для Саши Власовой будет использоваться для сбора помощи другим детям.
А страница Саши на сайте переедет из рубрики «Нужна помощь» в рубрику «Вы помогли».
Чтение которой наполняет мою душу радостью, а жизнь — смыслом.
Предлагаю вам в очередной раз разделить со мной это чувство, как вы много раз уже делали за 12 лет существования БФ Помоги.Орг.

Спасибо заранее, дорогие читатели.
flu

Как не умереть от гомеопатии

Комиссия РАН опубликовала сегодня меморандум «О лженаучности гомеопатии».
В строгом соответствии с заголовком, в документе констатируется, что гомеопатия является лженаукой.

Гомеопатия как вид альтернативной медицины существует уже более 200 лет. За это время неоднократно предпринимались попытки подвести под гомеопатию научную базу. Все они оказались в итоге безуспешными, — пишут академики.

Государству рекомендовано отказаться от использования гомеопатических методик и препаратов в работе медицинских учреждений. В фармацевтике рекомендуют ввести специальную маркировку гомеопатических лекарств, предупреждающую об их бесполезности. В теле документа вывод о вреде гомеопатии занимает один экран, а рекомендации по её искоренению — примерно шесть.

К меморандуму прилагается FAQ, где разъясняется, почему человек, считающий, что гомеопатия ему помогла, должен срочно разувериться в собственном опыте и впредь полагаться лишь на результаты рандомизированных клинических тестов, опубликованные в peer reviewed медицинских журналах. Если эти результаты отнимают надежду — значит, надежду придётся оставить.

Примечательно, что текст меморандума и FAQ содержат взаимоисключающие утверждения.

В меморандуме сказано:

Гомеопатия не является безвредной: больные тратят значительные средства на недействующие препараты и пренебрегают средствами лечения с подтвержденной эффективностью. Это может приводить к неблагоприятным исходам, в том числе к смерти пациентов.

В FAQ, наоборот, говорится:

Некоторые исследования показывают, что, хотя назначенный гомеопатом препарат неэффективен, иные советы, полученные от гомеопата (например, касающиеся здорового образа жизни), могут иметь положительный эффект для здоровья пациента.

То есть те вредные советы об отказе от средств лечения с подтверждённой эффективностью, которые в меморандуме объявляются необходимой частью гомеопатического лечебного процесса, на самом деле находятся целиком в сфере ответственности конкретного врача-гомеопата. Понимаю, что нарушу завет, содержащийся в FAQ, но всё же обращусь к истории личных наблюдений, благо мне за 50, и больше четверти века я работаю с новостями. Ни разу за это время, ни в личном опыте, ни в новостных лентах, мне не попалось информации о людях, которых конкретно гомеопаты отговорили, скажем, от операции по поводу острого аппендицита. Во всех резонансных случаях, которые на слуху и на памяти — Стив Джобс, сектанты, крестильная купель вместо нейрохирургической операционной — решение об отказе от лечения принимал не врач-гомеопат, а пациент, равноудалённый и от гомеопатической, и от аллопатической практики.

О том, что медицинскими процедурами могут пренебрегать адепты тоталитарных сект и традиционных конфессий, всем нам приходится читать регулярно. Также из личного опыта и из литературы я знаю немало случаев, когда вполне традиционная российская государственная медицина скрывала от пациентов правдивые сведения о существовании эффективных препаратов для облегчения их страдания — и назначала вместо них абсолютно неэффективные, морально устаревшие средства и процедуры, прописанные в медико-экономических стандартах. Такие примеры можно найти и в книге Катерины Гордеевой «Победить рак», и в рассказе Артемия Лебедева о том, как его лечили от малярии в Инфекционной больнице №2 на Соколиной горе. Мне самому год назад за дорогие деньги в Москве лечили синовит стопы четырьмя методиками и тремя препаратами, забыв для начала поставить правильный диагноз. Если следовать логике Меморандума РАН, сама возможность получения неверных рекомендаций от врача даёт основания объявить всю российскую медицину лженаукой.

Но мне кажется, что уместней считать антинаучной логику, при которой гипотетические частные случаи возводятся в статус общего и универсального правила.

Есть огромное количество вспомогательных общеукрепляющих методик, в диапазоне от поста и молитвы до физиотерапии и банального ЗОЖ, применение которых вместо активного вмешательства современной медицины в острой фазе заболевания может привести к тяжким последствиям для здоровья, включая смерть пациента. На мой взгляд, это не даёт оснований утверждать, что вред здоровью наступил вследствие поста, молитвы, физиотерапии или ЗОЖ. Отказ пациента от обращения к помощи профильного медицинского специалиста — это полностью самостоятельная проблема, а не какой-то уникальный результат приёма гомеопатических шариков внутрь. Утверждение Комиссии РАН об опасности гомеопатии для здоровья — не вывод из научных исследований, а банальное шельмование и подмена понятий. Гомеопатия действительно будет опасна, если использовать её вместо хирургии — но если использовать её вместе с подтверждённо эффективными методами медицинского вмешательства, то она не более опасна для жизни и здоровья, чем утренняя гимнастика, ЛФК или ЗОЖ. Подробнее читайте в книге Аси Казанцевой «В Интернете кто-то неправ», там глава про гомеопатию начинается буквально с истории девушки, которая пыталась отравиться гомеопатическими шариками... Что же касается вреда от траты лишних денег — будь то на гомеопатию или на покупку художественной литературы — мне представляется, что это тема скорей для проповедей Джироламо Савонаролы, чем для циркуляров РАН.

NB: Лично я считаю гомеопатию полной хуйнёй, и никогда в жизни я не обращался к помощи гомеопатов, и не планирую. Но это не их проблема, а моя. Очень часто средства, в которые человек не верит, не действуют на него именно потому, что он в них не верит. И нет решительно никакой проблемы, с точки зрения медицинской науки, в том, чтобы 200 лет, или 2000 лет, использовать для терапии те практики, в которых конкретный механизм полезного воздействия наукой пока не установлен. Так что аргумент «мы не знаем, как это работает» не кажется мне убедительным.

Тут нужно просто понимать одну простую вещь, которой не понимают мои друзья-дарвинисты, рвущиеся регулировать медицинскую практику, не имея ни образования, ни опыта лечения живых людей, ни даже банальной эмпатии к пациенту — одну голую веру в непогрешимость доктрины Докинза.

Вся история про здоровье/нездоровье, про лечение/излечение — это не про анализы, биопсию и данные вскрытия.

Это, извините ребята, история про самочувствие.

Пациент приходит к врачу не со съехавшей формулой крови и не со стёклышками гистологии.
Он приходит со своим страданием.
Задача врача — это страдание облегчить, любой ценой.
Так видит свою цель, например, израильская медицина, и не случайно в Израиль из Америки богатые люди лечиться едут, а в обратную сторону — никогда.
Немецкую медицину, которая лечит не больного, а болезнь, в Израиле считают продуктом той же примерно ментальности, что и Аушвиц. Медик, при диагностических процедурах причиняющий больному дополнительные страдания, а не устранение предмета исходных жалоб, воспринимается в Израиле скорей как садист, чем как врач.

Облегчить страдание больного могут не только антибиотики, цитостатики, иммунодепрессанты, пробирочный эффект которых описан в peer reviewed журналах.
Страдание пациента могут облегчить очень разные факторы и агенты: друзья и родственники, животные, музыка, клоуны, религия, чтение, дизайн больничных интерьеров.
Наука может, конечно, измерить эффект каждого из этих методов воздействия на самочувствие пациентов.
Может, но не обязана.
Имеет право и вообще отказаться исследовать.
Потому что для науки нет, в сущности, разницы между живым и трупом.
И то, и другое — объект беспристрастного peer reviewed исследования, с применением статистических методов для рандомизации результатов.
У живого возьмём гистологию, у мёртвого — аутопсию, но в контексте рандомизации не увидим принципиальных различий даже в микроскоп.
Категория страдания науке чужда. Как и задача его облегчения.

Для практической медицины разница есть.
Задача практической медицины — облегчить любое человеческое страдание.
Всеми способами, включая ненаучные, лженаучные, антинаучные на сегодняшний день.

Может быть, через 20, 200 или 2000 лет наука сумеет описать конкретные механизмы влияния веры пациента на эффективность его лечения. И тогда эта вера будет стимулироваться таблеткой, уколом, электродами. Но на сегодня всё, что популярная наука может сказать — «Это мы не проходили, это нам не задавали». И всё, что популярная наука может нам предложить в отношении недоизученных ею методик — это пересмотреть отношение к личному опыту. Если не опубликовано peer reviewed исследования о вредных последствиях наступления на грабли, — считай шишку на своём лбу антинаучным результатом. Делай вид, что шишки у тебя на лбу нет. Ибо провозгласила секта свидетелей Докинза: чего не описано в peer reviewed журналах, того не может быть, ибо этого не может быть никогда. Хотя, казалось бы, для того и выходят каждый месяц те самые журналы, чтобы сообщать о том, чего вчера в них не было написано. И что, с точки зрения тоталитарной секты свидетей Докинза, безусловно опровергалось той самой наукой, поскольку номер, где это доказывается, ещё не проиндексировал PubMed.

Я очень за науку, я очень против лженауки.
Зря что ли 6 лет естественнонаучное медицинское образование получал.
Но когда эта борьба ведётся методами комиссаров в пыльных шлемах, в одной отдельно взятой стране с дисфункциональной медицинской наукой и полностью дегуманизированной практикой, с канонической апелляцией к Путину, чтоб срочно запретил, то у меня нет ни малейшей веры в пользу и состоятельность этих усилий.

Гомеопатия мне, допустим, не поможет — а что вы, ребята, предлагаете взамен?
Медико-экономические стандарты им. Голиковой?
Импортозамещение им. Мантурова?
Оптимизацию им. Печатникова?
Святую веру в неизлечимость диагнозов, излечение которых пока не описано в peer reviewed журналах?

Конечно, люди, которые борются со лженаукой, не ответственны ни за современное состояние российской медицины в научном плане, ни за её дегуманизацию в плане практическом. Я их в этом и не виню. Я просто констатирую, что слухи об угрозе гомеопатии для жизни и здоровья россиян преувеличены, не основываются на научных данных, и использование авторитета РАН для их тиражирования больше вредит авторитету Академии, чем способствует укреплению чьего бы то ни было здоровья.
yellow star

Навка и Холокост

Чисто for the record.

У меня нет никаких претензий к танцевальному номеру Татьяны Навки по мотивам фильма «Жизнь прекрасна».
Зато меня здорово заебали профессиональные предъявляльщики претензий от имени еврейского народа.

Холокост — это трагедия, но случилась она не лично с нами. Наверное, у каждого ашкеназа есть родственники, погибшие в этих печах, но для нас это всё-таки не факт биографии, а история 70-летней давности. Для сегодняшней цивилизации Холокост — не более, чем исторический сюжет, поставляющий вдохновение для книг, фильмов, научных исследований и, как теперь выяснилось, танцев на льду.

Фильм Роберто Бениньи «Жизнь прекрасна» лично мне страшно нравится. Я никому своей оценки не навязываю, но мне кажется, что это великое кино, обязательное к просмотру.

Танцевальный номер по мотивам фильма я оценивать не готов, хорош он или плох, я просто ничего не смыслю в хореографии. Но однозначно в нём нет никакого оскорбления ни для еврейского народа, ни для жертв Холокоста. Это всего лишь художественное обращение к теме, которая за последние 70 лет стала общемировой — в том числе и нашими, еврейскими усилиями.

Если кто-то от имени «всего мирового еврейства» возмущается этим танцевальным номером, то важно понимать: это бесстыдные самозванцы. «Всё мировое еврейство» никому не давало мандата говорить от его имени. Лично я, как еврей, ни разу не возмущён и не оскорблён этим танцевальным номером. Скорее я рад, что кто-то до сих пор помнит фильм Бениньи и черпает в нём вдохновение для новых художественных опытов.

Поскольку сам я не числю себя никаким экспертом в иудаизме, и вам не советую воспринимать меня в этом качестве, то вот позиция рава Боруха Горина по тому же вопросу. Мне к ней нечего прибавить или убавить.
00Canova

Я — гомофоб. Ненавижу пидоров, и никогда не буду с ними спать

После предыдущего поста о редактировании Нового завета в угоду текущей российской гомофобской конъюнктуре, у читателя может сложиться ошибочное мнение, что я имею что-то против гомофобов.

Назовём вещи своими именами.
Я сам — предельно сознательный и последовательный, ветхозаветный гомофоб.
Мне отвратительно представить себе секс между мужчинами, а за предположение, что одним из участников подобной мерзости мог бы быть я сам — вообще готов убить любого, кто такое выскажет.

Я считаю, что хуже половой связи мужчин с мужчинами может быть только секс человека с животными, вроде кошки, собаки, крысы, нутрии, Милонова, Мизулиной или Яровой.

Но также я либерал, в связи с чем считаю, что арбитром в вопросах добровольной половой связи между людьми и Божьими тварями никогда и ни при каких обстоятельствах не должно выступать государство. Оно много веков пыталось это делать, принимая законы о запрете того или иного секса — с инородцами, иноверцами, неарийцами, неграми, иудеями — но все эти опыты заканчивались всегда политической катастрофой, весьма далёкой от искомых идеалов расовой чистоты. Потому что личная жизнь людей в нормальном обществе находится вне компетенции государства, будь то Османская империя, Папская область, корона Британской империи или Кордовский халифат.

От Государства, живущего на мои налоги, я жду, что оно за мои деньги обеспечит в обществе нормальный уровень здравоохранения, образования, социального обеспечения, ремонта дорог, личной безопасности на улицах и в электричке. А уж кого и в какие дыры мне трахать, кого пускать под своё одеяло, и как относиться к чужим половым преференциям — это уж я как-нибудь решу сам, без участия пидоров из Госдумы, Совфеда, ФСБ, МВД, СКР, ГП, ФМС, УФСИН и ФСО.

Увы, довольно значительная часть российских ЛГБТ-активистов состоит сегодня в тактических союзах с разными тоталитарными сектами, требующими сжигать сердца геев заживо. Но я не активист ЛГБТ, я очень ветхозаветный гомофоб, меня на такую хуйню не развести. Моя позиция по этому вопросу не покупается за деньги. Я не пидор, не буду пидором никогда, я не возьму ни рубля от ЛГБТ-фондов, я просто либерал, и пусть ебутся с кем им нравится — как я ебусь с теми, кто нравится мне.

Спасибо за понимание.
00Canova

Парфёнов, евреи, анекдот

Сходил на премьеру первой части фильма Леонида Парфёнова «Русские евреи».
Всего до декабря выпустят три части. Хронологически — про 1024-1917, 1917-1948 и 1949-1989 годы.

Вспомнилось, что это ровно тот самый фильм, на съёмках которого в Нью-Йорке случилась ровно год назад анекдотическая история: вдруг кто её забыл? Перепощу, она достойная. Рассказчик — известный нью-йоркский блоггер samsebeskazal.
Оригинал взят у samsebeskazal в История из тех, что может случиться только в Нью-Йорке
Уже второй день я провожу в компании Леонида Парфенова и его съемочной группы. Они работают над своим новым интереснейшим проектом, а я просто нахожусь рядом. В основном мешаюсь, громко говорю во время дублей, стою не там где надо и немного фотографирую их титанический труд. Сегодня была съемка по адресу Мортон стрит 44. Этот дом знаменит тем, что в нем с 1974 по 1991 год жил Бродский. По сценарию Леонид Парфенов немного проходит по улице и садится на ступени этого дома, увлеченно рассказывая то, что предусмотрено сценарием. Перед ним идет съемочная группа. Камера в руках у Сергея Нурмамеда, а с ним Юрий Мелюшин и Андрей Лазарев.

samsebeskazal.livejournal.com-0160.jpg

Дубле на пятом к месту съемки приближается пожилой мужчина и женщина. Мужчина явно в возрасте, тучен но не сказать, чтобы толст. С небольшой аккуратной седой бородкой и в темном пальто. Его спутница несколько моложе его, в чем-то темном и с короткими пепельными волосами. Видно, что они не молоды и живут той жизнью, когда никто уже никуда не торопится. Мы на все это обращаем внимание постольку поскольку ибо съемка идет на городской улице и там все время кто-то ходит. Единственное, что привлекает внимание к этой паре, так это то, что они не проходят мимо, а останавливаются у входа в тот самый дом. Какое-то время они просто стоят, потом фотографируются, а потом мужчина и вовсе присаживается на ступени. Как раз туда, где по сценарию должен сидеть Парфенов.

Collapse )
0Banksy

20 бед один ответ: юбилей Студии Лебедева

Сходил вчера на юбилей Студии Артемия Лебедева.
Которой — трудно поверить, но легко проверить — исполнилось 20 лет.
Мало кто сейчас отдаёт себе в этом отчёт, но Студия (которая в ту пору носила название «Веб дизайн», жила по адресу web.design.ru и получила от Роспатента свидетельство о праве на слово «веб» как охраняемую торговую марку) возникла за годы до любого Рамблера, Яндекса, Мэйла, Гугла, не говоря уже о блогосфере и соцсетях.

Это были удивительные времена, когда все сайты на русском языке можно было пересчитать по пальцам рук. Когда все люди, занимавшиеся в России Интернетом, воспринимались окружающими как странные фрики, а один час коммутируемого доступа в Сеть на скорости 19,2Кбит/с официально стоил у московских провайдеров 7 долларов США — но, чтобы провести этот час на линии, нужно было примерно столько же дозваниваться по городскому номеру до модемного пула. Половина российских пользователей в ту пору использовала для доступа одну и ту же пачку ворованных паролей от сервиса America onLine, который как раз в 1995 году зачем-то сунулся на московский провайдерский рынок, подарил несколько тысяч часов бесплатного доступа счастливым обладателям чужих паролей, и в том же самом году панически слился из России — как оказалось, навсегда.

Просто нужно понимать наш рынок перед тем, как начинать на нём работать, — философски прокомментировал эту эпическую неудачу спикер «России онЛайн» Евгений Пескин. Впрочем, стоит отметить, что из всех провайдеров, работавших на московском рынке в 1995 году (а было их около дюжины), в бизнесе остался один лишь Ринет, по кабелю которого до вас сегодня доходят эти мои буквы из Дома Наркомфина. В 1995 году именно Ринет предоставлял Тёме Лебедеву доступ в Интернет, хостил все его проекты и домены, а Тёма, в свою очередь, являлся дизайнером сайта Rinet.Ru. Если использовать тогдашнюю лексику, сайт был сделан по бартеру, но, в сущности — за еду. Его скриншот 1996 года на Archive.Org с Тёминым автографом позволяет прочувствовать, насколько за эти 20 лет поменялись наши представления о вебе и его дизайне.

Собственно, в том же 1995 году я с Тёмой и познакомился. Сначала заочно, разумеется: наши компьютеры разделяло расстояние в 2660 километров. Большинство создателей русских сайтов в ту пору было раскидано по свету, далеко за пределами России: Колпаков жил в Чикаго, Делицын — в Висконсине, Вернер — в Кентукки, Лейбов — в Тарту. Тёмин первый сайт тоже хостился на сервере Принстонского университета в штате Нью-Джерси, где сам он жил с родителями, а в 16 лет, беззаботно сдав грин-карту чиновникам Immigration Service, возвратился в Россию заканчивать 57-ю школу. Вскоре в администрацию Принстонского универа поступил донос от какого-то копирастического адвоката, угрожавшего миллионными штрафами за то, что на Тёмином сайте обнаружилась пародия на культовый в ту пору комикс Dilbert, не санкционированная правообладателями. По всем американским законам, претензия была ничтожной, поскольку Первая поправка имеет жесткий приоритет перед 117-й статьёй US Code об авторских правах, и право на художественную пародию там защищено от копирайтных домогательств пародируемого совершенно однозначным образом. Но администрации университета Билль о правах был совершенно по барабану: она тупо велела сисадмину выпилить Тёмин сайт со всем его содержимым, во избежание судебных тяжб. Что и было исполнено. В итоге Тёма, перенеся свой контент из штата Нью-Йорк на хостинг Ринета в Замоскворечьи, в полном смысле слова «выбрал свободу». Ибо в ту пору США воспринимались как вотчина тупой и злобной копирастии, а Россия несла миру свет сетевой вольницы. Проект «Библиотека Мошкова» публиковал последние бестселлеры книжного рынка с разрешительными письмами от авторов, когда в уставе его американского прообраза, Project Gutenberg, был жёстко прописан запрет на публикацию любых текстов, автор которых умер меньше 50 лет назад.

«В это трудно поверить, но надо признаться», — как пел в те же годы бессмертный Егор Летов. 20 лет назад Россия была территорией свободы, а Америка — вотчиной алчных копирастов и лицемерных поборников общественной морали. В том же самом 1995 году сперва Конгресс США, затем Сенат и президент страны Билл Клинтон поочерёдно утвердили отмороженный Computer Decency Act (CDA) — закон о цензуре в Интернете, перед лицом которого бледнеют все инициативы ГД РФ нынешнего 6-го созыва. Там запрещалось не просто размещать в Интернете изображение обнажённого тела, но даже и произносить слово «аборт». К счастью для Америки, там нет дефицита туалетной бумаги, поэтому идея Конгресса, Сената и президента подтереть жопу Конституцией не нашла понимания ни в одном из судов, где оспаривался нормативный акт — от окружного до Верховного. Который в 1996 году поставил точку в этом вопросе, выбросив Computer Decency Act раз и навсегда в корзину, вместе со всеми одобрениями Конгресса, Сената и с подписью Билла Клинтона. Верховный Суд США постановил, что если свобода слова защищена Конституцией, то в Интернете эта защита работает точно так же, как и в офлайне. Все высказывания, защищённые Первой поправкой в печатной прессе, точно так же защищены ею в цифровом формате, решил Верховный Суд. Следствием этого решения стал тот Интернет, который мы с вами знаем. Свободный, бесцензурный, создавший десятки миллионов рабочих мест по всему миру.

Но в 1995 году всё выглядело иначе. Россия была территорией свободы, а Америка — копирастическим концлагерем, где демократы и республиканцы, Конгресс, Сенат и президент в один голос одобряют самые отвратительные формы цензуры.

Я не готов сейчас спорить, насколько глубоко мы в ту пору заблуждались и про Россию, и про Америку. Я просто констатирую, что 20 лет назад мы были территорией свободы, по сравнению с анально зарегулированными США. Об этом сегодня приятно вспомнить, даже если к текущему положению дел всё это не имеет отношения.
01915

Отказываюсь радоваться новым успехам коррупционеров

Варламов пишет (в связи с предстоящим с 10 октября превращением 133 участков на 95 улицах Москвы в зоны платной парковки):

Я не понимаю, с какой стати кто-то должен обеспечивать автомобилистов парковкой. Платной, бесплатной, да какая нафиг вообще разница? Это что за любовь к халяве? Почему вообще факт наличия у человека личного автомобиля должен давать ему какие-то льготы?

Столь же уместно было бы спросить: а с какой стати пешеходу дозволяется бесплатно ходить по тротуару?
Что это за любовь к халяве?!
Как смеют дети бесплатно играть на детской площадке? Ведь за её обустройство плачены городские деньги!
Почему несознательные россияне претендуют на бесплатные медицинские услуги?
Ведь надо же врачам и нянечкам зарплату платить, да и вообще — здание любой больницы можно было бы переоборудовать в коммерческую гостиницу или бордель, какая упущенная выгода для города!

Мне кажется, лукавые формулировки тут неуместны.
Нужно один раз определиться, кому принадлежит город: муниципалитету или горожанам.
Если муниципалитету, тогда, конечно, он должен с нас взимать налог абсолютно за всё: за воздух, которым мы дышим, за асфальт, который мы топчем, за звёздное небо над головой и нравственный закон внутри нас.
Если же муниципалитет — это наёмная служба, единственным источником финансирования которой и так является наш карман, и мы в эту прожорливую пасть уже закинули 1,368 триллионов рублей одних налоговых отчислений за 2014 год, то при любой попытке ввести новый налог на асфальт или воздух, мы имеем право спросить: а куда, извините, вам нужны дополнительные деньги?

Что-то не вижу я у Варламова никакой попытки ответить на вопрос: что хорошего будет сделано на те дополнительные деньги, которые город планирует с нас содрать. Почему мне предложено радоваться, что у каких-то аффилиированных с мэрией структур, взимающих плату и штрафы за парковку, вырастут надои бабла с горожан?! Я же даже не знаю, где располагаются те структуры — всё ещё на Кипре, или уже на БиВиАй. Понимаю только, что в Москву эти деньги не вернутся.

Здравый смысл мне подсказывает, что введение новых налогов на парковку в Москве — всего лишь способ компенсировать «бывшим» жёнам отдельных госчиновников падение курса рубля. Что все деньги, собранные за счёт расширения зон платной парковки, будут перекачаны в офшоры и послужат личному обогащению отдельных физлиц, причастных к принятию решения о новом налоге.

Может быть, я ошибаюсь. Может быть, городу Москве приносится ощутимая польза тем фактом, что его бюджет (который выше и лондонского, и парижского, и берлинского — при совершенно не сравнимом уровне транспортных, образовательных и медицинских услуг) пополнится новым побором с автомобилистов. Так покажите ж мне, блядь, эту пользу. С цифрами и фактами. Сколько можно набрасывать на вентилятор про плохих московских автомобилистов, требующих халявы.

Disclaimer: в Доме Наркомфина, где я живу, и где находится офис «Мохнатого сыра», парковка отгорожена шлагбаумом и совершенно бесплатна для жителей и их гостей. В районе, где я прописан, платную парковку тоже пока не вводят. Так что по моему карману новый налог никак не бьёт. Я просто не понимаю, с какой радости я должен одобрять эксцессы муниципальной коррупции.
00Canova

Зимин, Манский, Венедиктов: хроники понедельника

Оказывается, исторический момент, когда я познакомил Зимина с Манским, кто-то успел заснять.
Жаль, не знаю имени автора, а то б сказал спасибо:

Вообще, это был прекрасный летний вечер на Никитском бульваре.
Я после «Эха» зашёл в Жан-Жак перекусить.
Зимин просто шёл мимо, и я не мог удержаться от того, чтоб расспросить его про митинг 6 июня и планы «Династии».
Потом мимо шёл Виталий Манский, но далеко не ушёл.
Что, собственно говоря, запечатлено на фото.
Потом Ира Якутенко (из Ленты.Ру/Науки) подошла, а мы как раз обсуждали ролик НТВ, где она посылает топтунов на малое количество букв.
Потом Манский пошёл читать лекцию, Зимин отправился домой, и тут же приехал Венедиктов.
Он долго меня уговаривал оставить в покое Кристину Потупчик — и, конечно, с какой-то высшей рыцарской точки зрения он был прав, но я-то жид практик. Мне важно, что с 15 мая на мой Фейсбук не поступило ни одного доноса.
Конечно, это был хамский наезд, недостойный жыдая.
Конечно, можно было обойтись перепостом «Кристины, Маши и социального лифта» — это чистый пулитцеровский материал, один из лучших постов за 14 лет существования моего ЖЖ, и малолетняя уголовница там размазана по паркету с хирургической точностью.
Но видите ли, я хочу, чтобы ugly side of me тоже была противнику понятна.
Я не считаю, что Кристина Потупчик, участница гнусной операции «Катя Муму», с оплатой проституток, кокаина и скрытой съёмки половых актов, может рассчитывать на отношение к себе как к женщине. Она сама себя назвала деревенским уёбищем, то есть существом совершенно бесполым, среднего рода. Нравится ли это её мужу, я не знаю. Но, очевидно, мой пост навёл её на мысль, что не надо больше пытаться закрыть мой аккаунт в Фейсбуке веерными доносами от ботов — а я ровно это и пытался до неё донести.
Муж ли там повлиял, или просто бабки казённые кончились, не могу знать.
Но если ты 100 раз в день доносишь на меня в фейсбучный саппорт, то будь готова к такой ответке, что твой муж поседеет за день.
Кристина меня услышала как зайчик, доносы прекратились. 118.000 подписчиков моего Фейсбука могут не волноваться. Всё, что я хочу до них донести, они прочтут, даже если Кристина против.

Потом пришёл Вадим Прохоров, адвокат семьи Немцова, и мы выпили ещё пару литров Pinot Grigio.
Попутно Вадим взялся представлять интересы Дмитрия Карабчиевского, потому что квартиру, в которой жил и покончил с собой мой друг Аркан, переписали на себя какие-то мелкие жулики. Сейчас они ищут способ убить Диму и сохранить квартиру за собой. Но Вадиму не впервой сдавать ментам такие ОПГ.
И Вадим вписался.

Что было дальше, я уже просто не помню. Извините. Иногда мне тоже нужно спать. Да простит меня Маша Деева, из-за которой я не сплю нормально уже 16 суток.
Ради Маши я готов не спать ещё 16, но увы, иногда физиология берёт верх над чувством долга.

PS. Тут меня 50 раз за последний час спросили, уехал ли Дмитрий Зимин из России.
Я не могу этого знать, но я могу вам сказать, что он меня спросил, и что я ответил.
Ответил я: да, конечно, Дмитрий Борисович, Вам стоит уехать.
Не потому, что Вас тут убьют, а просто воздухом подышать уже наконец, на 83-м году жизни.
Если он меня услышал — я счастлив. Если нет — я огорчён.
Но судя по последним новостям, всё хорошо.
00Canova

Лытдыбр: от Кастелло до Наркомфина

Как обычно, прилетел в Москву из Венеции своим любимым ночным рейсом.
Прокатился с ветерком по новой автостраде, которую дотянули уже до платформы Ховрино, а, судя по указателям на обочине, планируют прорубить её до самого Алабяно-Балтийского тоннеля. Интересно, долго ли у них займёт эта стройка, и во что в результате превратится Большая Академическая улица...

В пять утра, то есть через 45 минут после расчётного времени прибытия рейса, я уже входил в свою квартирку в Наркомфине. И с удивлением в очередной раз ощутил, что из всех жилищ, кирпичных, панельных, дореволюционных и сталинских, в которых мне доводилось квартировать за почти полвека жизни в Москве, эта странная, съёмная, малометражная двушка ближе всего приближается к ощущению дома.
Дом Наркомфина, проект реставрации
Что-то такое наколдовал тут Моисей Гинзбург, одержимый завиральными идеями передового советского быта, отчего всякий раз хочется сюда возвращаться, как не хотелось возвращаться ни в одну из московских квартир до сих пор. Я довольно хорошо изучил за эти 9 месяцев его коммунально-бытовые, функциональные замыслы, как он тут экономил пространство на коридорах, играл с высотой потолков, растягивал оконные пространства, чтобы дать каждой квартире максимум света, химичил с фэншуем, садом Шаляпина и схемой водоснабжения — но вот что он такое сделал, чтобы обеспечить мне такой уют и чувство дома, я ума не приложу.
Моя квартира в Наркомфине
Впрочем, я кажется уже знаю, кого об этом спросить...